Фанфик «Горький шоколад». Часть 10. Автор Чеширская Кошка PG-13

Менее чем за три дня экипажи покрыли расстояние, отделяющее Париж от Пуатье. Дороги, размытые весенними дождями, находились в весьма плачевном состоянии, но обошлось без происшествий, если не считать, что при въезде в Пуатье треснула ось кареты. В городе путешественники задержались на сутки. Через день, когда карету починили, они продолжили путь. Анжелика начала узнавать окрестности. Они подъезжали к Монтелу.

Обняв за плечи своих малышей, Анжелика с восторгом вдыхала чистый деревенский воздух, напоенный ароматом цветов. Она с недоумением спрашивала себя, как могла прожить много лет в таком грязном городе, как Париж. Она радостно вскрикивала, вспоминая названия деревушек, мимо которых они проезжали, и каждая воскрешала в ее памяти какую-нибудь забавную историю из детства. В последние дни она подробно описывала сыновьям Монтелу и те веселые забавы, в которые они смогут там поиграть. Из ее рассказов Флоримон и Кантор узнали о тайнике в подвале замка, где она когда-то устроила себе логово колдуньи, и о чердаке со множеством восхитительных укромных мест.

Солнце клонилось к закату и заливало шафранным светом бескрайние зеленые луга, на которых паслись многочисленные стада мулов. Из-за осушения болот окружающая местность сильно изменилась.

Казалось, что речная долина, окаймленная изумрудными сводами, отступила к западу.

Но, миновав подъемный мост, по которому, как и прежде, важно разгуливали индюки, Анжелика поняла, что замок ее детства остался прежним. Барон де Сансе располагал теперь значительным достатком, но так и не удосужился заняться ремонтом старого здания. Полуразрушенный донжон, весь увитый плющом, продолжал осыпаться, а главный вход, как и раньше, вел прямо в кухню.

Барона они нашли рядом со старой кормилицей, которая как раз чистила лук. Няня была все такой же дородной и бодрой. Правда, у нее выпало несколько зубов, а лицо в обрамлении белоснежных волос потемнело, под стать мавританке.

Но – странное дело! – Анжелике показалось, что радость, с которой ее встретили дома, была какой-то неискренней, вымученной. Так случается, когда люди внезапно узнают, что человек, которого они уже давно считали мертвым, неожиданно оказался живым и здоровым. Конечно, его долго оплакивали, но жизнь шла без него своим чередом, и вот теперь мнимого усопшего придется заново как-то в нее включать.

Неловкость рассеяло присутствие Флоримона и Кантора. Кормилица плакала, прижимая к сердцу «милых ангелочков». Через пару минут щеки детей раскраснелись от ее поцелуев, а их руки заполнились яблоками и орехами. Кантор, взобравшись на стол, исполнил весь свой песенный репертуар.

— А привидение, старая дама из Монтелу, все еще гуляет по замку? — спросила Анжелика.

— Я ее очень давно не видела, — ответила кормилица, качая головой. — С тех самых пор, как Жан-Мари, младшенький, уехал в коллеж, она больше не появлялась. Я всегда считала, что она ищет ребенка…

В плохо освещенной комнате перед рамой для гобелена по-прежнему восседала тетя Жанна, похожая на черную жирную паучиху, обосновавшуюся в центре своей паутины.

— Она ничего не слышит, да и с головой у нее не все в порядке, — предупредил барон.

Между тем старуха, осмотрев Анжелику с головы до ног, неожиданно хрипло прокаркала:

— Хромой тоже приехал? Я думала, его сожгли!

Это был единственный намек на первый брак Анжелики, прозвучавший в Монтелу. Остальные домочадцы, видимо, предпочитали оставить в тени забвения тот отрезок жизни Анжелики.

Впрочем, старого барона вообще мало что волновало. По мере того как дети покидали родовое гнездо, уезжая или выходя замуж, они все несколько перепутались у него в голове. Старик много говорил о Дени, офицере, и о Жане Мари, самом младшем. Он не интересовался Ортанс и не знал, что стало с Гонтраном. Главной темой его разговоров, как и прежде, оставались мулы.

Пройдясь по замку, Анжелика почувствовала облегчение. Монтелу остался все тем же. Немножко печальным, едва ли не убогим, но по-прежнему радушным!

Она искренне возликовала, увидев, что мальчики устроились на кухне Монтелу так, словно они родились среди ароматов супов с капустой и с колыбели слушали истории кормилицы. Они упрашивали мать остаться ужинать и ночевать в замке, и Анжелика уступила, понимая, что и сыновьям и ей самой нужно отдохнуть и набраться сил. Женщина не сомневалась, что ее мальчики уже составили целый план по поимке старой дамы Монтелу, и будут сторожить привидение и всматриваться в темные углы комнаты и силуэты теней, пока не уснут.

***

Звук приближающихся к дому всадников заставил Молина остановиться на крыльце. В такое позднее время гугенот не ждал гостей, но последние дни принесли ему много сюрпризов. Молодой маркиз, приехавший прошлой ночью и немедленно вызвавший управляющего к себе, заявил, что тот должен составить для него брачный договор. Когда Молин вежливо поинтересовался, кто же избранница молодого господина, ответ был предельно коротким: «Мадам Моран, также известная как мадемуазель Анжелика де Сансе де Монтелу».

Новость о том, что Анжелика жива и собирается замуж за Филиппа, была ошеломляющей. Молин не особо задумывался все эти годы о судьбе дочери барона де Сансе, свадьбу которой он когда-то устроил. Несколько лет ни о ней, ни о ее детях ничего не было слышно, и ее родные единодушно решили, что женщина умерла, но Анжелика, как обычно, поразила всех своим неожиданным возвращением. Управляющий про себя отметил, что ни капли не удивлен. Анжелика всегда производила впечатление человека, которого сложно сломать, и, несмотря на то, что она женщина, обладала упрямством, хитростью и незаурядным умом. Поэтому Молин, не задавая лишних вопросов, подготовил все документы для предстоящего венчания, и оставалось лишь дождаться намеченной даты, чтобы скрепить их подписями.

Тем временем топот копыт стал громче, и управляющий смог различить, что всадников двое. Лошади остановились в небольшой рощице, недалеко дома гугенота. Лица и фигуры всадников были скрыты плащами и широкополыми шляпами, но не было никаких сомнений, что это мужчины.

Управляющий напрягся, наблюдая, как двое незнакомцев приближаются к нему. Он уже хотел крикнуть слугу, но тут один из незваных гостей обратился к нему:

— Господин Молин? Меня зовут Франсуа Дегре. Я — полицейский, и приехал из Парижа. У меня к вам дело, некоторые аспекты которого покажутся вам невероятными. Мы можем воспользоваться вашим гостеприимством и продолжить разговор в доме?

Будучи всегда предельно осторожным как в делах, так и в обычной жизни, Молин нахмурился и сделал несколько шагов к двери, раздумывая, стоит ли позвать на помощь.

— Господин Молин, — голос второго мужчины глухо прозвучал в напряженной тишине, которая повисла вокруг. — Я не хотел открываться перед вами вот так, на крыльце вашего дома, но если обстоятельства складываются подобным образом…

Говоривший поднял голову, и когда Молин увидел его лицо, то на секунду потерял дар речи от изумления. Мужчина не верил ни в призраков, ни в каких-либо других мистических существ, поэтому не стал поддаваться суеверным страхам и осенять себя крестным знамением, но увиденное было выше его понимания. Невероятным усилием воли взяв себя в руки и изобразив на лице любезную улыбку, он пригласил гостей в дом.

***

— Вам удалось избежать костра, — медленно проговорил Молин, наблюдая за тем, как граф подходит к камину и, наклонившись, прикуривает от уголька сигару. – Каким образом?

— Я воззвал к высшим силам, – слегка усмехнулся Жоффрей. – Увы, я сорвал голос, но получил взамен то, что просил, – жизнь. За все надо платить…

— Как я понимаю, вы здесь, — Молин немного поколебался, подбирая правильное слово, — неофициально, и мадам Анжелика не знает…

— О моем внезапном воскрешении? Нет, господин Молин, — покачал головой мужчина. – Я надеялся решить этот вопрос с вашей помощью.

— Господин граф, — слегка откашлявшись, начал управляющий. — Мой хозяин, маркиз Филипп дю Плесси-Бельер, велел мне приготовить некие документы в связи с его скорой женитьбой. И его избранницей является…

— Моя жена. Не правда ли, комичная ситуация, если посмотреть на нее со стороны? — с оттенком иронии в голосе проговорил Пейрак. — Я знаю об этом, и именно поэтому решил сюда приехать.

— Но не лучше ли было бы… — начал управляющий.

— Господин Молин, прошу, сначала выслушаете, — прервал его Пейрак. — Как вы понимаете, все не так просто, и мы с господином Дегре приложим все усилия, чтобы ситуация разрешилась наилучшим образом. И я очень рассчитываю на ваше содействие.

— Как пожелаете, господин граф, — склонил голову Молин.

***

Филиппу хотелось напиться, чтобы хоть как-то отрешиться от реальности. Молодой человек никак не мог до конца поверить, что ввязался в это грязное дело. Неожиданный шантаж со стороны его внезапно объявившейся кузины, черт бы ее побрал, с целью выйти за него замуж, и тут же весьма своевременное предложение избавиться от нее, поступившее со стороны некого Гордена де Сен-Круа, который не внушал Филиппу доверия и казался этаким дьявольским искусителем, но который, как и Анжелика, знал маленькую, но способную уничтожить всю его жизнь тайну. Филипп, всегда предпочитающий встречаться со своими врагами на поле брани или в честном поединке и презирающий тех, кто прибегает к обману и интригам для достижения своих целей, принял предложение Сент-Круа, так как не видел иного выхода. Маркиз поддался на его уговоры, весьма разумные, надо отметить, и сейчас действовал точно по плану. И оттого чувствовал себя еще более паршиво, словно его ловко обвели вокруг пальца, а он не мог понять, каким образом и в чем. Сен-Круа потребовал разыграть целый спектакль перед мадам Моран, с составлением брачного контракта и свадебной церемонией, лишь бы проклятый ларец оказался у них в руках. В нужный момент в одеянии священника появится сам Годен, и тогда…

Маркиз дю Плесси налил себе очередной бокал и горько усмехнулся: «Такова жизнь, и никакой серой пташке не удастся меня обыграть». Выпив налитое одним глотком, мужчина поморщился. Увы, выпивке не удалось сделать только одно, самое важное: изгнать из памяти образ той гордой юной девушки в сером невзрачном платье, что когда-то убежала от него, и которая в своем почти монашеском одеянии была прекрасней и пленительней дам, что были наряжены в свои лучшие платья.

Последние капли вина упали в бокал, и пустая бутылка впечаталась в стену, брошенная яростной рукой. С оглушительным звоном по залу разлетелись осколки, и в дверях показалась испуганная физиономия слуги.

— Что надо?! — рявкнул маркиз.

— Простите, хозяин, там подъехала карета, — затараторил парень.

Филипп вздрогнул. Анжелика шла прямиком в расставленную для нее ловушку, как агнец на заклание. Поборов сиюминутное желание остановить весь этот фарс, мужчина, холодно взглянув на слугу, приказал:

— Сопроводи даму в гостиную и пошли за Молином.

— Да, господин, — поклонился слуга и скрылся за дверью.

Филипп недобро улыбнулся и поставил недопитый бокал на небольшой столик. Спектакль начался.

***

Анжелика испытывала смутное беспокойство, и ее сердце забилось, как только она увидела вдали таинственный белый замок Плесси, возвышавшийся на берегу пруда. Анжелике, повидавшей к тому времени множество роскошных парижских особняков и дворцов, он показался намного меньше, чем ей помнилось по детским воспоминаниям. Навстречу вышли несколько слуг. Хотя сеньоры дю Плесси и забросили свою провинциальную резиденцию, замок находился в хорошем состоянии благодаря неусыпным хлопотам Молина.

Дети с азартом первопроходцев устремились вперед.

— Мадам, — склонился перед ней в поклоне слуга. — Маркиз велел проводить вас в дом.

— Барба, — обратилась Анжелика к няне, что приехала вместе с ней. — Просмотри, пожалуйста, за мальчиками.

— Конечно, мадам, — отозвалась женщина, высматривая своих подопечных, которые уже скрылись из виду.

— Прошу за мной, — направился в сторону замка слуга.

Анжелика пошла следом за ним. С высоко поднятой головой, но в душе отчаянно труся, она вошла в большой зал, освещенный лишь пламенем камина. Она запретила себе бояться и переживать, но все же чувствовала, как тревожно бьется ее сердце и холодеют руки.

Вскоре в дверь вошел пожилой мужчина в скромной черной одежде и, подойдя к посетительнице, склонился перед ней в глубоком поклоне. Анжелика громко вскрикнула и непроизвольно схватила своего старого знакомого за руки.

— Господин Молин! Как я рада увидеть вас вновь.

— Вы оказываете мне слишком много чести, мадам, — ответил управляющий, еще раз поклонившись. — Прошу вас занять место в этом кресле.

Сам он сел возле камина перед маленьким столиком, на котором были приготовлены листы бумаги, письменный прибор и песок.

Пока Молин оттачивал перо, Анжелика рассматривала управляющего. Он постарел, но черты его лица остались такими же суровыми, а взгляд был по-прежнему живым и цепким. Лишь волосы, покрытые черной суконной шапочкой, поседели. Он вновь появился в ее жизни, но теперь печется о благе Филиппа. Как паук, терпеливо ткущий свою паутину, Молин всегда оказывался на ее пути. Но Анжелику успокаивал уже один его вид. Может быть, это знак, свидетельствующий, что настоящее наконец-то встретилось с прошлым? Покой родного края, сила, которую придают стены родового замка, а еще детские тревоги, титанические усилия бедного барона по устройству будущего своих отпрысков, смущающее великодушие управляющего Молина…

— Мадам, — вновь заговорил Молин, — постараюсь быть кратким. Господин маркиз дал мне понять, что ставки в этой игре высоки. Поэтому я собираюсь ознакомить вас с условиями договора, который вам предстоит подписать. Затем вы изложите мне свои условия. После чего я составлю сам брачный договор и зачитаю его перед представителями обеих сторон. Но сначала, мадам, вы поклянетесь на распятии, что вам известно местонахождение тайника с неким ларцом. Господин маркиз желает удостовериться, что станет обладателем этого ларца. Только после клятвы составленные бумаги обретут известную ценность…

— Я готова поклясться, — заверила Анжелика, протягивая руку.

— Господин дю Плесси вскоре появится здесь вместе со своим духовником. А пока давайте проясним ситуацию. Удостоверившись, что госпожа Моран владеет тайной, которая его в высшей степени интересует, маркиз дю Плесси-Бельер соглашается взять в жены госпожу Моран, урожденную Анжелику де Сансе де Монтелу, на следующих условиях: после заключения законного брака, а именно — сразу после венчания вы обязуетесь отказаться от упомянутого ларца в присутствии свидетеля. Которым, вне всякого сомнения, станет священник, благословивший брак. Далее, господин маркиз требует для себя право свободно распоряжаться всем вашим состоянием.

— О нет! Позвольте! — живо возразила Анжелика. — Господин маркиз сможет брать из моих денег столько, сколько захочет, и я даже готова назначить ему ежегодную ренту. Но именно я останусь владелицей всего моего капитала, и сама буду управлять им. Я выступаю даже против того, чтобы он принимал какое бы то ни было участие в управлении моими торговыми делами, потому что я долго и упорно трудилась не для того, чтобы в конечном счете спать на соломе, пускай и со звучным титулом. Я отлично осведомлена о расточительности вельмож!

Не поведя бровью, Молин вычеркнул несколько строчек договора и вписал другие. Еще около получаса они обсуждали все аспекты брачного контракта, при этом Анжелике казалось, что, несмотря на всю свою сдержанность, гугенот нервничает.

— Господин Молин, — обратилась к нему женщина. — Вы осуждаете меня? Вы считаете, что это подло – заставлять Филиппа жениться на себе отвратительным шантажом? Думаете, что я низко пала, раз пытаюсь выйти замуж подобным образом? — с вызовом произнесла Анжелика. — Вы не можете меня осуждать. Вы не переживали то, что пережила я.

Мужчина снял очки, привычным движением потер переносицу, и медленно, словно сомневаясь в своих словах, произнес:

— Хочу вас предупредить, в память о той любопытной девчушке, что бегала по лесам Монтелу. Мой хозяин не любит женщин. Да, у него случаются любовные связи, но для маркиза все женщины — горький плод, вызывающий тошноту.

— Однако молва приписывает ему громкие любовные приключения. А знаменитые оргии во время военных кампаний за пределами Франции, в Норжене…

— Инстинкты солдафона, опьяненного войной. Он овладевает женщинами из тех же побуждений, из которых поджигает их дома, пронзает шпагой живот ребенка… лишь для того, чтобы причинить боль.

— Вы говорите страшные вещи!

— Я не хочу вас пугать, но считаю нужным предупредить. Вы родом из благородной, но простой, здоровой деревенской семьи. Мне кажется, вы не до конца понимаете, какое воспитание получают молодые дворяне, чьи родители не только богаты, но и вращаются при дворе. Такой ребенок с раннего детства — игрушка служанок и лакеев, потом — сеньоров, к которым его отдают в пажи. Итальянские нравы, знаете ли, приучают к…

— Ах! Не продолжайте! Это отвратительно, — прошептала Анжелика, смущенно отведя глаза к огню.

Молин не стал настаивать и вновь водрузил очки на нос.

— Вы думаете, меня задевает то, что он меня не любит? Все, что я хочу от него, — это имя и титул. Остальное мне безразлично, — твердо произнесла женщина, словно пытаясь убедить саму себя.

Услышав, как открывается дверь, Анжелика умолкла. В полумраке зала фигура Филиппа, одетого в светлый атлас, вначале показалась ей белоснежной статуей, и лишь через несколько мгновений его силуэт обрел некоторую четкость линий. Светлые волосы, затканный золотом костюм — казалось, молодой человек собрался на бал. Он приветствовал Анжелику с надменным безразличием.

— Далеко ли вы продвинулись в переговорах, Молин?

— Госпожа Моран согласна со всеми пунктами и согласна подписать договор.

— Вы готовы поклясться на распятии, что в самом деле знаете, где спрятан ларец?

— Я могу в этом поклясться, — сказала Анжелика.

— Как только прибудет мой духовник, — окинул странным взглядом кузину Филипп, – все завершится.

От этого взгляда по спине Анжелики побежали мурашки. Кроме того, она заметила, что маркиз не совсем трезв. Тем временем договор был составлен и подписан.

— Я провожу вас, — встала Анжелика вслед за гугенотом.

Он вздрогнул, посмотрев на женщину, будто только что понял, кто перед ним, но потом поклонился и учтиво произнес:

— Как пожелаете, мадам.

Стены замка словно давили на нее, и Анжелика надеялась, что побыв немного на воздухе, она избавится от этого неприятного ощущения, как будто она сама захлопывает за собой дверцу клетки, ключ от которой окажется в жестоких руках Филиппа. Сам маркиз, казалось, даже не заметил ее ухода.

Солнце уже закатилось за горизонт, оставив после себя ярко-оранжевую полоску на небе. Сумерки обволакивали сад серо-сиреневыми красками и дышали легкой прохладой.

— Вы помните? — мечтательно спросила Анжелика. — Ведь вы были там, в Монтелу, после моего венчания. Тогда я на вас очень сердилась, но именно благодаря вам я была необычайно счастлива.

Управляющий взглянул на собеседницу поверх огромных очков в роговой оправе.

— Я не хотел говорить при маркизе, но считаю, что мне следует рассказать вам о вашем руднике в Аржентьере. Надо отметить, что в последние годы он не раз выручал вашу семью, но будет справедливо, если отныне право пользования им перейдет к вам и вашим детям.

— Разве рудник не был конфискован и передан другим владельцам, как это произошло со всем имуществом графа де Пейрака?

— Рудник не попал в жадные лапы королевских инспекторов, потому что считался частью вашего приданого. Таким образом, в настоящее время ситуация с собственностью на него весьма двусмысленна…

— О, так можно сказать почти о всех делах, которыми вы занимаетесь, мэтр Молин, — рассмеялась Анжелика. — У вас особый дар служить одновременно нескольким хозяевам.

— Это не так! — недовольно возразил управляющий. — У меня нет нескольких хозяев, мадам. У меня есть несколько дел.

— Я уловила нюанс, мэтр Молин.

Они снова замолчали. Вечерние сумерки неуклонно переходили в ночную мглу и, расползаясь, поглощали все вокруг. На миг Анжелике показалось, что одна из теней как-то странно шевельнулась, и испытала то же странное чувство, что тогда в саду, когда искала Флоримона.

— Вы думаете… он рассердился бы на меня за то, что… я выхожу за Филиппа? — спросила она.

— Кто, мадам?

— Жоффрей, — произнесла молодая женщина. — Иногда я не верю…. не хочу верить в его смерть, — она повернулась к управляющему. – Звучит глупо, да?

— Я слышал, что король помиловал его… в последний момент, – осторожно проговорил Молин.

— Увы! Я собственными глазами видела, как его сожгли на костре, — сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и опустив голову, произнесла Анжелика.

Она словно наяву услышала голоса и смех людей на Гревской площади, жаждущих начала казни. И снова испытала ощущение безграничного отчаянья и невыносимой боли. Костер огненной вспышкой промелькнул перед ее глазами.

— Мадам, с вами все хорошо? — поддержал вдруг оступившуюся женщину Молин.

— Да, господин Молин, — вымученно улыбнулась она. — Мне пора, Филипп ждет.

— Что ж, берегите себя, Анжелика, — как-то странно посмотрев на женщину, произнес гугенот.

— Вы тоже, господин Молин.

Анжелика благодарно кивнула мужчине и, повернувшись, пошла назад в особняк.

Управляющий смотрел женщине вслед. Он сделал все, что от него требовали. Оставалось только надеяться, что, что бы не произошло дальше, не обернется трагедией ни для этой молодой женщины, ни для его молодого хозяина.

***

Старинные замки обладают множеством ниш, потайных дверей и ходов. Никто лучше Молина не знал тайн белоснежного замка Плесси, и граф де Пейрак был рад, что не ошибся в выборе проводника.

Управляющий беспрепятственно провел их с Дегре к замку и указал, где можно спрятаться до нужного момента. Мужчины ждали, напряженно прислушиваясь к происходящему вокруг. Время тянулось медленно, но терпением ни де Пейрак, ни полицейский не были обделены. Все изменилось в один миг: сначала они услышали шаги, а потом голоса. Голоса были чуть слышными, но все же различимыми: один принадлежал гугеноту-управляющему, а второй Анжелике.

Граф непроизвольно шагнул из своего укрытия, услышав голос жены. Всего разговора слышно не было, но некоторые фразы всё же долетали до него.

« Иногда я не верю…. не хочу верить в его смерть… Звучит глупо, да?» — фраза была произнесена с таким отчаяньем и болью, что лишь рука Дегре, пальцами впившаяся в плечо, остановила Жоффрея от того, чтобы, наплевав на все планы, явиться перед Анжеликой. Забрать ее и детей, увести от всех этих интриг, ядов и старых тайн, что уже сыграли свою роковую роль в их судьбе.

— Господин граф, Сен-Круа еще не появился, — настойчивый отрезвляющий голос Франсуа Дегре заставил графа снова уйти в тень, до боли сжав кулаки.

«Терпение, Жоффрей, — говорил себе де Пейрак, слыша, как легкие шаги Анжелики стихают вдали. — Совсем скоро разыграется последний акт этой драмы».

 

Читайте также:

Оставить комментарий

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Notify of