Супруги Голон о супругах Пейрак. Монография С.Щепотьева. Часть 1

Посвящение: Геннадию Ульману, открывшему для меня мир этих книг.

История нашего знакомства с романом-потоком Анны и Сержа Голон, как и с экранизациями отдельных его томов, право же, курьёзна.

Знакомство это началось с того, что в 1968 году мы увидели на наших экранах «Анжелику и короля». Затем нам показали экранизацию первого тома, а в 1971 году издательство «Прогресс» познакомило нас с её первоисточником, за которым последовал перевод седьмой книги.

Спустя семнадцать лет после выхода на экраны СССР «Анжелики и короля» — третьего из пяти фильмов, поставленных по роману Голон Бернаром Бордери, кинопрокат любезно предоставил нам возможность посмотреть снятый за двадцать один год до этого второй фильм, «Великолепная Анжелика», назвав его «Анжелика в гневе». И, наконец, ещё через год — четвёртый и пятый фильмы, объединив (и соответственно сократив) их, под названием «Неукротимая маркиза».

Годовалые младенцы за этот срок успели стать совершеннолетними людьми. Люди среднего возраста — выйти на пенсию…

Подробности виденных ранее фильмов были забыты, а если иной раз где и мелькали эти картины, то только порознь и, как правило, в порядке, нарушающем композицию.

То же касается и публикации отдельных томов, выхода которых на русском языке дожидалась читающая публика: переводы были нелепы по безграмотности и безобразны по объему сокращений.

По всем этим причинам трудно уловить смысл литературного произведения и его экранизации. Отсюда — пренебрежение многих читателей и зрителей. И это естественно. Тем более, что и отечественная критика приложила немало усилий, чтобы создать у нас, прямо скажем, превратное впечатление как об этих книгах, так и о фильмах.

Правда, автор преди- и послесловия к книгам, вышедшим у нас в семидесятые годы, А. Эпштейн, предпринял попытку серьёзного их анализа, отметив куда больше достоинств, чем недостатков. Но эта попытка была тут же высмеяна в прессе [Зоркая Н. Блеск и нищета «паралитературы». Литературная газета, 9 апреля 1975 г.]: говорить дурно об «Анжелике» стало уже хорошим тоном.

Отчаянные усилия автора этих слов остановить оголтелый вой критиков были тщетны: редакции слали отписки — от сдержанно-бюрократических до хамовато-фамильярных.

Между тем несостоятельность скоропалительных оценок именитых писак очевидна.

«Окутанная тайной маркиза Анжелика ловко завлекает в свои сети миллионы почитателей, — писала Ирина Рубанова. — Неугомонная, резвая интрига фильмов об Анжелике, часто лишённая простого смысла, часто напичканная чертовщиной, приличествующей разве что средневековью — богатое поле для острот. К этому можно прибавить золочёную и расцвеченную пышность фильма, столь близкую модам и вкусам, распространённым в ошалевшем от бездуховности и пустоты мещанском мире» [Рубанова И. Тайны прекрасной Анжелики. Советское кино,17 января 1970].

Затрудняюсь догадаться, где почерпнула Рубанова тайну, окутывающую Анжелику, и лишённую простого смысла интригу, и, тем более, чертовщину на уровне средневековья: ни в фильмах, ни в романах этого нет. Можно согласиться с пышностью картин Бордери, но что поделать, ежели на экране — век Короля-Солнца, так очевидно неравнодушного к пышности!.. Можно принять утверждение Ирины Ивановны, что эти фильмы — «рыночный товар, оформленный в элегантную французскую упаковку». Но ведь коммерческую сторону кинематографа зачёркивать нельзя, а умение придать товару элегантный вид — не такой уж грех, скорей — талант, который дается далеко не каждому.

Хуже было, однако, другое: статьи Н. Зоркой, И. Рубановой и им подобных столь же категорично и бездоказательно, охаивали и книги Голон. Впрочем. И. Рубанова не снизошла до анализа романа. «Аргументы» её статьи, в основном, сводятся к перечню «вещественных подтверждений головокружительного преуспевания авторов». Пространно перечисляет она «роллс-ройсы, виллы на морском берегу и прочие атрибуты жизни современных нуворишей», «роскошное шале в Швейцарских Альпах»… Нея Зоркая пространно расписывает «увесистые книги», с которых «на нас смотрит вполне современная блондинка», пишет о «нежных ручках», в которых, якобы, находятся «все нити политики, дипломатии и т.д.». Ей претит Пейрак — «герой-интеллектуал, отвечающий эпохе НТР». А чего стоит ехидное замечание Неи Марковны: «в последних книгах… главки маленькие. Спешка, спешка! А может, и надоело…»!

Это ли критерий оценки произведения для критика-профессионала?..

Но непостижимее всего параллель, которую Н. Зоркая проводит между — «Анжеликой» и… романами «чёрной серии», засыпая читателя цифрами статистики издания криминальных и шпионских романов.

«Горестей, выпавших на долю бедняжки Анжелики, хватило бы на десятерых. Но после странствий, рабства, рождения четверых детей её талия не увеличилась ни на сантиметр», — продолжает свой анализ критик. Вот, оказывается, как. Боюсь, подобное высказывание не достойно профессионального литературоведа. Ведь оно — лишь плод его, то бишь, ее воображения! Нет в романах Голон ни слова про талию Анжелики! Но есть — о седине в волосах. О натруженных руках. «Я выгляжу ужасно!» — так считает она сама, Анжелика.

Но для того, чтобы всё это уточнить, надо подвергнуть романы вдумчивому анализу. А в упомянутых статьях мы имеем дело с шуршанием шелухи, а не с расщеплением ядра. И лучшее доказательство тому — нездоровый интерес всех упомянутых критиков к «талиям», «хрупким, хорошо декольтированным плечикам Анжелики» (И. Рубанова), «могучему двигателю интриги — вожделению», «струе пряного изощренного секса» (Н. Зоркая), «твердым корсажам, подающим груди, как на подносе» (А. Иноверцева) [Искусство кино, 1967, №12, с. 108.].

Что ж! Очарование Анжелики досаждало и ее врагам женского пола, фигурирующим в романе. Поэтому подобные выпады можно принять лишь за доказательство точности художнического прицела авторов, создавших образ настолько яркий, что он раздражает не только литературных соперниц, но и критикесс, обнаруживая в них неистребимую, не поддающуюся маскировке женскую сущность.

Почему же все эти и другие критики позволили себе, искажая факты, создать у читателей превратное впечатление о книгах Голон? В чём причина?

Их может быть две. Первая — полное незнание анализируемого материала, или — поверхностное с ним знакомство. Вторая — желание подогнать содержание и смысл произведения под заранее приготовленный тезис. И всё это можно было себе позволить только при наличии третьей причины: потому, что читатель не был знаком с романом, о котором писали все эти люди. Согласитесь, иных причин быть не могло, а перечисленные — не достойны честного критика.

Как до горечи верно заметил Ю.Б. Борев, «критики часто рассуждают о произведении без всякого понимания его типа и его особенностей» [Борев Ю. Реализм и модернизм. Художественные направления в искусстве XX века. М., 1984. Цит. по рукописи, с. 97].

Между тем, по словам Пьера Декса, автора замечательного исследования жанра романа, — «странная и удивительная вещь то глубокое доверие, которое романист должен питать к тем, кому он адресует своё произведение». [Декс П. Семь веков романа. М., 1962, с.99.]

Стараясь оправдать это доверие, мы и подошли к анализу романа Анны и Сержа Голон. На такое же доверие со стороны читателя мы рассчитываем, излагая ему свои соображения об этом произведении.

Комментировать с помощью Facebook

Читайте также:

Оставить комментарий

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Notify of
avatar
wpDiscuz