Фанфик «Анжелика и королевство Франция». Часть 1. Автор Violeta PG-13

ПРОЛОГ.

В один из долгих одиноких вечеров, на которые была так щедра нынешняя парижская зима, Жоффрею неожиданно вспомнилась ночь, когда он, на последнем издыхании, в отчаянном желании выжить, по подземному ходу пробрался в отель Ботрейи и в изнеможении рухнул на каменные плиты молельни, с ужасом осознавая, что он сейчас умрет и никто не придет к нему на помощь.

– Отец Антуан, – тихонько произнес граф, глядя на огоньки пламени, играющие в камине, и перед его мысленным взором предстал священник в потертой сутане, из рукавов которой выглядывали худые руки.

Как давно они не виделись? Что сталось с ним?

Повинуясь невольному порыву, Жоффрей через оранжерею вышел на улицу, и несколько минут спустя уже звонил в колокольчик у ворот монастыря лазаристов, находившегося неподалеку от его жилища.

Было холодно, под ногами слегка поскрипывал снег, легкие снежинки оседали на его волосах и камзоле, и внезапно он снова ощутил себя беглецом, приговоренным к смерти, скрывающимся от ищеек короля, измученным пытками, голодом, долгой дорогой…

Когда дверь распахнулась, он почти не удивился, увидев на пороге отца Антуана, сильно постаревшего, еще больше исхудавшего, но все с той же добротой и участием во взгляде, что и много лет назад.

“О, отец Антуан! Пожалуй, мой лучший друг… Во всяком случае — самый преданный, самый бескорыстный…” – молнией пронеслось в голове у Пейрака.

Тот слегка улыбнулся неожиданному визитеру и отступил на шаг назад, приглашая его зайти внутрь.

– Рад видеть вас, граф. После стольких лет… Что привело вас сюда?

– Воспоминания, отец мой…

Они проговорили всю ночь. Знатный сеньор и скромный священник, чьи жизни судьба сплела самым причудливым образом, сделав их ближе родных братьев. Всегда более чем сдержанный, сегодня Жоффрей с упоением вспоминал всю свою прошлую жизнь, рассказывал о жизни в Америке, о жене, о детях, о невыносимой тоске, терзающей его сердце в разлуке с ними, о важном деле, которое поручил ему король, и которое еще по меньшей мере на год отсрочит его отъезд домой.

– Почему бы вашей жене не приехать к вам? – неожиданно прервал его аббат.

Граф с удивлением посмотрел на него.

– Анжелика не хочет возвращаться во Францию, мы уже неоднократно обсуждали с ней этот вопрос, и она всегда оставалась непреклонной в своем решении, – с грустью проговорил он.

Отец Антуан рассмеялся.

– Я уверен, что она так же страдает в разлуке, как и вы, монсеньор, и приедет к вам немедля, едва вы позовете ее. Я ведь помню, как она отчаянно пыталась спасти вас во время процесса, как пришла ночью к догорающему костру на Гревской площади, как плакала, шепча: — “Жоффрей, любовь моя!Теперь ты знаешь, вертится Земля или нет… Будь счастлив в вечности!”

Граф невольно вздрогнул, услышав эти неожиданные слова из уст священника, и медленно проговорил:

– Спасибо, отец мой, вы, как всегда, правы. Я немедленно напишу ей! – он резко поднялся со стула и с удивлением увидел, что за окном уже светает.

– Идите, сын мой, – отец Антуан тоже встал и крепко сжал рукой его плечо. – Идите. И благослови вас Бог!

ЧАСТЬ 1. ГОЛДСБОРО.

За окном бушевала буря.

“Каждый раз, когда при мне произносят имя Фуке, я вздрагиваю, — откуда-то издалека донесся тихий голос. — Я снова вижу этот ларец с ядом, о котором столько лет не вспоминала, а теперь он меня просто преследует… Я вижу комнату. Принц Конде соскочил с кровати, потому что постучали в дверь… Я стука не слышала. Принц накинул на плечи халат и крикнул: «Я с герцогиней де Бофор…» . Дверь в глубине комнаты отворилась, и слуга ввел монаха в капюшоне… Монаха звали Экзили…”

Анжелика рывком села на постели. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она не сразу поняла, что находится в их с Жоффреем спальне в форте, в Голдсборо. Дрожащей рукой она провела по мокрому от испарины лбу. На секунду ей показалось, что она в Плесси, заглядывает через окно в комнату, где много лет назад затевался заговор против короля.

Она откинулась на подушки. Почему именно сегодня с такой ясностью ей пришли на память события, которые, казалось, давно канули в Лету? Фуке… Конде… Монах Экзили… Эти люди стали тенями, призраками из прошлого, она забыла о них, полностью растворившись в новой жизни с ее заботами, радостями и горестями, новыми лицами.

Внезапно ей вспомнился замок в Беарне, где она родила Флоримона, такую же ненастную ночь и Жоффрея, разгоняющего ее тревогу своими нежными объятиями и поцелуями. Боже, почему он сейчас так далеко от нее?! Слезы невольно навернулись ей на глаза. Она вспоминала бесконечно долгую зиму в Вапассу, которую она прожила без него, чудом спасшуюся от демона-Амбруазины Онорину, зверски замученного ирокезами отца д”Оржеваля, убитого ее рукой Клода де Ломени-Шамбора…

Анжелика с болью в сердце воскрешала в памяти лицо шевалье, его глаза, всегда светящиеся добротой, их дружеские беседы, его такую возвышенную любовь к ней, в которой она черпала силы в минуты душевного смятения. “Друг мой, – мысленно вопрошала она, – почему все случилось так? Почему? Какое безумие охватило вас?”

Она встала и подошла босиком к окну. Прижавшись лбом к холодному стеклу, она с жадностью вглядывалась в ночь, в ее чернильную темноту, словно хотела увидеть что-то, неподвластное зрению. Например, корабль Жоффрея на горизонте, или его высокую фигуру, приближающуюся к форту. Но вокруг стояла непроглядная тьма…

***

Утром ее разбудило солнце, своими яркими лучами изгоняя из памяти все волнения, пережитые прошлой ночью. Сегодня должно что-то произойти! Она тщательно расчесала волосы, уложила их узлом на затылке, потом выбрала легкое голубое платье с изящным стоячим воротничком и пеной кружев на рукавах. Сегодня ей хотелось быть особенно красивой. Не отдавая себе в этом отчета, она готовилась к встрече с чем-то чудесным. Или с кем-то…

В дверь постучали.

– Войдите!

В комнату вошел Колен Патюрель. Он с восхищением оглядел Анжелику, которая с улыбкой обернулась к нему.

– Как, вы уже знаете?-спросил он, целуя ей руку.

– Знаю что?

– Скоро в порт прибудет корабль господина де Пейрака, “Слава солнца”. Мне об этом доложили прибрежные рыбаки.

Анжелика выронила из рук гребень и кинулась к двери.

– Постойте! На улице холодно!

Но она уже бежала вниз по лестнице, не чувствуя ступенек под ногами. Колен взял со спинки стула ее плащ и направился следом за ней.

Улицы Голдсборо были наполнены людьми. Все вышли встречать господина и хозяина этих мест. Вдалеке уже виднелись очертания корабля и развевающийся лазоревый флаг с вышитым на нем серебряным щитом. Анжелика пыталась рассмотреть людей на палубе, но ее глаза были затуманены слезами. Она смахивала эти слезы радости и приветственно махала рукой приближающемуся кораблю.

Но чем ближе подходил корабль, тем отчетливее она понимала, что на палубе Жоффрея нет. В сердце ее начала нарастать тревога. Где он? По трапу к ней сбежал адъютант графа де Пейрака, Энрико Энци, и с поклоном протянул ей пухлый пакет. Анжелика поняла, что Жоффрей не приехал, и ей внезапно стало так холодно, что она обхватила себя руками. Неслышно подошедший сзади Колен Патюрель накинул ей на плечи забытый второпях плащ.

Увидев отчаяние Анжелики, Энрико торопливо заговорил.

– Мадам де Пейрак, мессир граф послал меня за вами. Он сам, к его величайшему сожалению, не смог приехать, так как король поручил ему дело государственной важности, но он очень надеется, что вы без промедления отправитесь на этом корабле к нему во Францию. Все это написано в письме, госпожа графиня.

Анжелика протянула руку и взяла пакет. То горе, которое она испытывала сейчас, было настолько глубоко, что она не видела и не слышала ничего вокруг. Слова Энрико доносились до неё, как сквозь вату. Она понимала только одно – он не приехал! Ей показалось, что солнце внезапно зашло за тучи, что буря, бушевавшая прошлой ночью, подхватила ее и увлекла за собой в непроглядную тьму…

Колен едва успел подхватить ее безжизненное тело.

***

Она пришла в себя в таверне мадам Карер. Рядом с ней, нежно держа ее за руку, сидела Абигаель. За ее плечом Анжелика разглядела взволнованные лица мэтра Берна и Колена Патюреля. Немного приподнявшись, она увидела, что в залу таверны набилось почти все население Голдсборо. На их лицах она прочла тревогу за неё.

– Она уже пришла в себя? – раздался голос мадам Карер.

– Да, со мной все в порядке. Мне так кажется.- откликнулась Анжелика и попыталась сесть. Голова закружилась. Абигаель заботливо поддержала ее.

– Выпейте это, госпожа графиня, вы совсем без сил!- с этими словами жена адвоката протянула ей кубок с подогретым вином. Анжелика пригубила его, а потом одним махом опрокинула в себя все содержимое. По телу разлилось блаженное тепло. Она прикрыла глаза. Окружающие одобрительно загомонили.

К ней подошёл Энрико Энци. Вид у него был такой удрученный, что Анжелика даже слегка улыбнулась.

– Госпожа графиня, простите меня! Я не знал, что вас так расстроит отсутствие на борту “Славы солнца” господина графа, – и увидев, как она снова побледнела, добавил. – Я прошу вас, дослушайте меня! Если прямо сейчас начать собираться, через неделю мы сможем отплыть во Францию, и вы даже оглянуться не успеете, как мы прибудем в Дюнкерк.

– В Дюнкерк? Но почему туда?- удивленно спросила Анжелика.

Энрике, обрадованный, что она его внимательно слушает, поспешно продолжал.

– Его величество король имеет намерение осмотреть состояние своего флота, для чего собирается в скором времени отправиться в Дюнкерк. Господин де Пейрак будет сопровождать его. И вы сможете увидеться намного раньше, чем если вы отправитесь сразу в Париж.

– А что за дело государственной важности не позволило мессиру де Пейраку вернуться в Голдсборо, как он намеревался?- нахмурившись, спросила Анжелика.

– Прочтите письмо, госпожа графиня, я думаю, в нем вы найдёте все необходимые вам сведения.

И он в третий раз протянул ей многострадальный пакет.

***

Анжелика сидела на кровати в форте. После того, как все удалились, убедившись, что с ней всё в порядке и она не собирается снова падать в обморок, она наконец-то открыла пакет, переданный ей Энрике от Жоффрея. В нем оказалась пачка писем, перевязанная синей шелковой лентой, и незапечатанный конверт, из которого Анжелика достала листок бумаги, с обеих сторон исписанный ровным почерком графа, и невероятной красоты кольцо с изумрудом.

Она рассеянно отложила кольцо в сторону и впилась глазами в строки письма.

“Любовь моя!

То отчаяние, которое я испытываю из-за того, что вынужден продлить нашу разлуку, сопоставимо только с надеждой, что мы увидимся в самое ближайшее время, когда вы прибудете во Францию.

Эта бесконечная зима, которая разделила нас, казалась мне бескрайней снежной пустыней, холодной и безжизненной, озаренной только воспоминаниями о вас, моя прекрасная фея, подобно ярким звездам, сверкавшим на мрачном затуманенном небосводе моего одиночества.

Меня постоянно терзала тревога о вас, о детях, о тысячах мелочей, из которых была соткана ваша жизнь вдали от меня, я жаждал разделить с вами все ее радости и огорчения, рассеять тревоги и умерить печаль.

Не раз, и не два за время нашей разлуки мне была нужна ваша поддержка, ваш разумный совет, ваше присутствие, и я с отчаянием осознавал, какое расстояние разделяет нас.

Анжелика, душа моя, сейчас, когда я пишу это письмо, только одна мысль бесконечно радует меня- что в самом скором времени ваши нежные пальчики будут касаться его, а глаза- читать эти строки, и хоть на миг, но наши сердца соединятся.”

Дочитав до этого места, Анжелика прижала письмо к губам и так просидела некоторое время, закрыв глаза.

Немного успокоившись, она стала читать дальше. Жоффрей писал, что прибыв ко двору, он с удивлением и радостью узнал, что проект, которым он горячо интересовался еще будучи графом Тулузским, близок к своему завершению.

“Любовь моя, не знаю, помните ли вы некоего Пьера Рике, с которым я имел тесную дружбу в Тулузе. Он занимал тогда пост помощника в Палате по сбору налогов на соль Лангедока. И имел стремление, которое я не только полностью разделял, но и активно поддерживал, соединить реку Гаронну со Средиземным морем, построив судоходный канал. Его фантастическая идея весьма заинтересовала его Величество и министра финансов Кольбера, и вот уже совсем скоро его грандиозный проект осуществится.

Единственное, что глубоко печалит меня, это его болезнь, которая в силу преклонного возраста- ему уже около 80- изнуряет его и не дает полноценно работать. Его старший сын Матиас, наслышанный о моих научных трудах и о тесной дружбе с его отцом, попросил меня разделить с ним тяготы строительства, которым он вынужден заниматься, не имея специального образования и необходимых знаний. О том же самом меня попросил и король. Я не мог отказаться, тем более что этот проект очень важен не только для меня, но и для моей провинции, а в конечном счете- для всей Франции.

И я жду вас, моя несравненная, чтобы вместе отправиться в Тулузу. Я не сомневаюсь, что вас обрадует эта новость, ведь вы так любили этот розовый город, в котором мы были так счастливы в первые годы нашего супружества, пока жестокая судьба не разлучила нас…”

Анжелика мечтательно подумала: “Тулуза… Отель Веселой науки… Серебряная лента Гаронны… Величественный Кафедральный собор, где юная невеста так боялась своего необычного мужа…” Да, она действительно хотела бы увидеть ее снова, окунуться с головой в яркую и страстную южную жизнь, бьющую ключом… Особенно ей хотелось попасть в домик на Гаронне, где они с Жоффреем провели столько незабываемых и безумных ночей.

Она быстро просмотрела остальные письма. В них граф в присущей ему остроумной манере рассказывал обо всем, что случилось при дворе во время его пребывания там. То и дело мелькали знакомые имена, воскрешая в памяти полузабытые лица,- безобразно растолстевшая мадам де Монтеспан, чопорная Франсуаза де Ментенон, добродушная и слегка глуповатая Великая Мадемуазель, желчный Месье, брат короля, сам король, под влиянием новой фаворитки ставший более набожным и строгим…

Анжелика до слез хохотала над теми осторожными эпитетами, которыми Жоффрей описывал новоиспеченную супругу дофина Людовика, Марию-Анну Баварскую, из которых она поняла, что принцесса страшна, как смертный грех. Она вспомнила маленького принца с постоянно открытым ртом из-за непрекращающегося насморка, в свите которого когда-то состояли ее сыновья- Кантор и Флоримон. И вот он уже женился. Как быстро летит время…

***

Последнее письмо было от Дегре. Жоффрей написал, что однажды ему нанес визит мужчина, в котором он с удивлением и радостью узнал отважного адвоката, некогда защищавшего его на колдовском процессе.

“Он не был особенно многословным, но по нескольким намекам я понял, что о вашей жизни ему известно намного больше чем мне, вашему мужу. Это немного огорчило меня, но при зрелом размышлении я решил, что у каждого из нас имеются в прошлом моменты , которые мы хотели бы сохранить в тайне.

Итак, он передал мне письмо для вас, сударыня, узнав, что я отправляю за вами корабль в Америку. Он особо подчеркнул, что в нем содержатся сведения о давних событиях, которые должны заинтересовать вас.”

Анжелика долго сидела, не решаясь распечатать это письмо. О чем хотел рассказать ей Дегре, о какой тайне? Ах, сколько ее секретов хранил этот пронырливый полицейский!

“Мадам де Пейрак.

Довожу до вашего сведения, что в феврале этого года была сожжена по обвинению в колдовстве небезызвестная вам Катрин ля Вуазен. Ее показания по делу отравителей затронули самые громкие фамилии Франции. Одно из них касалось и вас. Пока о нем неизвестно никому, кроме меня, но кто знает, как обернется дело.

Еще я думаю, вам также будет интересно узнать, что не прошло и месяца после вышеописанного события, как находясь в заключении в замке Пиньероль, от сердечного приступа скончался Николя Фуке, бывший министр финансов.

Мне кажется очень подозрительным, как быстро второе событие последовало за первым.

Поразмышляйте об этом, мадам. Стоит ли вам возвращаться во Францию в столь опасное время. Ваши враги настороже. И то высокое положение при дворе, которое сейчас занимает ваш муж благодаря благосклонности короля, нисколько не поможет вам, а скорее даже повредит. Зависть- болезнь, которой охвачен Версаль.

Решать вам, сударыня, но… я предупредил тебя, Маркиза!”

Анжелика уронила письмо на колени. Вот почему прошлой ночью ей приснился тот далекий день в Плесси, навсегда изменивший ее жизнь. Фуке умер… Что ж, она давно уже похоронила его в глубине своей памяти, как и проклятый ларец с ядом. Как и многие другие события своей жизни. Единственное, чего она не поняла из письма, что такого могла рассказать о ней колдунья ля Вуазен? Она никогда не прибегала к ее услугам и была у нее лишь однажды с Франсуазой и Атенаис, когда та была беспробудно пьяна и нагадала им троим любовь короля.

Она решительно поднялась с кровати, чтобы отдать распоряжения по поводу приготовлений в дорогу. Несмотря на предостережение Дегре, она твердо решила ехать во Францию.

***

Неделя прошла в лихорадочных сборах. Анжелике нужно было переделать до отъезда кучу дел, оставить множество распоряжений, и она благословляла Бога за то, что могла со спокойной душой оставить Голдсборо на Колена Патюреля. С утра до вечера они согласовывали, обсуждали, спорили до хрипоты, но в итоге пришли к согласию по всем важным вопросам.

Главной точкой преткновения в их спорах были дети. Колен хотел, чтобы они остались в Голдсборо у Абигаель. Анжелика, измотанная волнением за Онорину этой зимой, решительно восставала против этого предложения. К тому же она не знала, на какой срок она должна уехать- на год, на два… Нет, решительно она не могла оставить малышей так надолго одних!

– Госпожа графиня, подумайте, вам предстоит плаванье через океан! Это путешествие не для маленьких детей! А потом, вам будет чем заняться при дворе! Что здесь, что там дети будут одни, но здесь у них будут друзья для игр, а там?

В конце концов, скрепя сердце, она согласилась оставить Глориандру, Раймона-Роже и Шарля-Анри у Абигаель. Но в отношении Онорины она была непреклонна. Девочка поедет с ней- и точка! Колен уступил. Пускай делает, как знает.

Онорина еще не совсем оправилась после болезни. Она была худенькая, бледная, и вызывала у Анжелики страстное желание постоянно прижимать ее к себе, согревая своим теплом. Сообщение о том, что они поедут через океан к отцу, вызвала у нее столь бурную радость, что все тревоги Анжелики относительно этой поездки окончательно развеялись. Разве может случиться что-то плохое, когда мордашка ребенка лучится радостью и предчувствием счастья?!

В качестве горничной Жоффрей прислал Анжелике девушку, которую, как он написал в письме, ему порекомендовал Дегре. Девушку звали Дезире. По некоторым признакам Анжелика поняла, что она не понаслышке знакома с Парижским дном и отчаянно боится “господина полицейского”. Это гарантировало ее молчание относительно проклятого клейма, которым король Франции так нелюбезно изуродовал ее спину. Когда Дезире впервые помогала ей переодеваться, Анжелика словила в зеркале ее взгляд- неожиданно серьезный и понимающий. И облегченно вздохнула- проблема, которая постоянно мучила ее, разрешилась наилучшим образом.

Кроме того, новая горничная оказалась прекрасным куафёром. Всего за несколько минут она уложила роскошные волосы Анжелики в великолепную прическу, которая только начинала входить в моду при дворе- “фонтанж”. Девушка посмеиваясь сказала, что прическа так названа в честь фаворитки короля, Анжелики де Фонтанж, звезда которой уже закатилась.

– Я вижу, вы отлично разбираетесь в дворцовых интригах, милая!

– Я служила у графини де Суассон, пока…

Дезире запнулась.

– Что же вы замолчали? Пока…

– Пока король не приказал ей покинуть Францию.

Анжелика изумленно посмотрела не нее.

– Вы говорите об Олимпии, к которой его Величество всегда питал самые нежные чувства?!

– Именно поэтому ее и выслали, а не казнили, как мадам де Бренвилье…

Девушка поняла, что сболтнула лишнего, и с испугом посмотрела на Анжелику. Но та не стала больше мучить ее расспросами- она и так все поняла. Ла Вуазен дала показания и против нее.

***

Наступил день отъезда. Все было готово – все дела улажены, все вопросы решены, но на душе у Анжелики было неспокойно. Она жарко обнимала детей, целовала их зареванные личики, шептала им ласковые слова о том, что мама скоро приедет, что они расстаются ненадолго, что они должны быть умницами и слушать Абигаель, которая стояла рядом и с улыбкой убеждала Анжелику, что ей совершенно не о чем беспокоиться. Анжелика в последний раз крепко обняла подругу и поднялась на борт “Славы солнца”, командование которым принял на себя Кантор. Она невольно залюбовалась сыном, таким красивым, таким смелым, настоящим мужчиной, на которого она могла полностью положиться.

Потом она долго махала оставшимся на берегу, до тех пор, пока не перестала различать их лица. Затем поднялась на капитанский мостик к Кантору. Они долго обсуждали предстоящую поездку, он успокаивал мать, говорил, что она тревожится по пустякам, добродушно шутил над ее страхами, и мало-помалу ему удалось привести ее в хорошее расположение духа.

Повеселевшая, она прошла в каюту, которая была приготовлена специально для нее. Там она нашла сундук с нарядами, шкатулку с драгоценностями и множество всяких женских мелочей, которые привели ее в восторг. Она с наслаждением перебирала нежно переливающиеся роскошные ткани, изящные чулки, ленты, шали, кружева…

Чародей Жоффрей! Как же он всегда умел обо всем позаботиться!

Одно платье висело отдельно от других в гардеробе. Это было золотое платье, неуловимо похожее на то, в котором она произвела фурор на свадьбе короля в Сен-Жан-де-Люзе. Только фасон платья был выполнен по последней версальской моде. Поверх сравнительно узкой юбки из травчатой парчи в форме колокола, украшенной от низа до колен тяжелой вышивкой, позументом, сборками и кружевами, надевалось верхнее платье из гладкой парчи со шлейфом, сильно собранное на спине. К юбке прикреплялся корсаж с очень жестким лифом, весь расшитый драгоценными камнями. Платье было произведением искусства и Анжелика долго любовалась им. А потом внезапно ее осенило, что Жоффрей хотел, чтобы именно в нем она предстала перед королем.

Читайте также:

Оставить комментарий

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Notify of
avatar
wpDiscuz