Фанфик «Маленькая фея». Часть 15 – Тулузская свадьба. Автор Чеширская Кошка PG-13

Анжелика неподвижно сидела за туалетным столиком, пока Марго колдовала над ее прической, перевивая золотые локоны жемчужными нитями. За окном слышались веселые крики и музыка. Вся Тулуза ликовала, приветствуя ее. А девушка все никак не могла поверить, что все происходящее с ней – не сон.

Вот и настал наконец день ее свадьбы с графом де Пейраком. С самого его отъезда в Лангедок Анжелика буквально считала минуты до встречи с ним, но время, казалось, нарочно шло медленнее, чтобы помучить ее.

Она помнила как стояла, облокотившись на ствол дерева, в начале аллеи, ведущей к белоснежному замку Плесси. Лето было в самом разгаре, и солнце ярко светило сквозь листву, причудливо рисуя тенями на земле таинственный узор. Девушка смотрела на игру света и тени, стараясь взять себя в руки. Новость, которую ей сообщил граф, омрачила великолепие этого дня, и теперь Анжелика изо всех сил старалась не показать, насколько она расстроена, но Жоффрея не так просто было обмануть.

Мягко взяв девушку за подбородок, он развернул ее лицо к себе.

– Любовь моя, не стоит так переживать, наша разлука продлится не больше месяца, а потом я не отпущу Вас от себя уже никогда.

– Я не могу поехать с Вами? – все же спросила она, хотя и знала ответ на этот вопрос.

– Как бы мне не хотелось просто взять Вас и увести, но боюсь, ваша семья меня не поймет, – с улыбкой проговорил мужчина. – Мне нужно уладить некоторые дела в Тулузе. Договориться насчет венчания, подготовить замок к появлению хозяйки…

– Да, я понимаю, – проговорила Анжелика, поднимая голову, чтобы заглянуть в его глаза.

Как только их взгляды встретились, граф нетерпеливо притянул девушку к себе и завладел ее губами. Очень скоро из нежного поцелуй перерос в более требовательный, странно волнующий, пьянящий. Пульс Анжелики участился, сбивая дыхание, и все тело, будто повинуюсь чужой воле, выгнулась навстречу мужчине.

– Тш-тш-тш, – прошептал Жоффрей, прерывая поцелуй. – Баронесса де Сансе, как ни досадно мне вам об этом напоминать, но мы еще не женаты.

Анжелика почувствовала, как ее щеки заалели румянцем, и она поспешно отвернулась, чтобы скрыть счастливую улыбку, которая совершенно не пристала скромной девушке.

– Я попрошу маркиза д’Андижоса жениться на вас, – неожиданно проговорил де Пейрак.

Она вздрогнула и с недоумением посмотрела на мужчину.

– А это еще кто такой?

– Мой хороший друг. Вы, наверное, его не помните, но он был вместе со мной при нашей первой встрече.

– Но зачем?!

– По доверенности, моя дорогая, – усмехнулся граф, наслаждаясь ее смущением и горячностью. – Он представит меня на первой брачной церемонии, которая состоится здесь, в часовне Монтелу. Второе церковное благословение будет дано в Тулузе. На этой церемонии — увы! — ваша семья не сможет присутствовать. И еще, маркиз будет сопровождать вас до самого Лангедока. Я не могу позволить путешествовать вам без должной защиты, особенно после всего случившегося.

– Хорошо, – вздохнула Анжелика. – Когда Вы уезжаете?

– Завтра на рассвете. Сегодня я еще должен навестить вашего отца для уточнения некоторых деталей.

– Что ж, значит уже завтра я начну тосковать по Вам, – Анжелика спрятала лицо на груди мужчины.

– Наберитесь терпения, моя радость. Любовь не терпит поспешности, – прошептал граф, легко касаясь губами ее волос, а потом обхватил нежное лицо девушки ладонями и страстным поцелуем приник к ее губам.

***

В Монтелу пожаловал сам Юг. Маркиз д’Андижос, жгучий брюнет с торчащими пиками усов и горящими глазами, в двухцветных желто-оранжевых рингравах, которые искусно скрывали полноту этого весельчака и кутилы, представил барону приехавших вместе с ним графа де Карбон-Доржерака и юного барона Сербало – на предстоящем бракосочетании они должны были выступать в роли свидетелей.

Приехавших пригласили в гостиную, где де Сансе выставили на столы все, что было у них лучшего: мед прямо из ульев, фрукты, простоквашу, жареных гусей и вина с виноградника Шайе.

Гости умирали от жажды. Но несмотря на это, маркиз д’Андижос, отхлебнув глоток вина, отвернулся и, метко сплюнув прямо на плитки пола, сказал:

– Клянусь святым Поленом, барон, вино Пуату обдирает мне язык! Оно до того кислое, что у меня на зубах заскрипело. Эй, гасконцы, тащите бочки!

Его простота и чистосердечие, певучая речь и даже исходивший от него запах чеснока не только не вызвали неприязни у барона де Сансе, но привели в полный восторг. Маркиз и его спутники то и дело поглядывали на Анжелику с восхищением, которое эти пылкие южане не могли скрыть. Они осыпали ее комплиментами, смысла половины которых она не понимала, потому что они говорили очень быстро и с невероятным акцентом, неузнаваемо изменявшим каждое слово.

– Мадемуазель де Сансе, – поклонился д’Андижос. – Мой друг, граф де Пейрак, возложил на меня свои обязанности в выполнении всех формальностей, лишив, однако, очаровательных прав, – он издал горестный вздох. – Право слово, мне впору кусать локти, что при нашей первой встрече я не разглядел такой восхитительный бриллиант! Из маленькой проказницы вы превратились в ослепительную красавицу. Черт побери, Пейраку всегда везет!

– Рада вас видеть, маркиз, – сделала реверанс девушка, смущенно опуская глаза. Она еще не привыкла к прямолинейности и словоохотливости гостей. – Думаю, граф поручил вам это дело, поскольку считает вас своим лучшим другом, заслуживающим всяческого доверия.

– Как вы добры и очаровательны, – рассмеялся маркиз, целуя ей руку. – Теперь я понимаю, почему Жоффрей без ума от вас. Он передал вам подарки и вот это, – мужчина вытащил небольшой прямоугольник из кармана камзола.

– Письмо, – выдохнула Анжелика.

– Прошу, – д’Андижос протянул ей конверт. – Ах, как же приятно видеть такую искреннюю радость в ваших чудных изумрудных глазах. Я чувствую себя настоящим Купидоном, – а после добавил, видя, как Анжелике не терпится прочитать послание. – Думаю, все Вас поймут, если Вы пожелаете пойти к себе и взглянуть на подарки.

Она кивнула, сделала присутствующим реверанс и поспешила наверх, на ходу раскрывая конверт.

«Душа моя!

Я с нетерпением жду вашего скорейшего прибытия в солнечную Тулузу, в отель «Веселой науки», где уже все готово к приезду моей будущей супруги. Уверен, что едва вы появитесь здесь, как город засверкает яркими огнями, праздники приобретут поистине грандиозный размах, и вы станете королевой этого розового города, как стали королевой моего сердца, которое невыносимо тоскует в разлуке с вами.

Анжелика, любовь моя, постарайтесь проявить благоразумие и не впутываться ни в какие истории. Доверяйте во всем маркизу и его спутникам, они станут вашими верными рыцарями и защитниками. Надеюсь, Вам понравятся подарки.

Жоффрей де Пейрак.»

Анжелика еще несколько раз перечитала письмо. С волнением всматривалась она в строчки, написанные рукой графа, и сердце ее замирало от любви к нему. Она даже не сразу почувствовала, как кто-то дергает ее за руку.

Мари-Агнесс звонким голоском кричала ей прямо в ухо:

– Анжелика! Анжелика, посмотри, такие чудесные вещи…

В большой комнате стояли огромные, обитые железными полосами сундуки из сыромятной кожи, которые называли гардеробами. Слуги и служанки, откинув крышки сундуков, выкладывали их содержимое на пол и колченогие кресла. На широкой кровати Анжелика увидела платье из зеленой тафты, как раз такого оттенка, как ее глаза. Необычайно тонкое кружево украшало корсаж на китовом усе, а шемизетка была сплошь расшита цветами из брильянтов и изумрудов. Такие же цветы были на узорчатом бархате верхнего платья черного цвета. Его полы были отвернуты и заколоты брильянтовыми аграфами.

Это платье было великолепно и явно выбрано специально для нее. В нем не было и намека на кричащую роскошь, как в алом платье де Модрибура. Девушка провела пальцами по подолу.

– Это ваше свадебное платье, – сказал поднявшийся к ним маркиз д’Андижос. – Граф де Пейрак долго выбирал среди материй, доставленных из Лиона, такую, что подошла бы к вашим глазам.

– А это! А вот это! Ты только посмотри, Анжелика! – повторяла Мари-Агнесс, и ее личико, похожее на мордочку маленькой пугливой мышки, сияло от восторга.

Вместе с младшими братьями, Альбером и Жаном-Мари, она ворошила тончайшее белье, открывала коробки, в которых лежали ленты и кружевные отделки, веера из пергамента и перьев. Был здесь и очаровательный дорожный несессер из зеленого бархата на белой камчатой подкладке, отделанный позолоченным серебром, в котором лежали две щетки, золотой футляр с тремя гребнями, два зеркальца итальянской работы, квадратная коробочка для булавок, два чепчика, ночная сорочка из тонкого батиста, подсвечник из слоновой кости и атласный зеленый мешочек с шестью восковыми свечами.

Были еще другие платья, менее роскошные, но тоже очень красивые, перчатки, пояса, маленькие золотые часики и бесконечное количество каких-то мелочей, о назначении которых Анжелика даже не догадывалась.
При виде таких богатств она испытала почти детскую радость и в то же время впервые ощутила восторг женщины, которую инстинктивно тянет к нарядам и красоте.

Маркиз д’Андижос открыл плоский футлярчик, и в комнате, куда набились уже и служанки, и лакеи, и работники с фермы, раздался дружный возглас изумления, а потом пробежал восхищенный шепот.
На белом атласе сверкало ожерелье ослепительного, в три ряда, жемчуга с золотистым отливом. Лучшего украшения для новобрачной нельзя было и придумать. Тут же лежали серьги и две нитки жемчуга помельче, которые Анжелика приняла было за браслеты.

– Это украшения для волос, – разъяснил маркиз д’Андижос. Несмотря на свое брюшко и повадки славного вояки, он оказался весьма сведущ в тонкостях моды.

– Надо приподнять немного волосы, хотя, по совести говоря, я не очень-то представляю, как это делается.

– Я вас причешу, мадемуазель, – вмешалась рослая плотная служанка, подходя к Анжелике.

Она была моложе Фантины Лозье, но до странного походила на нее. То же сарацинское пламя – память о давних нашествиях – опалило ее кожу. Обе женщины исподлобья бросали друг на друга неприязненные взгляды.

– Это Маргарита, молочная сестра графа де Пейрака. Она служила многим знатным дамам Тулузы и подолгу жила со своими хозяевами в Париже. Теперь она будет вашей горничной.

Служанка ловко приподняла тяжелые золотистые волосы Анжелики и туго оплела их нитями жемчуга. Затем она решительным жестом вынула из ушей Анжелики скромные сережки, которые барон де Сансе подарил дочери в день первого причастия, и заменила их роскошными серьгами. Теперь наступила очередь ожерелья.

– Ах, для него декольте должно бы быть больше! – воскликнул барон Сербало, устремив взгляд своих черных и блестящих, как лесная ежевика после дождя, глаз в вырез платья Анжелики.

Маркиз д’Андижос без долгих разговоров стукнул его тростью по голове.

С зеркалом в руке к Анжелике подбежал паж.

Анжелика увидела себя в этом новом обличье. Ей показалось, что вся она, и даже нежная, шелковистая кожа лица с легким румянцем на щеках, словно излучает сияние. Радость, вырвавшись из самой глубины ее существа, распустилась на губах очаровательной улыбкой.

“А ведь я красива”, – подумала она.

Через неделю свадьба по доверенности состоялась. Увеселения длились три дня. Танцевали во всех окрестных деревнях, а вечером в день свадьбы в Монтелу устроили фейерверк, в воздух взлетали ослепительные ракеты и петарды.

Расставленные во дворе замка и за его стенами вплоть до самых лугов длинные столы ломились от кувшинов с сидром и вином, от блюд со всякими яствами и фруктами, и крестьяне, то и дело подходившие туда угоститься, с изумлением взирали на шумных гасконцев и тулузцев, чьи бубны, лютни, скрипки и звонкие голоса заглушали деревенских скрипача и свирельщика.

В последний вечер перед отъездом новобрачной в далекий Лангедок был устроен пир во дворе замка, на который пригласили именитых соседей и владельцев окрестных поместий. Прибыл и эконом Молин с женой и дочерью.

На следующий день четыре кареты и две тяжело нагруженные повозки двинулись по направлению к Ниору. Анжелике просто не верилось, что весь этот праздничный кортеж с лошадьми, скрипящими повозками и кричащими форейторами – ее свита, что столько шумихи поднято из-за нее, мадемуазель де Сансе, которая никогда не знала иных провожатых, кроме вооруженного пикой старого солдата.

Слуги, служанки и музыканты теснились в повозках, вместе с багажом. Кортеж двигался по залитым солнцем дорогам, среди цветущих садов, оставляя за собой запах свежего лошадиного навоза. А сидящие в повозках смуглокожие дети Юга беззаботно смеялись, пели и бренчали на гитарах. Они возвращались домой, в свой жгучий край, пропитанный ароматами вина и чеснока.

***

Тулуза встретила ее песнями и музыкой. Небо было ярко-синее. По обе стороны дороги тянулись поля здесь уже пожелтевшей кукурузы, и от них веяло жаром. К карете приближалась яркая цепочка танцующих фарандолу. Множество детей, одетых в странные костюмы, сшитые из больших красных и зеленых ромбов, прыгали, проделывали ошеломляющие сальто-мортале, чуть ли не кидались под ноги лошадям. Всадники тоже были наряжены в причудливые ливреи из розового атласа, украшенные белыми перьями.

– О, вот они, властелины любви! Итальянские комедианты! – ликовал маркиз, от восторга так размахивая руками, что это становилось небезопасным для окружающих.

– Ах, Тулуза, Тулуза!..

Анжелика вышла из кареты на песчаную дорогу. Толпа расступилась, и вперед вышел Жоффрей де Пейрак, одетый в костюм из пурпурного бархата. Сердце Анжелики пропустило удар, когда она увидела его высокую худощавую фигуру. Хромая, граф приблизился к ней, и в свете яркого южного солнца отчетливо обозначилось его лицо, иссеченное шрамами, в обрамлении густых черных волос. Девушка внезапно подумала, что если бы она не знала его раньше, то, наверно, сейчас испугалась бы до смерти, настолько необычным и отчасти дьявольским выглядел ее будущий муж.

Она присела в заученном реверансе и выпрямилась, встретившись с внимательным взглядом его темно-карих глаз. И ей вдруг до смерти захотелось, наплевав на все церемонии, броситься навстречу Жоффрею и замереть в его объятиях, наслаждаясь теплом сильных рук и нежностью поцелуев.

Увидев, как внезапно вспыхнули ее глаза, он понимающе улыбнулся.

– Мадемуазель де Сансе, – сказал де Пейрак, и она почувствовала, как при звуке его голоса сладкая дрожь пробежала по всему ее телу. – Не могу передать ту радость, которую испытываю, приветствуя вас здесь, в Тулузе. Поездка не утомила вас? Вы немного бледны…

– Не волнуйтесь, это просто усталость от дороги. Путь был слишком долгим, – ответила она, со значением глядя на него.

– Теперь вы дома, – прошептал граф, склоняясь к ее руке.

***

– Госпожа, – голос Марго заставил Анжелику отвлечься от воспоминаний. – Пора.

Анжелика была одета в великолепное белое бархатное платье с аппликациями из белого атласа. Застежки и банты были украшены брильянтами. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, она ободряюще улыбнулась своему отражению и поспешно вышла за дверь, навстречу своей новой судьбе.

В полдень под перезвон колоколов кортеж направился в собор, где встречать новобрачных на паперть вышел сам архиепископ.

Во время церемонии Анжелика украдкой поглядывала на графа и ловила себя на том, что губы ее то и дело расплываются в радостной улыбке, которую она не могла – да и не хотела – сдержать. Глаза графа тоже искрились весельем, и когда он надел ей на палец сверкающее обручальное кольцо, нежно пожав тонкие пальчики своей юной жены, она на секунду замерла от переполняющего ее счастья, а потом с пронзительной ясностью осознала, что теперь принадлежит ему, навсегда. А он – ей…

После обряда благословения Анжелика, по обычаю самой высшей знати, шла от алтаря одна. Под сводами ее ожидал граф де Пейрак. Протянув ей руку, он вывел ее из собора и остановился на пороге. Анжелика изумленно огляделась вокруг. Можно было подумать, что весь город высыпал на улицу. Она никак не могла поверить, что вся эта шумиха вызвана ее бракосочетанием. Анжелика невольно поискала глазами зрелище, которое заставляло толпу так радостно улыбаться и прыгать от восторга. Но все взоры были устремлены на нее. И именно ей кланялись сеньоры с пылкими взглядами и дамы в ослепительных нарядах.

И тут она почувствовала, что Жоффрей де Пейрак сжимает ее ладонь. Заговорщицки улыбнувшись ей, он выступил вперед и поднял вверх руку, в которой лежала рука Анжелики.

– Графиня де Пейрак де Моранс д’Ирристрю, моя жена.

И в голосе его прозвучала нескрываемая гордость, ведь он наконец-то завладел самым драгоценным сокровищем на свете – сердцем своей маленькой феи из Пуату…

 

Читайте также:

Оставить комментарий

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Notify of
avatar
wpDiscuz