Фанфик «Кто не ревнует, тот не умеет любить». Часть 4: Возвращение Жоффрея. Автор Violetta. R

От военной экспедиции пришли вести. Посыльный рассказывал, какой ужас охватил его, когда он вдруг оказался в окружении ирокезов, которые поднимались вверх по течению Шодьер. Он предстал перед самим Уттаке, и тот сказал ему: «Я иду навстречу Тикондероге, я дарю тебе жизнь».

В письме, которое он привез, господин Фронтенак сообщал, что они находятся в окрестностях Голубого Озера, но пока переговоры не начинались. Было также письмо для Анжелики от Жоффрея де Пейрака, но она разорвала его на мелкие кусочки, не читая, и тут же пожалела об этом.

Наконец Анжелика призналась себе в том, чего так страшилась – она боялась потерять любовь. С одной стороны, ей вовсе не хотелось запереть своего мужа на замок, с другой — ее необычайно ранили обстоятельства, при которых все произошло… Это было так бессердечно с его стороны. Они с Сабиной воспользовались тем, что она уехала на остров Орлеан… Было ли это случайностью или они все спланировали заранее? И не было ли случившееся первым признаком того, что она больше не пробуждала в нем прежних чувств?

Анжелика вспомнила слова любви, которые он так часто ей говорил. Как он умел придать всему неповторимость и блеск, как он учил ее узнавать себя, как он утешал ее. Он говорил ей: «Я влюблен в ту женщину, какой вы стали. Раньше я мог жить без вас. Теперь не могу…»

Что она отвечала ему?

Иногда, в порыве нежности, желая перейти барьер робости, стыда или страха, ей хотелось засыпать его словами, быть может наивными, но выражавшими то, что она чувствовала, то, чем он был для нее. Ей хотелось бы броситься перед ним на колени либо обнять его, целовать его в порыве обладания. Но она молчала. И, возможно, он принимал ее сдержанность за равнодушие и в восхищении других женщин черпал ту уверенность и любовь, что не давала ему она, его жена?

Анжелика сжала пальцами виски. Господи, сколько же в них самих преград, мешающих им насладиться своим счастьем. Только влюбленные хорошо знают друг друга, а считают, что им ничего не известно о том сокровище, которым они обладают. Жоффрей всегда был нетерпеливым, жадным до всего, он предпочитал любовь, как развлечение, как искусство, и был не готов к осознанию того, что любовь жалит, впивается в сердце. История с Коленом, как он сам потом признавался, показала ему те тайники чувств, в существовании которых он сомневался либо считал для себя возможным уклониться от них. Ревность терзала его тогда так же, как и ее сейчас. И вместо того, чтобы использовать каждое мгновение, чтобы уверить его в своей любви, всегда быть рядом, окружать его заботой и лаской, она предпочла отдалиться и жить собственной жизнью, наслаждаясь свободой и той атмосферой легкости и флирта, которым был буквально наполнен Квебек.

– Ты сама во всем виновата, – вынесла Анжелика приговор сама себе, и сердце ее будто сдавили стальные тиски.

А еще через неделю военные и несколько гуронов принесли вести из армии. Встреча с остатками ирокезов произошла. Теперь все желали зарыть топор войны. Анжелика получила послание от мужа. На этот раз она его вскрыла.

«Мне сообщили, мадам, что общество чрезвычайно благосклонно к вам, на вас чуть ли не молятся. Вы стали хозяйкой города, который вы спасли, как Святая Женевьева спасла Париж. Вот какой путь вы прошли от вашего первого появления на этих берегах, когда вы бросили вызов Новой Франции, до сегодняшнего триумфа. Вы победили полностью и безоговорочно…»

Он также расточал ей всевозможные нежности, рассказывал об Уттаке. Он считал, что сможет вернуться не раньше, чем через две недели.

— Пусть там и остается! Я не хочу его видеть!

Но она вынуждена была поправить себя.

— …Нет, пусть возвращается! Но как можно позднее! У меня будет время привести в порядок мое лицо.

***

Вдруг, в одночасье, осыпались все цветки на яблонях.

Наступило лето. Начались полевые работы.

Квебек изнывал от палящего зноя. Анжелика шла по набережной, погруженная в свои мысли, когда вдруг..

Сквозь бледно-голубой туман на горизонте показались огромные белые крылья, дрожащие на ветру: одно, другое, третье, они приближались, увеличиваясь, медленно паря над рекой.

— Корабли… — сказала Анжелика очень тихо. — Французские корабли! Французские корабли…

В городе уже царило оживление, паруса заметили и из других домов.

Анжелика ходила по набережной, среди прибывших она не встретила ни одного знакомого, да и кого она, собственно, хотела увидеть; никто не передал ей письмо — она была уверена, что Дегре обязательно заявит о себе весточкой, но увы…

Расстроенная, она вернулась домой, а утром ее разбудили крики. Первые лодки военной экспедиции показались недалеко от Квебека.

В порту было столпотворение почище вчерашнего. Вновь прибывшие рассказывали об ирокезах, о Военном совете. От них пахло лесом и медвежьим жиром. Жители Квебека обсуждали новости из Франции, про ирокезов все забыли.

— Никто не видел господина де Пейрака?

Никто не мог ответить. Знали только одно, он не был вместе с господином Фронтенаком, а тот уже прибыл и находится у себя в замке, вскрывает почту.

Анжелика была в панике. Мысль, что он не присоединился к остальным, а решил еще остаться с Уттаке, либо на полдороге свернул в Вапассу, причинила ей страдание. Она была близка к отчаянию.

В сопровождении своего эскорта Анжелика поднялась в Верхний город и направилась прямо в замок Сен-Луи. С порога она увидела Фронтенака, спешащего к ней, сияющего, с поднятыми руками.

— Ах, моя дорогая? Вы пришли как нельзя кстати! …Как мне выразить всю мою радость! Это самый прекрасный день в моей жизни.

Одной рукой он сжимал ее руки, другой тряс связкой пергамента.

Не переобувшись и не умывшись с дороги, он сразу же сорвал печати с писем, и вот он, сияющий как младенец, воплощал собой чрезмерное удовольствие.

— Король! — повторил он. — Король!

— Так что же?

— Он осыпает меня лаврами… Ах, наконец! Это больше, чем я мог надеяться! Поверьте мне. В своем письме, каждое слово которого меня трогает, Его Величество говорит, что у него давно не было такого преданного подданного, как я, такого мудрого, знающего, в каком направлении действовать, хотя я достаточно далеко нахожусь от него и не могу располагать его мнениями. Я дважды перечитал письмо, прежде чем поверил. Какое утешение! Признаюсь, что до последнего момента я дрожал, не зная, как будет воспринята моя инициатива принять моего друга графа де Пейрака.

Он остановился на полуслове и как будто впервые заметил ее.

— …Вы здесь! Прекрасно! Мне не нужно будет разыскивать вас. Здесь у меня несколько членов Большого совета. Я также пригласил еще некоторых из них. Все собрались. Я хочу прочесть всем письмо короля… Нет, не то, о котором я вам говорил… Письмо, касающееся графа де Пейрака… Свое я тоже прочту, но позже… Это оговорено, что все решения короля по поводу вашего супруга и моего дорогого друга графа де Пейрака должны быть донесены до сведения Совета. Мы ждем вашего мужа.

А вот и он!

На пороге появился Жоффрей де Пейрак в окружении всей своей свиты; испанцы, Куасси-Ба, офицеры флота, матросы в белых кителях.

— Прошу вас! — воскликнул Фронтенак. — Прошу, мой друг, час славы пришел!

Анжелика, словно во сне, наблюдала, как муж приближается к ней, и смотрела на него, будто не узнавая. За все то время, что они не виделись и которое было наполнено тягостными размышлениями и мучительными страданиями, он превратился для нее почти в незнакомца, чужого человека, мысли и поступки которого она больше не понимала. Но и он не испытывал радости от встречи с ней. Жоффрей склонился к ее руке, и Анжелика не почувствовала прикосновения его губ, это была лишь дань вежливости… Глядя на мрачное лицо Пейрака, она пыталась понять, как же вести себя с ним. Наконец он прервал молчание.

– Приветствую вас, мадам. Вы не ожидали, что я вернусь вместе с господином губернатором, или же мой вид вызывает у вас тягостное удивление?

— Нет! Нет! — поспешно возразила Анжелика. — С чего вы взяли? Просто я растерялась, я так рада видеть вас, ведь никто мне не мог сказать, где вы. Я боялась, что вы решили вернуться через Вапассу.

Жоффрей холодно посмотрел на нее.

– Нет, с чего вам это в голову пришло? Я высадился на берег на Красном Мысе, около форта. Я решил, что так быстрее доберусь до вашего дома в Верхнем городе, чем причалив в порту, и пройдя через весь город, где меня останавливали бы на каждом шагу… Но мне сказали, что вы уже в порту, потом, что вас видели в замке Сен-Луи, куда меня привлекли радостные возгласы господина де Фронтенака, а потом… – не закончив фразы, он стал искать глазами губернатора.

Анжелика облегченно вздохнула. Он искал ее! Значит, все в порядке, и она просто накручивает себя.

– Пойдемте, сударыня, – снова раздался над ухом его ровный, чуть насмешливый голос. – Неужели вам не хочется поскорее услышать, о чем идет речь в документах, решающих нашу судьбу?

Жоффрей слегка обнял Анжелику за талию, и они вместе вошли в зал, полный народа. Фронтенак попросил Жоффрея и Анжелику встать напротив него, на другом конце стола, во главе которого он находился. Его слуга хотел предложить ему бокал вина, видя, что его хозяин не успел перевести дух после своего возвращения из экспедиции, но губернатор отказался.

— Нет. Мы выпьем после… Но уж тогда мы выпьем на славу. Итак, господа, – начал зачитывать текст письма губернатор. – Король с удовлетворением сообщает нам, что он рад встретить среди своих подданных глубоко уважаемого человека, и он желает осыпать его почестями, так же, как и его семью; я говорю о графе де Пейраке, госте Квебека в течение всей этой суровой зимы, и о госпоже де Пейрак. Поэтому в этот день мы исполним волю Его Величества. «Мы милостию божьей Людовик, король Франции и Наваррии, приветствуем всех присутствующих…»

Из тех, кто находился в зале, Жоффрей был взволнован меньше всех, в то время как остальные испытывали почти религиозное благоговение. Казалось, что его мысли витают далеко отсюда, и только его рука чуть сжалась на талии Анжелики, когда Фронтенак прочитал, что король возвращает им все права и титулы. По поводу процесса он лишь намекнул, что его организовали завистники и невежды, а сам он, будучи молодым, не смог осуществить надлежащего расследования.

Король был счастлив тем, что пребывание господина де Пейрака в Новом Свете дало наконец-то ему возможность поправить ошибки в отношении одной из самых важных персон королевства.

Далее перечислялись все милости и почести, которые он ему оказывал.

Довольно длинный параграф был посвящен деятельности графа де Пейрака в Америке, что опять же дало повод королю поздравить себя со столь необходимым присутствием его вассала в этой стране. Мимоходом получили свою долю похвал и комплиментов господин де Фронтенак и члены Совета.

Когда губернатор заканчивал чтение этого послания, голос его дрожал. Он уронил листы и подошел к графу де Пейраку.

— Брат моей страны, вы выиграли, — сказал он, раскрыв объятия.

В своем письме король почти не упоминал об Анжелике. Лишь в нескольких строчках он извещал, что граф и графиня де Пейрак будут приняты королем лично, чтобы он мог выразить им свое удовлетворение.

Приложение к письму на нескольких листах было посвящено только Жоффрею. Он уединился с Фронтенаком, чтобы внимательнее изучить его и ратифицировать.

Анжелика не стала дожидаться, когда он выйдет из кабинета, и вернулась домой. Она не хотела ни выслушивать поздравления, ни наносить визиты друзьям, ей хотелось уединиться от всех и вся, и подумать, что же делать дальше. Теперь, когда все сложилось таким чудесным образом, лишь одна мысль терзала ее – в чем причина такой отстраненности Жоффрея? Нет, не такой встречи она ожидала… Его письмо к ней было наполнено нежностью и ожиданием скорого свидания, а сейчас он вел себя с ней так холодно, словно она и не была его женой, и ее присутствие было неприятно ему. Анжелику не покидало ощущение катастрофы.

Легкий шум за окном привлек ее внимание. Несмотря на солнце, шел дождь, и капли его, как бриллианты, сверкали на листьях.

В дверь постучали, и в гостиную вошла Беранжер-Эме.

— Поздравляю вас, мадам! – прямо с порога воскликнула она. – Я была уверена, что этот человек, граф де Пейрак, победит. Интуиция подсказала мне. Ах, как я его ненавижу!

— Но почему? – изумилась Анжелика.

— Он пренебрег мной, – она швырнула на стол перчатки и плюхнулась на диван.

— Вряд ли это то было следствием того, что вы ослабили свои усилия, – краешком губ улыбнулась Анжелика.

Забавно, а она еще считала эту взбалмошную девицу своей соперницей…

— Своим равнодушием он заставил меня страдать, – продолжала Беранжер.

— Не хотите ли вы, чтобы я вас пожалела? – Анжелика присела в кресло у камина.

— Вы одна существуете для него.

— Я должна сожалеть об этом?

Почувствовав наконец иронию в словах своей собеседницы, Беранжер в упор посмотрела на Анжелику.

— Как странно, — произнесла она. — Оба вы столь выдающиеся личности, что порой забываешь, что вы муж и жена… Вы связаны узами, но это не узы брачного контракта. Вы — сообщники, друзья, любовники. Но это совсем другое дело. Я без конца забывала, что вы — его жена.

— Мне бы хотелось, чтобы вы чаще об этом вспоминали. Ваши игры мне не нравятся.

— Разве это игра? Я и представить себе не могла, что существует такой мужчина, как он, настоящий мужчина. Я была ослеплена. А ведь он разговаривал со мной. Он ведь обращался ко мне во время разговора? Он видел меня?

— В этом не сомневайтесь. Он очень галантный мужчина.

– Галантный? – горько расхохоталась Беранжер. – Да знаете ли вы, что он наговорил мне сегодня?

– Не имею ни малейшего представления.

– Я встретила его на пути в замок Сен-Луи. Он едва обратил на меня внимание, так торопился на встречу с губернатором и с вами… И я не сдержалась.

Смутная тревога сдавила сердце Анжелики.

– Я сказала ему, что он может не спешить, и что пока он был в походе, его дорогая женушка не отказывала себе в удовольствии дарить свое внимание и поцелуи королевскому посланнику, господину де Барданю.

Анжелика вскочила с места и, схватив Беранжер за плечи, хорошенько ее встряхнула.

– Что вы такое говорите?!!

– Отпустите меня, вы! – взвизгнула та, тоже вскакивая на ноги. – Да, я своими глазами видела, как он провожал вас домой, и вы самозабвенно целовались под сенью деревьев, думая, что никого нет поблизости. Ну же, опровергните мои слова! – торжествующе закончила Беранжер.

– Убирайтесь вон, – одними губами прошептала Анжелика, борясь с дурнотой.

– С огромным удовольствием! – процедила сквозь зубы молодая женщина, потирая плечи. – Но, увы, граф не поверил мне и, громко рассмеявшись, назвал недалекой сплетницей, и предупредил, что не позволит мне трепать ваше имя и раздувать скандалы, – ее голос дрогнул. – Итак, все кончено. Я должна была понять, что, пока вы рядом, у меня нет никаких шансов. При любых обстоятельствах вы останетесь для него единственной…

Анжелика молча отвернулась к окну и обернулась лишь тогда, когда за Беранжер захлопнулась входная дверь. Только тогда женщина позволила слезам наконец-то вырваться наружу. Господи, ну какая же она дура! Желая обрести привычное равновесие, она позволила Барданю поцеловать себя, вновь поддалась захлестнувшему ее чувственному порыву, а Беранджер, эта идиотка, все видела и донесла Жоффрею… Неудивительно теперь, что он был так неприветлив с ней. Анжелика вспомнила о том неистовстве, с которым он принял известие о ее связи с Золотой Бородой, и невольно коснулась рукой щеки, словно вновь ощущая боль от удара.

Ей надо срочно поговорить с ним! Иначе с каждым мгновением они будут лишь отдаляться друг от друга, терзаясь подозрениями и ревностью.

Анжелика поспешно накинула плащ и вышла на улицу.

Читайте также:

Оставить комментарий

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Notify of
avatar
wpDiscuz