Фанфик «Кто не ревнует, тот не умеет любить». Часть 3: Исцеляющий поцелуй. Автор Violetta. R

— Почему ты плачешь? — спросила Полька.

— Я не плачу.

— Ты думаешь, я ничего не вижу. А ну-ка, сядь. Поешь! Выпей! Я приготовила тебе телятину. Весной надо есть весеннее мясо.

Мысль о телятине нисколько не обрадовала Анжелику, и она покачала головой.

— …Маркиза, ни один мужчина в мире не стоит того, чтобы из-за него отказаться от такого блюда. Все они одинаковы, эти мужчины. Ты должна бы это знать.

Анжелике совсем не улыбалось слушать философские рассуждения Польки о мужчинах, и она не могла смешивать Жоффрея со всеми остальными проходимцами.

— Я не понимаю тебя, — тем временем продолжала Полька. — Я не думала, что ты можешь так все усложнять. К чему все эти рыдания? Чего ты боишься? Ты считаешь, что легко бросить такую женщину, как ты? Это было бы забавно, но на моей памяти такого не случалась. Ты всегда будешь пленять, всегда… Это идет от твоих губ, глаз, твоей кожи… И лишь смерть положит этому конец. Как ты думаешь, легко забыть нежную кожу ангелов? А может ли мужчина, привыкший к ней, обойтись без нее? Даже если он этого захочет? Но твой мужчина не хочет этого! И ничего не произошло, уверяю тебя! Ты своим дурацким кривлянием сама себе роешь могилу!

Анжелика поднялась, чтобы уйти.

— …Маркиза, будь осторожна. Вспомни о бревне в своем глазу, когда ты заметила соломинку в глазах твоего возлюбленного.

— Что тебе известно?

— Ничего! Но я не сомневаюсь в том, что говорю.

Зачем она пришла сюда, что хотела услышать? Конечно же, Полька будет на стороне Жоффрея и оправдает любой его поступок – ведь она покорена им так же, как и любая женщина в этом городе. Анжелика вспомнила, что Жанин сказала ей, когда она впервые посетила ее: “Этот Меченый, что за мужчина! Необыкновенный человек! Послушай меня, Маркиза Ангелов, ты достойна такого мужчины? Ты, такая дерзкая и безумная! Он знает, какой опасности подвергается, женившись на тебе?” А ведь она тогда была даже и незнакома с ним! Поистине, его дьявольское обаяние могло сразить и королеву, и трактирщицу…

Молодая женщина чувствовала себя полностью разбитой. Ей казалось, что она как-то резко постарела, подурнела и уже никому не нужна… Она избегала общения с кем бы то ни было и день и ночь проливала слезы у себя в комнате, списывая потом опухшие красные глаза на буйное весеннее цветение.

«Нужно оставаться красивой! — говорила она себе, рыдая перед зеркалом. — Я была так счастлива! Так счастлива!»

Анжелика сожалела о последних прожитых месяцах. Они так часто спорили с Жоффреем, пытались отстоять свою независимость… Раньше ей казалось, что это было повод, чтобы объясниться, лучше узнать друг друга и почерпнуть в примирении новые силы, новые страсти. Но увы, это только разобщало их и в итоге привело к этим никак не укладывающимся у нее в голове изменам.

– Полька права, – с грустью сказала себе Анжелика. – Нужно вспомнить о бревне в своем глазу…

Но ей никак не удавалось уравнять чаши весов, на которых лежали их с мужем увлечения. У нее не было опыта в этом вопросе, потому что ей никогда не изменяли. Она всегда была самой соблазнительной, самой красивой, женщиной, в которую влюблялись при первом же появлении. И не сам ли Жоффрей всегда поддерживал в ней веру в ее неотразимости, очаровании, в ее исключительности? Оттого ей и было сейчас так невыносимо тяжело, словно гранитная плита опустилась на ее плечи и придавила к земле, ведь он предпочел ей другую…

Спустившись по лестнице из комнаты хозяйки в общую залу “Корабля Франции”, как всегда, полную посетителей, Анжелика обвела помещение рассеянным взглядом и вдруг увидела того, кто мог хоть немного утешить ее. И она со всем возможным обаянием улыбнулась Николя де Барданю. Улыбка Анжелики, даже безразличная, обладала даром радовать тех, кому она предназначалась. Когда же она стремилась вложить в улыбку нечто особенное, то мужчине было трудно не испытывать чувство эйфории, которое могло продолжаться несколько часов, а то и весь день и более, и могло сопровождаться самыми безумными снами.

Бардань был беззащитен перед этим даром. Ничто не казалось ему сейчас более чудесным, более опьяняющим, чем это женское лицо, его гармоническая и трогательная красота, возникшее сейчас перед ним как сон, окруженное светлым нимбом от масляных ламп лицо, еле видимое через туманную дымку в этой чересчур натопленной комнате.

Он смотрел, как Анжелика медленно приближается к нему и грациозно, расправив складки пышного платья, опускается на стул напротив. Как давно они не виделись? С той самой ночи, когда она подарила ему пьянящее безумие и блаженство обладать ее божественным телом. Волна радости нахлынула на графа де Барданя. Он протянул через стол руку и положил ее на руку молодой женщины. Эта рука рядом с его рукой показалась ему такой маленькой и такой хрупкой.

Он задрожал от волнения и прошептал: «Я счастлив».

— Когда я вас вижу, сердце останавливается и наступает миг счастья и наслаждения. За этот миг я заплатил ценой горьких страданий, но не жалею о них, – шептал он, пожирая ее взглядом. – Это безысходная ситуация — гибельная, надеяться не на что, и все же я ничего не могу поделать. Видеть вас, слышать ваш смех, касаться вашей руки, как сейчас, — вот самое большое счастье и самые страшные муки для меня. Вы постоянно заставляете меня страдать. Но я всегда благословляю ваше существование. Ни одно существо на земле не обладает такими чарами, как вы. Вы несете восторг, жизнь, грезы! Как я люблю вас! Как люблю!

Анжелика слегка опустила ресницы, и ее пальцы затрепетали под его горячей ладонью.

– Проводите меня, Николя, – тихо проговорила молодая женщина.

***

— Если мы будем идти так медленно, то никогда не доберемся до дома, – смеясь, говорила Анжелика, опираясь на руку молодого человека.

— Ну и пусть. Нам так хорошо здесь, идите сюда.

Николя увлек молодую женщину под сень деревьев, в холодный голубоватый сумрак, таинственный и бездонный, и, властно заключив в объятия, приник к ее губам жадным поцелуем. Казалось, он припал к единственному источнику жизни, объятый томительной жаждой. Поцелуй длилось бесконечно, словно он боялся навеки потерять после стольких тягот обретенный смысл своего существования, кладезь наслаждения и счастья. Бардань не мог выпустить ее из рук, не утолив самые жгучие муки ожидания, не почувствовав уверенности, что она вновь не растает, как дым.

Прошло достаточно времени, прежде чем он смог снова здраво воспринимать происходящее. Он осознал, что это она рядом, она вызывает в его сердце тепло и радость, что он держит ее в своих объятиях, и что именно ее губы трепещут под его губами. Он начал наслаждаться их нежностью и ответным поцелуем.

— Хвала Господу, — выдохнул Николя. — Как прелестны ваши губы… Будь благословен Господь!

— Вы в самом деле думаете, что нужно впутывать бога во все это? — спросила Анжелика, с трудом переводя дыхание.

— Да! Ибо я начинаю понимать, что он посылает мне награду. Вы покинули меня и я, как Иов, все эти бесконечные дни и ночи жил без надежды. И вот вы вновь мне возвращены. Разве это не знак неба?

При слабом свете Анжелика встретила взгляд Барданя. Глаза его мерцали странным матовым светом. Свечение звезд и похожего на миндалину полумесяца, пробив нежданно туман, как бы напитало взгляд этих серых глаз, и они казались зеркалом, в котором отражается серебристая ночная дымка. Это неясное свечение ночи словно бы осыпало тончайшей перламутровой пудрой приоткрытые близкие уста влюбленного в нее мужчины. Они учащенно дышали, и от этого влажный блеск его губ казался неотразимо притягательным. Уже не первый раз страсть Николя де Барданя пробуждала страсть Анжелики, увлекая ее за собой, как морской прилив. И теперь в ней самой просыпалось что-то плотоядное: ей хотелось замкнуть его уста столь же крепким поцелуем и утолить наконец этот алчный призыв всего его существа.

Они снова бросились в объятия друг друга. Этот глубокий поцелуй длился бесконечно. Они забыли обо всем на свете. И Анжелика с удивлением почувствовала, как кровь с обновленной силой заструилась по венам.

Ее затылок покоился на сгибе его руки, крепко прижатый к плечу. Пальцы страстного обожателя обхватили ее горло под подбородком, чуть запрокидывая ее голову назад. Анжелика перестала понимать, кто перед ней, жадные уста, казалось, принадлежали всем и никому. Настал ее черед припасть к этому безымянному источнику мужской неутоленной страсти и пить, пить… не утоляя жажды. Яростное чувство Барданя словно бы вливало в нее некий эликсир, названия которому она не смогла бы подобрать. Но что бы это ни было — ее душа и плоть вновь ожили, в ее сознании рассеялись мрачные сумерки, воцарившиеся там после того, как она узнала об измене Жоффрея, и затмевавшие дотоле ее ясный ум и веру в себя.

Ей теперь казалось, что она припала разом к устам всех тех мужчин, которые ее обожали: короля, Дегре, поэта. Эти мужчины говорили, что любят ее, будут любить всегда, что их любовь никогда не умрет. Это добавляло ей силы и уверенности в том, что она победит. Она вновь почувствовала всем своим существом опьянение властью, которой обладала: щедро одаривать и очаровывать.

Задохнувшись от поцелуя, они вернулись на аллею, не в силах произнести ни одного слова. На пороге дома они молча расстались.

Войдя в свою комнату, Анжелика глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, уверенно мотнула головой, отгоняя от себя сомнения и страхи. Эта встреча с Барданем стала именно тем, что ей было нужно сейчас: поклонение, восхищение, любовь этого мужчины позволили ей успокоиться и снова почувствовать себя живой, красивой и волнующей.

Читайте также:

Оставить комментарий

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Notify of
avatar
wpDiscuz