Cимона, маркиза ангелов. Журнал «Натали»

статья из журнала «Натали», 2004 год, январь

Создатели бессмертных литературных произведений сплошь и рядом наделяют своих героев собственными чертами, отчего эти образы и получаются предельно реалистическими. Но нередко бывает и наоборот: писатель воплощает в любимом персонаже именно те достоинства и недостатки, которыми хотел бы обладать сам, но по складу своего характера может их только вообразить. И какую же могучую фантазию нужно иметь, чтобы эта выдуманная личность не только ожила, но и навсегда запомнилась миллионам людей…

Симона Шанже, известная миру как Анн Голон, неизменно уверяет поклонников, что в ней нет ничего общего с прославленной Анжеликой, графиней де Пейрак Действительно, разве можно представить Анжелику проводящей целые дни за письменным столом или в тихих библиотечных залах. Самой же мадам Симоне опасные приключения всегда нравились гораздо меньше, чем рассказы о них. Поэтому жизнь ее можно сравнить с историческим романом только наполовину — в ней не было ни запутанных интриг, ни жгучих тайн, но нашлось место и для захватывающих путешествий, и для головокружительного успеха, а самое главное — для долгой романтической любви.

fa835454-6a08-11e7-96c2-a7fbf304a4e0_original

ДОРОГОЙ НАДЕЖД

Симона родилась а декабре 1921 года в Тулоне, где служил ее отец, флотский капитан Пьер Шанже. По-видимому, именно от него будущая писательница унаследовала широту и неординарность мышления — капитан Шанже был изобретателем, летчиком-любителем и энтузиастом технического перевооружения армии. Таких людей армейское начальство обычно недолюбливает, и до чина адмирала Шанже так и не дослужился. Это приводило в совершенное отчаяние его честолюбивую супругу Фернанду, внучку почтенного виноторговца Айсдика.

Своим главным достижением Пьер Шанже считал книгу, посвященную безопасности авиаперелетов. По замыслу автора, она должна была дополняться цветными иллюстрациями и картами, но военное министерство нашло средство только на черно-белое издание. И десятилетняя Симона принялась за первый в своей жизни серьезный труд: ей пришлось вручную раскрасить пятьсот экземпляров отцовского «бестселлера». Вот когда она впервые продемонстрировала работоспособность и усидчивость, без которых ей вряд ли удалось бы создать хоть один роман об Анжелике! Заодно выяснилось, что она отлично владеет цветом и из нее может выйти неплохая художница. Но к тому времени девочка уже твердо знала: она будет писательницей.

Еще в шесть лет, едва освоив азы грамоты, Симона начала сочинять рассказы. Учиться она, по ее собственному признанию, не очень-то любила и втайне радовалась своему слабому здоровью — ведь из-за болезней можно было не ходить в школу, посвящая время более интересным занятиям — литературе и живописи. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда увидела свет ее первая книга — автобиография «Страна за моими глазами». Трудно представить, что за биография могла быть у вчерашней школьницы, но книга, вышедшая под псевдонимом Жоэль Дантерн, имела успех. Имя Жоэль на всю жизнь стало домашним прозвищем Симоны.

Через несколько дней после выхода книги Францию оккупировали немцы.

СИМОНА В МЯТЕЖЕ

Те, кто ждет рассказа о героической борьбе Симоны с оккупантами, будут разочарованы. Она и не подумала стать второй Жанной д’Арк, не ушла в Сопротивление, как многие ее сверстницы, а наоборот — успешно продолжила писательскую и журналистскую карьеру, опубликовав под разными псевдонимами десятки статей и две книги. Ну не создана она была для борьбы! Ей хватало сознания, что ее творчество — часть французской культуры, сохраняющей национальные традиции в самых тяжелых условиях.

Жизнь в занятом немцами Париже становилась все невыносимее, и Симона решилась уехать куда-нибудь в глубинку, где присутствие оккупантов было не таким заметным. Она отправилась на велосипеде в провинцию Пуату — на родину своей будущей героини. Во время этого незабываемого путешествия Симона впервые ощутила романтику минувших веков — ведь на сельских дорогах Пуату тогда еще редко встречались автомобили, и даже ее велосипед казался чудом техники. Местные жители ездили на лошадях, носили одежду старинного фасона, соблюдали чуть ли не средневековые обычаи. Выполняя строгий наказ родителей, путешественница обычно ночевала в женских монастырях, что позволило ей в будущем точно передать атмосферу святых обителей в своих книгах.

Успех первой поездки вдохновил Симону на более рискованное предприятие: велопробег до испанской границы. Конечно, она не собиралась нелегально перебираться в Испанию — за это могли расстрелять на месте. Цель своего путешествия Симона сформулировала так «Ступить ногой на свободную землю и тут же вернуться обратно». Для людей, воспитанных на советских реалиях, это звучит странно, — Испания, с ее франкистским режимом, оказывается, была для кого-то символом свободы… Второй «Тур де Франс» доставил Симоне куда больше неприятностей. На границе оккупированной зоны ее даже арестовали как подозрительную личность, но она, прикинувшись наивной, прощебетала немецкому офицеру: «Я еще так молода, я хочу приключений, я хочу написать книгу о красоте моей страны». В результате «шпионку» не только отпустили восвояси, но даже выдали охранный лист, с которым она беспрепятственно достигла своей цели.

А затем Симоне довелось-таки помочь движению Сопротивления. Ее сестра, участница подпольной группы Франсуа Миттерана, попросила увезти из Парижа и спрятать какие-то бумаги. Даже не поинтересовавшись содержанием «компромата», Симона закопала его в саду одной из своих версальских подруг. И только много позже выяснилось, что это были важнейшие документы — чуть ли не план высадки союзников в Нормандии, — и если бы гестапо их обнаружило, вся семья отправилась бы прямиком в концлагерь.

СИМОНА И ЕЕ ЛЮБОВЬ

ann_serge_golon_books

Когда война закончилась, Симона считалась уже опытной журналисткой и даже основала собственный журнал «Франция-47″, но, несмотря на успехи в этой области, все больше склонялась к авантюрному жанру. За приключенческую книгу для детей ей в 1949 году присудили крупную денежную премию. Как истинная профессионалка, Симона решила использовать эти деньги для творческой поездки в какую-нибудь экзотическую страну, желательно колонию, чтобы не иметь проблем с языком. Выбор пал на Французскую Экваториальную Африку (сейчас Конго).

Молодая беллетристка была полна творческих планов, собиралась писать о тяжелой жизни туземцев и о героизме «колонизаторов», несущих в африканские джунгли свет цивилизации. И меньше всего она ожидала, что в этих самых джунглях встретит человека, благодаря которому изменится вся ее жизнь.
Всеволод Сергеевич Голубинов был на восемнадцать лет старше Симоны, и уж его-то биографии мог позавидовать сам Индиана Джонс. Сын российского консула, Всеволод родился в Персии и в юные годы не слишком обременял себя науками, отдавая предпочтение верховой езде и охоте. В 1917 году родители опрометчиво отправили четырнадцатилетнего паренька учиться в Севастополь, откуда ему после революции пришлось бежать, переодевшись приказчиком. Оказавшись во Франции, недоросль взялся за ум и вскоре стал прекрасным химиком и геологом, изучив между делом полтора десятка языков. Увлекался он и живописью, но выбирать между карьерой ученого и художника не пришлось. Авантюрная жилка заставила Всеволода заняться разведкой золотых месторождений в малоизученных областях земного шара. Пережив множество приключений, он в конце концов добрался до Конго, где его уже ожидала судьба в образе Симоны.

Если верить древней легенде, каждый человек — только половина идеальной пары, и лишь немногим суждено встретить свою вторую половину. Наши герои испытали это счастье в полной мере. Симона часами могла слушать бесконечные истории о приключениях Всеволода и, наблюдая за ним, раз за разом убеждаться, что эти рассказы — не выдумка. А немолодой уже Всеволод, давно мечтавший покончить с бродячей жизнью, наконец-то встретил женщину, ради которой стоило это сделать. Добавим сюда общее увлечение живописью и необычную, прямо скажем, обстановку африканских джунглей… Словом, роман был бурным и продолжительным, и во Францию они вернулись законными мужем и женой.

Мысль о соавторстве пока что им в голову не приходила. Всеволод, при всех его талантах, литературным даром не обладал, хотя и считался писателем. Еще до встречи с Симоной он опубликовал свою биографию, записанную с его слов журналистом Фонсином. Имя «Всеволод Голубинов» показалось издателю совершенно непроизносимым, поэтому его переделали в псевдоним «Серж Голон», составленный из урезанных отчества и фамилии автора. Сержу Голону было о чем порассказать, и читающая публика радостно приняла вторую книгу его мемуаров, «Гиганты озера», которую написала уже Симона.

ПУТЬ В ВЕРСАЛЬ

Попасть в Версаль супругам Голон оказалось намного легче, чем их героине. Они просто приехали туда и поселились в доме матери Симоны, а вскоре уже не могли нарадоваться на первенца — сына Кирилла. Но до безоблачного счастья было еще очень далеко. Всеволоду никак не удавалось найти приличную работу: он долго не был во Франции и растерял прошлые связи, а, кроме того, поддерживал оппозиционную тогда партию де Голля. Гонораров Симоны едва хватало на жизнь, хотя творила она со своей обычной производительностью: за год выпустила две книги по африканским материалам и написала больше десятка статей по рассказам Всеволода.

Но все эти относительные успехи не сулили обеспеченного будущего, и, возможно, наши герои так никогда бы и не наткнулись на золотую жилу, живи они в каком-нибудь другом городе. А так именно близость Версальского королевского дворца навела Симону на мысль сочинить исторический роман о временах «Короля-Солнца» Людовика XIV. Удивительно, что эта идея не возникла у нее гораздо раньше, ведь историю она любила и еще в детстве зачитывалась «Унесенными ветром». Правда, французских авторов почему-то не жаловала и даже «Собор Парижской богоматери» прочла уже старушкой.

Всеволод мгновенно загорелся новой идеей, и с этого времени оба жили только будущим романом. Часто болевшего Кирилла отправили на излечение в горы, на родину его нянечки-немки. День за днем супруги проводили в библиотеках и архивах Версаля и Парижа, а по ночам придумывали персонажей и обсуждали повороты сюжета. Непосредственно в сочинительский процесс Всеволод благоразумно не вмешивался, а из-под пера Симоны (именно из-под пера — пишущей машинки она не признавала) одна за другой появлялись страницы, которым суждено было покорить мир.

Страстная и порывистая Анжелика действительно мало напоминала Симону, но с кого писался благородный и мужественный Жоффрей, догадаться нетрудно, Как и его прототип, граф де Пейрак увлекался химией и геологией, говорил на многих языках и был значительно старше своей возлюбленной. Но сходство этим не ограничивалось: в отношении Анжелики к Жоффрею Симона мастерски запечатлела собственные чувства — чувства Женщины, нашедшей своего Мужчину — верного спутника, отважного защитника и мудрого наставника.

Тем временем Всеволод продолжал ездить в Париж в поисках работы, и во время одной из таких поездок ему невероятно повезло. Но нашел он не работу, а издателя, согласившегося прочесть еще не до конца написанный роман. Этот благодетель оказался первым из миллионов, сраженных наповал дерзостью и красотой Анжелики. Без промедления, как в сказке, был заключен необычайно выгодный договор, а вскоре супругов ожидала еще одна радость — рождение дочери Надин.

ТРИУМФ СИМОНЫ

20046473_256048268222019_7233226936128374828_n

Симона угадала точно: стране, еще не забывшей тяготы войны, не хватало произведений легкого историко-приключенческого жанра. Толстенный 900-страничный роман (фактически это были два романа — «Маркиза ангелов» и «Путь в Версаль») вышел в 1956 году в Германии, а в следующем году — во Франции, и мгновенно стал в обеих странах бестселлером номер один. По закрученности сюжета он ничуть не уступал классическим романам Дюма, а по исторической достоверности оставлял их далеко позади.

Перед самым выходом французского издания случилась небольшая заминка. Издателя одолели сомнения по поводу стоящего на обложке псевдонима «Анн Голон», и он предложил выпустить «Анжелику» под именем известного публике Сержа Голона, считая, что автор-мужчина вызовет больше доверия у читателей. Симона, которая, в общем-то, плевать хотела на «дискриминацию женщины», готова была согласиться, (по другим данным им сразу предложили поставить на обложку два имени. — Прим. ред.) но Всеволод категорически возражал. Так супруги Голубинофф превратились в Анн и Сержа Голонов — самых читаемых авторов второй половины двадцатого века.

Здесь можно было бы употребить традиционную фразу о том, что Симона и Всеволод проснулись знаменитыми. Но это было не так. Их не узнавали на улицах, их дом не осаждали журналисты, да и вообще немногие знали, кто такие на самом деле таинственные супруги Голон. А сами они за известностью не гнались: как вспоминала потом Симона, их гораздо больше волновали высокие гонорары, дававшие возможность спокойно жить и растить детей, которых было уже трое — второго сына назвали в честь дедушки — Пьером). Что ж, давняя мечта Симоны осуществилась: они со Всеволодом приобрели дом в Швейцарии, переехали туда с детьми и… начали писать продолжение «Анжелики», без которой уже не могли представить свою жизнь.

С тех пор дом Голубиновых не покидали две радости — тихая семейная и бурная творческая. У них родилась еще одна дочь — Марина, а романы об Анжелике выходили один за другим. Всеволод, однако, участвовал в их создании все меньше и меньше. У него наконец-то появилась возможность зажить собственной жизнью, и он занялся химическими исследованиями, запатентовал несколько лекарств, побывал еще раз в Африке, а затем обратился к живописи, создав сотни полотен и выпустив альбом репродукций картин — своих и Симоны.

Между тем судьба забросила графиню де Пейрак в Новый Свет, и супруги Голон, приостановив свой конвейер, отправились в Америку изучать обстановку на месте. Они объехали множество небольших городков от Нью-Йорка до Квебека, собирая информацию у местных краеведов. Там же они узнали, что их творчеством наконец-то заинтересовался кинематограф. Всем нам знакомый киносериал Бернара Бордери с Мишель Мерсье и Робером Оссейном в главных ролях взвинтил популярность «Анжелики» до небывалых высот. Голоны, однако, были разочарованы: манеры и произношение основной исполнительницы не очень-то соответствовали их авторскому представлению. Впрочем, к игре Мишель они претензий не предъявляли. «Актриса не несет ответственности за все те глупости, которые ей велели говорить», — заявила Симона журналистам.

А глупостей в фильме было предостаточно. По требованию продюсеров сценаристы до неузнаваемости переделали характер героини, превратив ее в «шлюху, которая хочет всех мужчин». Из-за этого захромала и мотивация поступков персонажей, и сюжетная линия. Пока снимали первые две части, Симоне удавалось как-то спасать положение, выбрасывая из сценария самые дурацкие, по ее мнению, эпизоды. Затем Голонов решительно отстранили от съемок, а актерам строго-настрого запретили с ними общаться. Но жаловаться им было грех — Анжелика, обретя «плоть и страсть», триумфально прошла по экранам мира, добавив своему книжному прототипу десятки миллионов поклонников.

НЕУКРОТИМАЯ СИМОНА

Ах, как бы хотелось поставить на этом точку, завершить сюжет романным хэппи-эндом… Не рассказывать о неожиданной смерти Всеволода в 1972 году в Квебеке, где он готовил выставку своих работ. О том, как Симоне по требованию издателей пришлось заканчивать очередной роман, а потом писать еще и еще, хотя после такой утраты она потеряла к эпопее всякий интерес (в других интервью эта информация не подтверждается. — Прим. ред.). О том, как «Анжелика» в представлении массового читателя перешла из жанра исторической прозы в разряд «дамского чтива», едва не затерявшись среди десятков конкуренток. О кулуарных разговорах, что все романы написал один Серж Голон, а его жена так, сбоку припека. О том, наконец, как те же издатели, жульнически занизив статистику тиражей, перестали выплачивать Симоне лицензионные отчисления.

Прагматичная француженка долго мирилась с ударами судьбы, но удара по карману стерпеть уже не смогла. При поддержке дочери Надин и немногочисленных друзей она начала судебный процесс и в 1995 году блистательно его выиграла. Но ответчики подали апелляцию, затянув на неопределенный срок окончательную выплату денег — должно быть, рассчитывают на преклонный возраст писательницы. Ан не тут-то было: назло своим недругам Анн Голон не только не собирается умирать, но и шлифует сейчас новый, четырнадцатый роман об Анжелике, одновременно работая над завершающим пятнадцатым.

Симона никогда не стремилась к славе, и что же удивительного в том, что большинство поклонников «Анжелики» не знают ни ее настоящего имени, ни того, что она до сих пор жива. За многолетний и многотомный труд Анн Голон не была удостоена никаких литературных премий. Но все это ее нисколько не огорчает. Главное, что ее книги продолжают читать, и не просто продолжают — сейчас она самый издаваемый автор из всех живущих на Земле. «Я буду жить, пока не закончу работу, — написала она в открытом интернет-письме своим поклонникам, и вы, все вы, тоже будете жить и читать мои книги».

Александр Немировский

© Немировский А. Симона — маркиза ангелов // Натали. — 2004. — январь. — С 140-145

Читайте также:

Оставить комментарий

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Notify of
avatar
wpDiscuz