Орнейские хроники (роман-оридж)

[Nunziata]

Оденар то и дело подгонял ни в чем не повинного коня. Солдаты на низкорослых эйрландских лошадках едва поспевали за ним.

…Под конец осады Брейтца из его роты оставалось не больше десятка. Однако на призыв идти в Эйр откликнулись многие, и в итоге на берег в Дарне сошла сотня закаленных в сражениях солдат.
К Колину ап Бенодету Оденар отправился, чтобы рассказать о судьбе его родичей. И обнаружил, что слава опередила его. Могущественный тэн радушно принял Ноорнского Волка. Он не взял офицерский шарф Ивэн:
«Пусть останется у вас, ведь она была вашим боевым товарищем, я же, увы, не слишком интересовался ноорской ветвью ап Бенодетов, да будет легок их путь по Звездному мосту».
Тэн, выяснив, что у Оденара нет определенных планов, заявил, что почтет за честь, если ноорнцы будут нести охрану его владений, тем более, что пираты все чаще нападали на прибрежные поселения. Раймон согласился. Однако мушкетерам пришлось отказаться от прежней тактики и превратиться в «конную пехоту», наподобие драгун Эрминаля...

Оденар придержал Дрого, поджидая приотставших солдат. Ветер усиливался, а небо, ясное на восходе солнца, затягивали длинные серые облака, обещая дождь еще до полудня.
«Задери тебя Тьма! — мысленно ругнулся Оденар, думая о не в меру любопытном альбийце. — Что же тебе в столице-то не сиделось?»

Айл-на-Грейне, уютный и чистый городок раскинулся в небольшой долине по обоим берегам полноводной реки. Шпили храма Странника, высоко возносящиеся в небо, были видны издали и избавляли от необходимости спрашивать дорогу.
Первые капли дождя упали с хмурого неба, когда ноорнцы остановились перед дубовыми воротами гостиницы, примыкающей к храму. Во дворе их встретил худощавый мужчина в темно-лиловом бархатном камзоле, расшитым серебряным галуном. На груди у него была та самая звезда, про которую упоминал Стерен, и Оденар поднял правую руку в традиционном воинском приветствии: 
— Капитан Раймон Оденар.
Мужчина, пристально оглядев их, сказал:
— Я Алистер Логдейл, секретарь его величества. Прошу вас, капитан.
Они поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в просторную светлую комнату
— Капитан Оденар, сьер Лора — с придворной торжественностью провозгласил Логдейл.
Из-за массивного стола, заваленного бумагами, встал невысокий человек с  живыми темными глазами, от уголков которых веером разбегались морщинки. Одет он был в суконный черный камзол простого кроя, и встретив альбийца на улице, Оденар подумал бы, что перед ним судейский или аптекарь.
— Прошу меня извинить, сьер Оденар, за то, что своим праздным любопытством оторвал вас от дел, — взволнованно начал Лора, — Но сейчас я полагаю, что сам Странник направлял мой разум.
— Буду рад, если наш разговор принесет пользу. Но что важного или представляющего для вас интерес могу я поведать?
— О, не скажите. Ваше имя овеяно легендами и... — Лора прервал сам себя. — Вы с дороги, голодны и желаете отдохнуть?
— Не откажусь перекусить, однако в отдыхе нет нужды. Со мной еще два человека.
— Я распоряжусь подать холодной телятины и сыра, капитан. И для ваших солдат тоже
Альбиец вышел из комнаты, а Оденар с невольным интересом окинул взглядом исписанные  аккуратным почерком листы на столе. Ему бросилось в глаза слово Армория и он нахмурился, начиная догадываться, о чем пойдет речь.
— Мы остановились на легендах, — подтвердил его догадку вернувшийся Лора. — А точнее — я бы хотел расспросить вас о походе через Арморийский лес. Садитесь, — он указал на один из стульев возле стола, а сам занял прежнее место.
— Мы наткнулись на развалины древнего святилища Странника. Хотя это не точно, но Ив... теньент ап Бендет так считал. А потом была стычка с галейцами. Ничего особенного.
— В бою принимал участие принц Лодо, ведь так? Как вы думаете, зачем принц с малочисленным отрядом пустился в такую рискованную авантюру?
Оденар пожал плечами:
— Я размышлял об этом, но так и нашел причины.
Появление слуги с полным снеди подносом, посреди которого возвышался глиняный кувшинчик, прервало разговор. Лора отодвинул бумаги, освобождая угол стола и приглашающе махнул Оденару. Того не пришлось упрашивать дважды. Он плеснул розового храмового вина в кружку, положил тонкий ломоть нежной телятины на краюху ржаного хлеба и с аппетитном принялся за еду.
— Пришел мой через рассказывать, — неторопливо начал Лора, когда за слугой закрылась дверь. —  Представьте себе мое изумление, когда буквально вчера, изучая старинную летопись, я наткнулся на упоминание Арморийского храма. К сожалению, время не пощадило пергамент, однако я смог разобрать, что храм был своего рода местом Силы. И тут я подумал про вас. Не случилось ли с вами в Армории чего-то... необычного?
— Мы встретили жреца из ордена Пастыря. Он указал брод через Онд, — прожевав, ответил Раймон.
— Но ближайший храм Странника Милостивого находится в Кранне.
— Старик сказал, что живет отшельником. И он предсказал, что начнется гроза, хотя я не считаю это чудом.
— Люди, живущие в единении с Мирозданием, подмечают такие вещи. А невежды — говорят о чуде, —согласился Лора. — А в самом храме?
— Меня удивило, что внутри храма выросли деревья... — Оденар замолк. Стоило ли рассказывать о найденной драгоценности? Повинуясь необъяснимому чувству, он оставил камень у себя, и даже Стерен не знал о находке. А значит, и альбийцу ни к чему. — Вот что еще. Жрец сказал, что я должен буду заплатить деньги капитану одного корабля. Однако корабля с таким названием не было в порту Брейтца. Я думаю, что все-таки старик повредился в уме.
— Так-так. Возможно. Вам известно, что принц Лодо весьма интересуется артефактами древности и ведовством? Значит, к храму он шел не просто так. И я почти уверен, что ему известно ваше имя и где вы находитесь. На вас не было покушений?
- Вы предлагаете считать за покушения все попытки меня прикончить? — не сдержал сарказма Раймон.
- Нет, — улыбнулся Лора, — только те, что вам запомнились.
- Ну, хорошо. Кое-что было. Полгода назад, я ужинал в одном из трактиров Кассл-Хола с приятелем. К нам приблизился господин весьма солидного вида, представился купцом, вынужденным бежать из Ренна. Он преподнес бутылку отменного шаблера, чтобы почтить храбрых ноорнских воинов. Виноградники Южного Ноорна. Чудесный букет, — Раймон криво усмехнулся. — Я пригласил его к столу. Торговец говорил с реннским акцентом и прекрасно знал город. Мы уже разлили вино по бокалам, но в зал ворвался мой сержант: тэн ап Бенодет срочно вызывал меня к себе. Когда я вернулся, мой товарищ сидел за столом и смотрел в никуда. Его стакан был пуст, а бутылка исчезла.
- Он был мертв?
- Он жив до сих пор, но... не знаю, как объяснить. Будто из человека вынули искру жизни, и осталась оболочка, покорная чужой воле. Купца мы так и не нашли, и никто в трактире не мог вспомнить, когда он ушел и куда направился.
- Полагаю, яд предназначался вам... А несчастный оказался случайной жертвой. Но я в затруднении, — Гильем потеребил мочку уха, — не могу понять, какой из ядов мог бы оказать подобное воздействие. Вам следует быть осторожным, сьер Оденар. И остерегаться незнакомых людей и неожиданных подарков. Гончие принца Лодо, однажды взяв след, не теряют его.
- Насколько это в моих силах, — кивнул Раймон. — Им ничего не стоит пристрелить меня из засады, зачем разыгрывать спектакль?
- Возможно, цель не убить вас немедленно, а... захватить и расспросить. Например, о храме...
- На все воля Странника. Но я понял вас.
- Послушайте, что я скажу. Мой сюзерен поручил мне собрать самые точные сведения, касающийся чудес, творимых Странником. И попытаться найти потомков Одаренных. Возможно, божественная кровь не покинула наш мир. Месьер Эрнан уверен, что грядет новая война. Из Галеи приходят тревожные сведения. И в этот раз победа будет достигаться не только храбростью и силой оружия. И место подобного вам человека — на острие борьбы...
— Прошу меня извинить, но я не совсем улавливаю, к чему вы ведете, сьер Лора,  — прервал его  Оденар.
— Могу ли я быть откровенным с вами?
Капитан молча кивнул, и Лора продолжил, понизив голос:
— В Альби будут рады принять Ноорнского Волка.
Оденар поморщился: разговор нравился ему все меньше.
— Неожиданно, — буркнул он. — Я поклялся защищать людей в Эйре. Вы предлагаете мне стать клятвопреступником и предателем?
Он пристально смотрел на альбийца. Однако Лора не смутился и не отвел взгляда:
— Я предлагаю вам обдумать следующее. Война начнется не завтра. Но Гаспар пойдет не на север, а на юг. Если Альби не устоит, то для него откроется дорога к Срединному морю. И дальше — к богатству Этррури. А потом уже, напитавшись соками, как мерзкий паук, он атакует Эйрланд. И другие государства. И тогда никто не защитит людей ни здесь, ни в других землях. Вы — выдающийся человек. Кто смог бы добиться почетной сдачи Брейтца? Как знать, не осенила ли вас благодать после пребывания в храме?
— Я не Одаренный, я простой пехотный капитан. Рано или поздно, но город бы пал. Но у короля Гаспара был свой расчет: согласившись на наши условия, он нашел себе много сторонников в Ноорне.
— И все же. Насколько знаю, по эйрладским законам, контракт с наемным войском заключается на три года. У вас иная договоренность?
Оденар мотнул головой и спросил, не скрывая язвительности:
— Разве у обычного хрониста есть полномочия... переманивать офицеров другой страны?
— У вас будет подтверждение, — тонко улыбнулся Лора. — А в остальном положимся на милость Странника.

«Месяц Осенних зорь в год 984 ЭС ознаменовался явлением кометы. Небесная гостья пришла со стороны Звездного Предела. И многие увидели в том дурной знак. Некоторые полагали, что Старые Боги порвали удерживающие их за Пределом оковы, и Тьма вот-вот хлынет в мир. Однако комета покинула небеса; год заканчивался, не принеся людям бедствий сверх обычного.
В пятый день Туманов принчепс сказал мне, что сьер Раймон принял его предложение. Надо сказать, что моя дерзновенная инициатива в отношении капитана Оденара не разгневала месьера Эрнана, напротив, вызвала его одобрение. А я только мог уповать, что Ноорский Волк выберет верно. Я увидел капитана месяц спустя. И он сказал:
«В гавани Брейтца не было флейта «Аят». Однако в гавани Дарна он был».
И тогда я уверовал, что Странник не оставил нас..»

Гильем Лора, личный дневник.

________________________________
* титул военной знати в Эйрланде

[Nunziata]

Часть вторая. Фальго. Глава Арно Брикасс


«Король Гаспар умер в последний день месяца Звезды 986 ЭС в охотничем замке Орсиналь близ Ариджа. Двумя седмицами ранее король, преследуя во время охоты оленя, провалился под лед. Он не придал внимания случившемуся и на следующий день вновь принял участие в охоте, а после занемог. Болезнь Гаспара поначалу не внушала беспокойство ни ему самому, ни придворному медику Нукару, однако затем наступило стремительное ухудшение. Внезапная кончила короля породила слухи об его возможном отравлении, хотя Нукар поклялся, держа руку над Священным Огнем, что смерть была вызвана естественными причинами.
Через месяц принца Лодо короновали в Аридже. И с первых дней он показал себя как жесткий правитель, отправив в ссылку или заключив в тюрьму тех, кто наиболее рьяно высказывал свои сомнения. Опала не обошла стороной даже магистра ордена Воителя, вступившегося за арестованных.
Молодой король окружил себя новыми людьми, возвышая не только незнатных дворян, но и простолюдинов, преданных лично ему. Прежний Королевский совет был распущен. При галейском дворе появились прорицатели из Сахрейна и дикого Пирра, с коими король общался чаще, чем со жрецами.
Нарастающее недовольство среди «старой знати» вылилось в попытку переворота. Заговор возглавлял Ренье Вермадуа, из побочной ветви королевской династии. В ночь на наступление месяца Гроз король Лодо устроил пышное празднество с маскарадом. Заговорщики попытались воспользоваться этим, чтобы проникнув во дворец, похитить короля и добиться его отречения в пользу Ренье. Однако, судя по всему, Лодо знал об их планах. Дворец был наводнен гвардейцами в маскарадных костюмах, а верные мятежникам войска остановили на подходе к Ариджу...»

Гильем Лора, «Орнейские хроники»


5 день Гроз 986 ЭС Галея, Боннен

Над Бонненом опрокинулось синее небо. В прозрачном после шторма воздухе четко вырисовывались мощные бастионы форта на мысе Алерон и зубчатые стены и башни крепости Пувор-Роял, опоясывающей Верхний город. Сверкали воды залива, сверкала умытая ливнем красная черепица островерхих крыш. Солнце пламенело в высоких окнах ратуши и храма Странника Милостивого. Верхний город просыпался неспешно, нежась в благоухании сиреневых садов, однако в Нижнем, а особенно — в гавани, во всю кипела жизнь. В запахи смолы, водорослей и рыбы вплетались пряные нотки привезенных из полуденных стран специй. С пронзительными криками чаек спорили голоса торговок, ругающихся с рыбаками из-за цен на утренний улов. Из трюмов пузатых флейтов, пришедших из Эрминаля, выгружали пеньку и зерно, деготь и медные слитки. Грохотали обитые железом колеса, мощные болоне* влекли тяжело груженные подводы.
Посреди пристани, не обращая внимания на толчею и окрики, застыл старик, одетый добротно, но несколько неряшливо. Он напряженно всматривался в корабли.
— Отошел бы ты с дороги, добрый человек. Зашибут.
Старик встрепенулся, услышав звонкий женский голос. Возле него остановились молодая торговка с корзиной, полной отборной трески.
— Зашибут, — повторила она. — Ищешь кого?
— Пинас «Разящий»...
— Не вернулась еще эскадра. У тебя там кто служит, сын?
На лице старика отразилось волнение:
— Сын... да. Давно ли эскадра в море?
— Уж седмица прошла.
— Успел, успел... — забормотал старик.
— Случилось чего?
— Поберегись! — рявкнул верзила-грузчик, сгибающийся под тяжестью мешка с зерном.
— Пошли-ка, добрый человек, отведу тебя в «Красный петух». Таверна, тут, недалече, — добавила женщина, заметив, что старик встревожился. — Хозяин, Огюст — мой брат. А мне на рынок пора, рыба стухнет. Проведаю тебя вечером.

Блез Роан тупо смотрел на поставленную перед ним кружку холодного пива, как никогда остро осознавая, насколько стал стар и немощен.
— Не надоело тебе нищих подбирать а, Маго? — донесся от стойки недовольный голос хозяина, дородного мужчины с наметившейся лысиной.
— Не в себе он, — возразила сердобольная торговка. — Бегу, сочтемся за Пределом.
— Угольками от демонов, — проворчал Огюст, когда за бойкой сестрицей закрылась дверь.
Он подошел к сидящему в дальнем углу таверны Блезу.
— И вправду сын на «Разящем»?
— Вправду, — буркнул Роан.
— А звать как?
От необходимости отвечать его избавил раздавшийся снаружи крик:
— Эскадра! Эскадра вернулась!
Блез подхватился, едва не опрокинув кружку, и со всей возможной прытью бросился наружу.

Мэтр Огюст, подстегиваемый любопытством, вышел за ним.
На пирсе добавилось женщин в саржевых платьях и белоснежных чепцах. Поодаль остановилось несколько карет, из которых выглядывали дамы, чьи наряды соревновались в великолепии и изысканности, а широкополые шляпы были украшены перьями и живыми цветами.
Эскадра адмирала Кювилье, состоящая из четырех галеонов, трех пинасов и пинки входила в гавань. На первом галеоне горделиво развевался черно-золотой флаг королевского дома и алый адмиральский штандарт. Из форта донесся пушечный выстрел, которому ответило носовое орудие флагмана. Толпа пришла в движение, и Огюст потерял из виду странного старика. Постояв на пороге, он вернулся в таверну.

Матросы сноровисто убирали паруса, корабли замедляли ход и один за другим бросали якорь.
— Который же «Разящий»? — спросил Блез у стоящего рядом мальчишки.
— Эвон! — указал тот на дальний из пинасов,
От корабля отошли три шлюпки, и Блез, рискуя свалиться в воду, то всматривался в находящихся в них людей, то тревожно озирался на толпу. Но вот он заметил человека лет двадцати пяти в темно-синем лейтенантском мундире, сидевшего на корме первой из шлюпок; прикинул, куда она держит курс, и начал проталкиваться сквозь толпу.
Шлюпка причалила, лейтенант ловко выпрыгнул на пирс, вызвав одобрительные возгласы. И тому были основания. Молодой офицер был хорош собой: открытое загорелое лицо, темные волнистые волосы, стянутые на затылке шнурком; цвет мундира еще больше подчеркивал синеву глаз.
— Сьер Арно! — крикнул Блез, чувствуя, что его оттесняют в сторону.
Тот обернулся и изумленно воскликнул:
— Блез?! Как ты здесь оказался?
— Пойдемте, прошу вас — выдохнул Роан, наконец-то добравшись до лейтенанта. — Скорее. Нам нельзя тут... — он потянул недоумевающего лейтенанта прочь. И только когда они вышли из толпы, едва слышно прошептал: — Беда, месьер.


Посетители понемногу заполняли таверну «Красный петух», но самое веселье пойдет вечером. Огюст бросал цепкие взгляды то на компанию подвыпивших рыбаков, то на двух молодчиков самого разбойного вида, занявших столик напротив выхода. Ничего покамест не внушало беспокойства. Впрочем, он удивился, вновь увидев старика, да в обществе флотского лейтенанта, но виду не подал, продолжая невозмутимо протирать тряпицей стойку. Ну и ну. Дождался, стало быть... сына.

— Почтенный, есть ли у тебя закуток, где можно поговорить без помех? — тихо спросил лейтенант. В его руке блеснула медная крона.
Огюст кивнул на коридор слева от стойки: за свою жизнь ему не раз приходилось проявлять понимание в деликатных делах самого разного толка, в которых и благородные сьеры бывали замешаны. А тем более, если означенные сьеры щедры.
— Пройдите туда, слева дверь. Будьте спокойны, месьеры, вас никто не потревожит. Я принесу вам пива и поджаренных колбасок, ежели не возражаете.

За дверью обнаружилась каморка, едва вмещающая колченогий стол и два стула. Но, сюда по отсутствию пыли, она пользовалась популярностью среди посетителей «Красного петуха».
— Сьер Арно, я принес горестные вести... — прерывающимся голосом начал Роан.
— Говори, — сурово сдвинув брови, велел лейтенант.
— Пять дней назад сторонники Вермадуа попытались свергнуть короля.
— Отец был с ними?
Подбородок Блеза задрожал:
— Да, сьер Арно. И ваш старший брат. Сьера Льюка арестовали на другой день...
На лице Арно резче обозначились скулы:
— Они в замке Гайярд**?
— Их казнили третьего дня Гроз.
— Люто... — Арно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
В груди, там, где положено быть сердцу, образовалась гулкая пустота. Сознание напрочь отказывалось вместить слова старого слуги. Льюку не было и семнадцати...
— Как потом объявили глашатаи, заговорщики знали, что на маскараде король будет в костюме сахрейнского эмира. И собирались подменить его и добиться отречения в пользу сьера Ренье, — монотонно забубнил Роан. — Однако их планы были раскрыты. Вместо короля в костюме эмира оказался телохранитель Амарра. Дворец был полон переодетых гвардейцев, изображающих гостей. По приказу короля, ворота Ариджа все эти дни были закрыты, чтобы никто из заговорщиков не ушел от возмездия. Как только стало возможно покинуть город, я бросился сюда, чтобы предупредить вас. Король назвал трех вождей заговора — Вермадуа, Мьюлери и вашего отца врагами короны. Приказано схватить и доставить в Гайярд всех мужчин, связанных с ними родственными узами, даже тех, кто не принимал участия в заговоре и не сочувствовал идеям сьера Ренье. Выкорчевать корни зла — так написано в эдикте. Родичам остальных заговорщиков даровано прощение, — из горла Роана вырвалось рыдание, он сглотнул и горячо зашептал: — Вам надо бежать! Ох, простите мою дерзость и что смею указывать вам...
— Благодарю тебя, Блез. Ты много лет служил Брикассам и по праву можешь считаться другом, а не слугой, — глухо проговорил Арно. — Что с семьей Мишеля?
—  Женщинам предписано покинуть столицу на неопределенный срок. А ежели им некуда идти, обратиться к милосердию Странника и просить приюта в одной из обителей. Насколько знаю, сьера Изабель и девочки уехали в Бри, к родителям сьеры. Но прошу вас... Бегите! Я опередил королевских дознавателей, но вряд ли намного. В Гайярде палачи выбиваются из сил! А воды Арры покраснели от крови, и над городом кружат стаи ворон...
— Бежать... — Брикасс закрыл глаза и откинул голову на стену. Древняя богиня рока Ананк взмахнула своим серпом, отсекая прежнюю жизнь, где остались отец и братья, «Разящий», вздымаемый волнами, и вера в долг и справедливость: — Отец не хотел, чтобы я шел во флот, а я не разделял его политических взглядов. В последнюю встречу мы поссорились из-за ерунды, а помириться теперь сможем лишь за Пределом.
В дверь поскреблись.
— Месьеры, позвольте, — Огюст, несмотря на свои внушительные размеры, ловко протиснулся в каморку. На подносе у него были две оловянные кружки и тарелка с дымящимися свиными колбасками. Он аккуратно поставил поднос на стол и приглушенно прогудел: 
— Ежели еще чего надобно, так скажите.
Арно мотнул головой, но хозяин добавил еще тише:
— Забегала Маго, на рынке сегодня только и говорят про Аридж.
— А что там стряслось? Я, уважаемый, больше седмицы в море провел, — ровным голосом произнес Брикасс.
— Не доверяете и правильно делаете, сьер лейтенант. Однако доносчиком Огюст Молье никогда не был, — доносчикам в гавани долго не протянуть. И вот еще что. Чайка в клюве принесла, что в Боннен важные гости прибыли. Из столицы.
Старик неожиданно подал голос:
— Не найдется ли у вас другой одежды для моего господина?
— Блез! 
Но Роан твердо возразил:
- Нет времени на споры, месьер.
— Отчего же не найтись? — степенно вставил Огюст. — Найдется.И словечко могу шепнуть кому надо, чтобы доставили до Эйра или еще куда. За плату, разумеется.
Он смотрел выжидающе. Деньги у Арно были — как раз сегодня выдали жалование сразу за два месяца. Довериться весьма сомнительному и внезапному предложению мэтра Огюста?
- Зачем тебе этот риск, почтенный? Торговал бы себе контрабандой, да мелкому ворью услуги оказывал. Так недолго и самому с палачом познакомиться, — глядя  ему в глаза, спросил Брикасс.  
- И то верно, да только заповедано нам и благие дела вершить, а то Удача отвернется, — неожиданно философски отозвался хозяин:  - Помогу вам — и год смогу снова жизнь неправедную вести. А то и больше. Ну так что?
Какими бы диковинными ни были воззрения хозяина, особого выбора не оставалось. Ананк вновь заносила свой серп.
- Эрминаль? —  спросил Арно, подумав, что в Эйре вряд ли будут рады галейцу, кем бы он ни был.
- В Эрминаль Фернан-Акула не ходит, не обессудьте, сьер лейтенант.
- Тогда Ветанг?
Из Ветанга он сможет добраться до Ибера, пусть даже переход через Пиррей рискован. Но безопасного пристанища для него не осталось. Из Ибера открываются пути в другие земли. Мало ли где пригодится моряк. И в Ветанге его точно не будут искать.
— Не близок путь. Но сговоритесь.
— По рукам, мэтр Огюст.
- Одежда пойдет в счет той кроны, что вы мне уже дали.  Матроса или торговца?
- Торговца, — подумав, решил лейтенант.
- По рукам. Будьте уверены, не обману, месьер.
— Смотри же, плут, я из-за Предела за тобой приду, — пробурчал Роан. 
Хозяин, проигнорировав выпад старика, открыл дверь, и в каморку хлынул гвалт из зала.
— Принесу сейчас одежду. И пошлю за Маго. До ночи у нее побудьте. Выйти придется через кухню. Не стоит людям глаза мозолить.




* порода лошадей, тяжеловозы, выведенные на севере Галеи
** тюремный замок в Аридже

[Nunziata]

Эту главу мне любезно начитала Наталия Медянская

[Nunziata]

Часть вторая. Фальго.
Контрабандисты

Огюст притащил тюк с одеждой: рубашка из сурового полотна, черный колет, суконный плащ и шляпа с высокой тульей. Все было впору, однако Арно передернул плечами, привыкая к грубой ткани. Он решил оставить офицерские сапоги, ведь в Ветанге ему придется сесть в седло. Весьма кстати пришелся и бывший при нем пистолет, а главное — запас пуль и пороха. Фамильная шпага с выбитым на щитке эфеса атакующим соколом Брикассов совершенно не годилась для скромного торговца. Цокнув языком, мэтр Огюст предложил взамен кинжал с широким лезвием, но Арно отрицательно покачал головой. Шпага была символом всего, что было ему дорого, призрачной нитью связывая его с уничтоженным родом. Да и во владении кинжалом он наверняка уступал ветангским и иберским разбойникам.

Маго привела их в опрятный домик, где на первом этаже располагалась пекарня ее мужа, а на втором — жилые комнаты. Запах свежеиспеченного хлеба, добротная мебель из потемневшего от времени бука... У очага двое мальчиков лет десяти что-то мастерили из щепок. Арно на миг задумался: мог ли он забыть обо всем и вести такую простую жизнь? Но мысль канула проблеском упавшей звезды.

Хлопотливая Маго, то протиравшая и так до блеска начищенные медные кувшины, то помешивающая в подвешенном над огнем котелке суп из трески, не умолкала ни на миг, делясь последними сплетнями, однако Арно, погруженный в горестные переживания, почти не слышал ее, разве что отметил, что Блез пришелся по душе добросердечной хозяйке и та пристроит его в пекарню.
От ужина он отказался, и теперь сидел у окна, отстраненно глядя на снующих по улочке людей, и виделся себе палым листом, попавшим в бурный поток.

Не сказать, чтобы ему нравились нововведения короля Лодо, однако флота они почти не касались. Когда война закончилась, наступили скучные времена. Патрулирование побережья Галеи и завоеванного Ноорна, мелкие стычки с эйрландскими пиратами, погоня за контрабандистами. В Аридже Арно бывал редко. Его беспокоила увлеченность отца и Мишеля идеями Вермадуа: он сомневался в законности притязаний того на престол, ведь бабка Ренье была лишь кузиной Алеанор Галейской, матери короля Гаспара. И тем более не ожидал, что Ренье решится на мятеж. Хорошо, что мать давно за Пределом. Она уже воссоединилась с мужем и сыновьями, там, за серебряной чертой, пересекающей ночное небо. А у него — другой путь, раз уж Блез успел предупредить его.

Над городом плыл протяжный звук храмового гонга, означающий окончание дня и призывающий вознести вечернюю молитву, когда в дверь   постучали; один из мальчиков  отворил дверь, и в комнату шагнул усатый коротышка, одетый в полотняные штаны и матросскую блузу. Это и был Фернан по прозвищу Акула. Вникнув в суть дела, он крякнул и дернул себя за ус:
-  То ли  Нима* вас поцеловала,  то ли у самого Странника вы в милости.  Мэтр Огюст меня в  самый последний миг перехватил. Идем в Кап-Феррет** поутру. Двадцать крон. И то потому, что вы из моряков, месьер, и удачливый. 
— Не много ли просишь? — начал было Блез.
— У меня есть деньги, — остановил его Арно, вставая из за стола.
- Вот и лады, только отравляться немедля надобно,  а то как бы искать вас не начали, да выход из порта не перекрыли.

Маго засуетилась, собирая в провощенный мешок с лямками немудреную еду: сухари знаменитой бонненской закалки***, изготовленные в пекарне мужа, головку сыра, солонину и  две фляжки: с водой и кисловатым красным вином, кровью неприхотливых лоз Боннена.
- На первое время хватит, месьер Арно...
- Маго,  да пребудет с тобой и дорогими тебе  милость Странника, — с теплотой в голосе сказал Брикасс.

Выйдя наружу, он вдохнул прохладный воздух. Весенние сумерки окутали город; на все еще светлом небе одна за другой проступали звезды.
Роан  стоял на пороге.
- Прощай, Блез, — сказал Брикасс,  с грустью глядя на старого слугу.
- Прощайте, месьер, — Роан  закивал,  очерчивая  перед  ним рассеченный круг. — Прощайте!


Они пришли к дальнему, западному причалу, где был пришвартован парусный десятивесельный баркас. Рыбаки заканчивали погрузку; высокий седобородый мужчина, по видимому — старший, придирчиво наблюдал за тем, как матросы укладывают на корме сети. Фернан обменялся с ним парой фраз, затем обратился к Арно:
- «Фортуната» ждет в условленном месте, месьер. Тьерри со своими ребятами нас доставит.
Старший перевел взгляд на Арно и наклонил голову, приветствуя его. Брикасс помедлив, кивнул в ответ, затем подошел ко краю пирса. Мелкие волны тихо плескали о сваи. Он нашел взглядом мачты «Разящего» и горько улыбнулся: завтра, когда выяснится причина отсутствия лейтенанта Брикасса на борту, даже друзья будут считать его презренным изменником.
- Пожалуйте на корму, — услышал он негромкий голос контрабандиста. — Пора.
Лейтенант оглянулся: рыбаки занимали гребные банки, Тьерри сидел на корме, положив руку на румпель.
Фернан устроился на свернутых сетях. Арно спрыгнул в баркас и спросил, усаживаясь возле контрабандиста:
- Когда думаешь в Кап-Феррет прийти?
- Седмицы три займет, месьер. А может — и раньше, если Нима к нам будет благосклонна — ответил Фернан.
- Отваливай! — скомандовал Тьерри.
Баковый выбрал швартовный канат и отпорным крюком оттолкнул нос баркаса от причала, остальные гребцы разобрали весла и вставили их в уключины. Слабый ветер едва наполнял парус, однако отлив увлекал судно к выходу в открытое море. Весла слаженно, почти без плеска входили в воду. Надвинулась приземистая громада форта. По стене расхаживал часовой. Заметив их, он остановился, и Брикассу показалось, что солдат смотрит прямо на него. Он задержал дыхание: пришел миг узнать, не затеяла ли Судьба-Ананк игру с ничтожным смертным. Но часовой лишь молча проводил их взглядом.

Как только они обогнули мыс Алерон, ветер усилился, и баркас резво заскользил по волнам. Тьерри правил на запад, где на горизонте еще горела алая полоска заката. Боннен отступал назад, сливался с темно-лиловыми тенями ночи и сам становясь тенью.


* Нима — покровительница моряков, в нее верят на севере Орнея и в Эйре, напоминает земную русалку.
** Кап-Феррет — рыбацкая деревня и порт в одноименной бухте на северо-западе Ветанга
*** сухарь тройной закалки. Закалка сухаря — уже подсушеный около пяти суток на воздухе испеченный хлеб (сухарь простой) — помещали на специальных лотках в раскаленную печь получали сухарь двойной закалки, потом сухарь "досушивали" пару суток и еще раз калили в печи — тройная закалка.

***

[Nunziata]

«Фортуната» оказалась иберской забарой*. Корабль был спрятан в четырех лигах от Боннена; место стоянки Фернан выбрал идеальное. Скалы закрывали бухту с моря. Капитан более-менее крупного корабля десять раз подумал бы, прежде чем соваться в узкий и извилистый проход. А прибрежная горная гряда делала труднодоступным путь по суше. На берегу была сооружена хижина; ручей, сбегающий с утесов, служил источником пресной воды.
Дальнейший процесс доставки товаров был превосходно отлажен: в бухту приходил баркас Тьерри, возможно — и других рыбаков. А судя по следам копыт на песке, через горы вели тайные тропы.
Брикасс насчитал шесть двенадцатифунтовых пушек на палубе и два фальконета на корме — неплохо для контрабандиста! Уж не промышляет ли капитан попутно разбоем? Ну а ему-то теперь что за беда? Разве он все еще офицер на королевской службе, чей долг преследовать таких, как Фернан? Арно сжал губы, подавляя вздох.
В команде были тридцать неразговорчивых матросов и помощник капитана — одноглазый Виттор. Появления Брикасса они встретили настороженно. Недовольно зыркающий единственным глазом Виттор отвел ему закуток рядом с капитанской каютой, пропахший невообразимой смесью немытых тел, прогорклого жира и затхлой воды, и где едва ли помещался гамак. Однако, наличие подобного помещения наводило на мысли, что контрабандистам не впервой оказывать услуги платежеспособным гостям, желающим избегнуть пристального внимания королевского правосудия.

Брикасс, не раздеваясь, рухнул в гамак и почти сразу уснул. Под утро, вынырнув из темного омута сна, он подумал, что находится на «Разящем», а вчерашний день был тяжким кошмаром. Однако блаженное заблуждение длилось лишь миг, а потом глухо заныло в груди.

Забара снялась с якоря на рассвете. Арно с невольным любопытством : как же хитрец Фернан выведет корабль из узкого пролива. «Фортуната» шла под одним лишь фор-марселем, ведомая на буксире шлюпкой; борта были обвешаны кранцами. На палубе стояли шестеро матросов с баграми наготове. Фернан сам взялся за штурвал, время от времени отдавая короткие команды. И Арно поразился слаженности действий экипажа и искусству капитана.
Выйдя в открытое море, «Фортуната» взяла курс на северо-запад. Фернан приказал поднять галейский флаг, при этом держась как можно ближе к водам Эйра. Расчет был незамысловат, но действенен: эйрландцы не станут нападать на галейский корабль, а отдаленность от родных берегов обезопасит контрабандистов от преследования сторожевых кораблей Кювилье.
Арно проводил большую часть времени на палубе, а не в душной каюте. Он подолгу смотрел на море или на то, как работают матросы. Корабельная рутина отвлекала, помогала на время забыть о горькой потере. Контрабандисты все так же косились на него, но о мнение держали при себе, что говорило о немалом авторитете капитана.

Нима явила им свою милость: всего за седмицу «Фортуната», не встретившись ни с береговой охраной обоих государств, ни с пиратами, преодолела больше сотни лиг и находилась уже вблизи от Брейтца, когда Арно, выйдя на палубу, понял, что корабль движется к берегу. Ветер благоприятствовал им. И хотя туман клочьями стлался по воде, сквозь мутную завесу уже проглядывали Брейские скалы.
- Ты изменил курс, Фернан? — спросил он у стоящего на корме контрабандиста.
- Дак... Ждут нас не только в Кап-Феррете, месьер. И вода на исходе.
Смутное беспокойство кольнуло Арно:
- Где ты намерен пристать?
- В Ландене, а что такое, сьер Арно?
Арно свел брови. Ланден, обширная бухта, скорее — небольшой залив к востоку от Брейтца. Месяц назад, на совещании адмирал Кювилье назвал эту бухту рассадником беззакония. Тем более, что речь шла о завоеванных землях, где до сих пор было неспокойно. Адмирал приказал перевооружить и отправить несколько шхун и флейтов, замаскированных под торговые, курсировать в окрестностях Ландена. Изнутри поднялся протест, но Арно подавил его: согласившись пойти с Фернаном, он поставил себя по ту сторону долга и чести. Нет теперь разницы между отпрыском благородного рода и морскими разбойниками. Медленно выдохнув, он спокойно сказал:
- Нет. Придется искать другую возможность пополнить запасы воды.
Прислушивающийся к их разговору Виттор подошел ближе.
- Да с чего ли? — во взгляде Фернана отразилось недовольство: до сих пор беглый лейтенант не задавал лишних вопросов и не вмешивался в управление кораблем. — Всю жизнь тут провел. И люди ждут.
- Вас ждет засада!
- Откуда вам знать, месьер? — подозрительно спросил Виттор.
К ним подходили другие матросы; инстинктивное недоверие к знатному сьеру читалась в их глазах. Арно часто видел подобный взгляд у новобранцев, только что завербованных на флот. И прекрасно осознавал то, что никакой власти над этими людьми у него нет — как нет и времени расположить их к себе.
— Под видом торговых, здесь пасутся корабли галейского флота, — сказал он спокойно и как можно убедительнее.
- Брешет благородный сьер, — донесся голос из задних рядов.
- А может, под королевские пушки нас подвести хочет? — добавил другой матрос.
Остальные глухо заворчали.
- Тихо! Сьер у нас непростой, али забыли?! — рявкнул Фернан и задрал голову: — Марс?
- Чисто, капитан, — отозвался впередсмотрящий.
- Где же королевский флот, месьер? — ухмыльнулся Виттор.
Арно, сдерживая гнев, посмотрел Фернану в глаза:
- Тебе придется поверить мне на слово.
- Слово благородного! — издевательски донесся тот же голос, что обвинял его во лжи.
Брикасс резко обернулся, ища взглядом говорящего.
- Спокойно, сьер Арно, — усмехнулся Фернан и обратился к команде: — Брешет благородный или нет — увидим. А пока — все по местам. Приспустить паруса. И зарядить пушки.

[Nunziata]

Забара вошла в бухту; берег медленно приближался. Брикасс до рези к глазах всматривался в рассеивающуюся мглу.
- Шхуна слева по носу! — вдруг крикнул марсовый.
Впереди и слева проступили очертания двухмачтового судна.
- Это военный корабль! — Арно, скорее по наитию, чем зрением угадывал отрывающиеся порты, количество которых явно превышало подобающее для обороны «торговца». Выстрелили носовые пушки шхуны; ядра, не долетев до борта забары, подняли столб брызг.
- Поворот фордевинд! — скомандовал Фернан, мгновенно оценивший ситуацию. — Шевелись!
«Фортуната» шла левым левым галсом, и ветер благоприятствовал рискованному маневру. Развернувшись в кабельтове от шхуны, забара устремилась к выходу в море. Брикасс в полной мере оценил достижение иберских корабелов — ходовыми качествами та намного превосходила шхуну, особенно в бейндвинде.
Позади вновь громыхнули пушки.
- Капитан! — в взгляде Виттора был вопрос.
- Погоди, — буркнул Фернан. — Пригодится еще порох.
- Справа по курсу!
Со стороны моря, наперерез «Фортунате» шел десятипушечный куттер** под темно-серыми парусами таможенников.
- Забери тебя Тьма! — выругался Фернан, и Арно понимал, почему: способный ходить под острым углом к ветру, верткий и быстроходный куттер может доставить много неприятностей. Его пушки выстрелили. На этот раз пара ядер ударила в фальшборт забары, расщепив его. Раздался ответный залп; более мощные и дальнобойные орудия контрабандистов повредили такелаж и прорвали паруса куттера.
Фернан оглянулся на отставшую шхуну и скомандовал:
- Круче к ветру!
Он рассчитывал проскочить в зазор между таможенниками и гористым мысом, однако капитан куттера разгадал замысел и попытался увеличить ход. Брикасс затаил дыхание, напряженно наблюдая за гонкой. Куттер нагонял, с другой стороны угрожающе надвинулись испещренные сизым лишайником гранитные скалы.
- Огонь! – рявкнул Фернан.
Грохнул залп.
- Нима с нами! — взревели контрабандисты: одно из ядер «Фортунаты» сбило преследователю гафель; лишившись грота, тот уже не мог продолжать погоню.


- Ушли, — осклабился Фернан, когда «Фортуната» отошла на лигу*** от Ланденской бухты, но тут же буркнул: — Эх, не дождутся товара парни. И воду придется урезать. Ничего, в Дуаренне пристанем, пусть и не по нраву мне тамошние места, — и вдруг обратился к Арно: — Я же говорил, месьер, удачливый вы. Может, не надо вам в Ветанг? Человек вы бывалый, да и не без понятий...
Арно приподнял бровь, представив себя на миг в полотняной рубахе, бордовой повязке на голове и вооруженным фамильной шпагой, стоящим на палубе «Фортунаты» или иного судна и высматривающего в серо-синем морском просторе корабли бывших боевых товарищей. Нарисовавшаяся картина была настолько абсурдной, что он усмехнулся:
- Благодарю, капитан, предложение заманчиво, но я не могу последовать ему.

Кап-Феррет представлял из себя вытянутый на десяток лиг с севера на юг мыс, покрытый песчаными дюнами, на которых кое-где росли неприхотливые приморские сосны. Он защищал от сильных ветров Закатного моря гавань, издревле облюбованную не только рыбаками, но и контрабандистами. При полном попустительстве властей, а вернее — при открытом содействии графа Инара Ветангского, который вовсю пользовался правом некогда дарованной графству автономии. В Кап-Феррет, одноименную деревню на восточном берегу бухты, везли рис и вина из Ибера, этруррские кружева и шелк, знаменитый пиррейский иззар. Из Галеи и Ноорна — сукно, пеньку и кожу. Брикассу пришла на ум мысль, насколько тщетны усилия Кювилье в искоренении незаконного оборота товаров, и что контрабандисты Галеи и покоренного Ноорна нашли общий язык скорее, чем того можно было ожидать.

Фернан-Акула уверовал в избранность беглого лейтенанта и даже скостил ему плату до десяти крон. Он вызвался проводить Арно на рынок, примыкающий к порту, где можно было купить не только припасы для дальнего путешествия, но и коня. Барышник, ежась под пристальным взглядом контрабандиста, продал Брикассу крепкого каурого жеребца по кличке Дорадо, пригодного для горных троп.

Арно распрощался с Фернаном, и сев в седло, окинул взглядом суетливую гавань, а затем посмотрел на юго-запад, где на горизонте голубоватой зубчатой стеной вставали Пиррейские горы. Встряхнув головой, он тронул бока коня каблуками, направляя его к выезду из деревни.




* В земной истории существовала сабра (забара). Испанское торговое двухмачтовое судно, предназначенное для плавания из Европы в Америку и способное отбиться от каперов. В мире Орнея — корабль двойного назначения, похож на небольшую бригантину, со смешанным парусным вооружением, оборудована штурвалом.
**Куттер — тип одномачтового парусного судна XVII—XX в. Имеет одну мачту с косым, обычно гафельным, парусным вооружением, при двух стакселях. Использовался для посыльной и разведывательной службы, а также в таможне и береговой охране.
*** в данном случае — морская, около 1800 м, кабельтов — ок 180 м

[Леди Искренность]

Я так понимаю это что-то в духе Отблесков Этерны? Я обязательно прочту, обещаю. Чуток надо времени на это выделить.

[Nunziata]

Леди Искренность, рада, надеюсь, история вас увлечет и покажется не слишком вторичной. Я читала ОЭ, и первые книги мне понравились
общие тропы можно наверное найти - как и в целом в приключенческой литературе
( я надеюсь, вас не смутил теньент - это не изобретение уважаемой Веры Викторовны, просто лейтенант в армии Испании и Италии так именуется - теньенте)

[Nunziata]

Месяц Летних костров, Пиррей


Аррано — золотой орел парил в небе над ущельем Аниск, образованным хребтами Сьерра-Тосирол и Сьерра-Ордеса. От нагретых солнцем скал поднимались потоки теплого воздуха и аррано чутко ловил их расправленными крыльями. Он был молод и голоден. Уже второй день охота была неудачной, и сейчас птица не побрезговала бы и падалью.
Далеко внизу, по узкой тропе, опоясывающей подножие Сьерра-Торсирол ехал всадник. Ни человек, ни конь не годились в качестве добычи — по крайней мере пока не ослабли или не нашли смерть на острых камнях, но аррано качнул крыльями, закладывая вираж, и последовал за всадником.


Еще во время плавания Брикасс раздумывал, в какой из портов Ибера направиться. Иной судьбы, кроме как связанной с морем, он для себя не видел. Арно уповал на свой опыт, а прежде всего — на штурманские навыки. И здесь ему следовало бы благодарить адмирала Кювилье. После окончания войны адмирал, получивший в распоряжение порты и верфи Ноорна, принялся бурно развивать флот, уделяя особое внимание обучению офицеров.

Антадер, на севере, был ближе Барадоса, однако после страшных землетрясений эпохи Тьмы, разрушивших города и сделавших непригодными для стоянки больших кораблей гавани, северное побережье Ибера пришло в упадок. Арно казался более привлекательным юг. Три года назад ему довелось провести более шести месяцев в тех местах: король Гаспар устремил свой взгляд на Ибер и Этррури и направил пышное посольство в столицу Ибера, Алькарас, и далее — в вольные города Джинеру и Амальфи. Эскадра три месяца стояла в Барадосе, ожидая окончания неспешных переговоров; чтобы занять маявшихся от безделья людей, адмирал Кювилье и вице-адмирал Родригес устроили совместные маневры, и Брикасс получил возможность познакомиться с капризным характером Срединного моря.

Значит, Барадос, пусть даже путь сопряжен с риском заплутать в горах или нарваться на разбойников. Поступившись гордостью, Арно надеялся наняться на иберийский или этррурский торговый — а если Нима продолжит одаривать его своими милостями — военный корабль. К тому же, у него успели сложиться дружественные отношения с несколькими иберийскими офицерами.

Из Кап-Феррета он направился на юго-запад, к перевалу Бильез, и за седмицу пересек почти весь Ветанг. Дорога петляла по предгорьям Пиррея; барышник не сжульничал, и Дорадо* оказался достойным своего имени — послушным и выносливым.

Арно сразу понял, сколь неумелой была попытка выдавать себя за торговца. Судя по мелькавшему скепсису в глазах трактирщиков и оброненным словам, его скорее принимали за наемника, по неведомой причине пустившегося в бега. Впрочем, разглядывая в одном из встретившихся на пути озерцов свое отражение — осунувшееся лицо, заросшее темной щетиной, с глубокой складкой меж бровей и незнакомо жестким выражением в глазах, он признавал справедливость подобных предположений. И хотя Арно беспокоила проницательность ветангцев, те, помятуя пословицу, что слишком болтливые языки укорачиваются вместе с головой, следовали неписанному правилу: гости могут рядиться хоть жрецами, главное, чтобы платили. Подозрение в принадлежности к гильдии черного плаща** даже сыграло ему на руку, когда на одном из постоялых дворов хозяин отвел его в сторону и предложил подзаработать, сопровождая настоящего торговца, почтенного Тортю, чей телохранитель спьяну ввязался в драку и получил удар ножом в бок.

Что заставило Тортю доверится незнакомому вояке, знал лишь Странник, но выглядел купец напуганным. Во дворе ждала повозка, груженная тюками холста и сукна. Возможно, в тюках находилось что-то еще, вплоть до Лунной травы***, возможно страх почтенного происходил из природной трусости. Арно перевел взгляд на тщедушного бледного Тортю и заставил замолкнуть внутренний голос, заявивший о недостойности сего занятия: деньги и провизия у него заканчивались, а до Барадоса еще много лиг.
В благодарность, помимо щедрой платы, Тортю позволил скопировать карту, на которой был отмечен путь от Бильеза до Эскалона, приграничного иберского городка. Арно спросил его о пиррейских кланах.
«Ничейные за Бильезом земли. Обычно не нападают, договоренность есть, — ответил Тотрю: — Торговать-то и пиррам надо. Если встретишь на дороге — не пялься. Они этого не любят. А так — на все воля Странника. Держи направление на Монте-Ерридж, Королевскую гору. Пройдешь долиной Ордеса, вверх по течению Нисы, потом за рекой свернешь в ущелье. Дорога там не шибко хороша, и караваны в обход, долиной идут, но ты налегке, проедешь. Зато ущелье тебя выведет прямо к Эскалону…»


Достигнув седловины перевала, Арно остановил Дорадо и огляделся. Ветанг лежал туманно-зеленой чашей позади, а впереди, на юго-западе, вонзаясь в самое небо, сверкала вечными снегами сердце Пиррея, Монте-Ерридж.

На то, чтобы одолеть долину Ордеса, потребовалось три дня. На ночлег он останавливался под раскидистыми каштанами, благо, что ночи были теплыми. Дорадо вполне довольствовался травой, не успевшей потерять свою сочность, а воду им давала река.
Земли и вправду были ничейными или, скорее, общими для всех — и пирров, и «людей долин», как те называли жителей Ибера и Галеи. Время от времени Арно видел пастухов с отарами овец и коз, а однажды — караван иберийских купцов. Попадались ему и пирры верхом или в небольших повозках, запряженных мулами. Презрев совет Тартю, он бросал любопытные взгляды на их украшенную сложными и разнообразными вышивками одежду. Насколько ему было известно, у каждого клана был свои узоры, и пирры могли зашифровать в вышивке даже послание. Впрочем, тем его знания и ограничивались. Все вокруг казалось слишком мирным, будто он перенесся в одну из тех чудесных историй, которые ему нравились в детстве, и отчаяние впервые с того мига, когда он узнал о гибели родных, немного отступило, притупилось.

На четвертый день, следуя за изгибом русла Нисы, он свернул в ущелье. Дорога и в самом деле превратилась в тропу и вела по узкому скальному карнизу. Внизу ярилась и плевалась белой пеной зажатая в утесах река. Арно придерживал Дорадо, двигаясь шагом: если конь оступится, то путешествие завершится за Пределом.

В небе описывал круги орел. Арно поначалу не обратил на него внимания, но поскольку птица продолжала следовала за ним, хмыкнул, подумав, что он и Дорадо представляют для короля воздуха гастрономический интерес, и немудрено.

Впереди дорога огибала скальный выступ; вдруг с пронзительным «Кьяаак!» орел спикировал вниз. Повернув за скалу, Арно понял, что привлекло птицу: на огромных речных валунах лежала конская туша. Орел, вцепившись когтями в круп, уже рвал клювом багровую плоть. Надо же, вот и готово хищнику пиршество. Это был самый опасный участок, далее ущелье расширялось, тропа вновь становилась похожей на дорогу и начинался пологий спуск к реке. Всадника не было видно, вероятно, бурная Ниса унесла тело. Тем не менее, Арно спешился и осторожно заглянул за край выступающего над рекой карниза. Каково же было его удивление, когда под карнизом обнаружился уступ, на котором скорчился мужчина средних лет, судя по одежде — пирр.
- Эй!
Пирр не отозвался.
«Не повезло бедолаге — а ведь почти прошел…»
Брикасс уже поворачивался, чтобы отойти, когда краем глаза уловил движение. Пирр шевельнулся, пытаясь приподняться.
- Встать сможешь? — спросил Арно, не особо надеясь, что его поймут.
- Рад бы встать, добрый сьер... да ноги, — ответил мужчина на общем и указал на неестественно вывернутую ступню левой и потемневшую от крови штанину правой ноги.
- Все-таки попытайся. А я попытаюсь тебя вытащить.
После нескольких попыток пирру удалось встать сначала на колени, затем, цепляясь за скалу, он выпрямился.
Тем временем Арно соорудил подобие веревки из скатанного плаща и перевязи шпаги. До уступа было около туаза, должно хватить. Один конец он прикрепил к седлу, а другой, с пряжкой, кинул пирру, затем взял Дорадо под уздцы и присвистнул. Конь подал вперед, импровизированная веревка натянулась. Арно, следя за тем, чтобы ремень перевязи не перетерся о камни, заставил Дорадо сделать несколько шагов. Над краем карниза показалась голова пирра. С посеревшего лица градом катился пот. Еще один рывок, и, неразборчиво ругаясь сквозь зубы, незадачливый путник выбрался на тропу и откатился от края.
- Да пошлют тебе удачу Ост и Наргин, — тяжело дыша, пробормотал он.
- Удача мне пригодится, пусть и от чужих богов, — ответил Арно, раздумывая, что ему делать. Его не слишком вдохновляла мысль задерживаться в горах, но не оставлять же спасенного посреди дороги.
Отдышавшись, пирр сел, привалившись спиной к скале.
- Все мы дети Оста, пусть некоторые и блуждают впотьмах... Наши воины сражались бок о бок с людьми долин против выползышей Сугаара в Эпоху Тьмы.
- Что произошло?
- Глупый конь испугался гадюки и сорвался с тропы.
- Я еду в Эскалон, и если нам по пути, помогу тебе добраться до своих...
Однако пирр спокойно проговорил:
- Жаль, что земли моего клана лежат в другой стороне, — он прикрыл глаза. — Оставь меня здесь.
«Вот те раз!» — опешил Арно.
- Оставался бы внизу! Или здесь камни мягче?
- Дорога. Кто-нибудь проедет, как и ты, — пояснил пирр.
- А если нет?
- Пусть Илларга решает.
По всему выходило, что спасенный вовсе не нуждался в спасении, и обозленный Арно резко сказал:
- Я не за тем тебя вытащил, чтобы тобой поужинали волки или вон тот орел. Впрочем, как пожелаешь.
Он надел перевязь и пристегнул шпагу. Пирр покосился на него, задержал взгляд на эфесе и вдруг сказал:
- Сдается мне, Илларга уже решила, послав мне тебя. Мое имя Астигар из клана Фальго****.
Арно удивленно приподнял бровь. Однако, проследив его взгляд, начал догадываться, почему настроение пирра изменилось.
- Арно... из рода Брикассов.
- Твой пращур был одной крови с моим, — торжественно кивнул Астигар, — А ты будь моим гостем, Арно из рода Брикассов.


*(ибер) золотой, в данном случае — «Золотце»
** в ироничном смысле, по традиционному цвету плащей наемной охраны
*** сырье для производства опиатов
**** (пирр) сокол

[Nunziata]

У Астигара оказались сломана левая лодыжка и вывихнута ступня, вдобавок голень правой ноги была распорота о камни. Лубок сделать было не из чего, поэтому пирр лишь перетянул рану оторванным от подола рубахи куском ткани. Арно помог ему взобраться на Дорадо, и повел коня в поводу.
- Далеко ли земли твоего клана? — спросил он, когда они спустились в долину.
- Прежде чем Ост-солнце уйдет за Монте-Ерридж, ты увидишь Руэрбу, потомок Сокола.
Лицо пирра, несмотря на испытываемую боль, было спокойно, если не сказать — исполнено величия.
«С кем же это меня свели его и мои боги?»
Брикасс взглянул на солнце, давно преодолевшее полуденную черту. Значит, деревня Астигара не так уж и далеко, тем более странно, что поначалу он отказался от помощи. Ну, душа пирра — темный лес. Впереди была развилка, и даже путевой камень с насеченным знаками. Более широкая дорогая вела на юг, как полагал Арно — к Эскалону, другая сворачивала на восток.
- Поверни к восходу, — сказал Астигар. — До Руэрбы три пассоса*. Или одна ваша лига.


Заходящее солнце зажгло снега Королевской горы, когда перед ними открылась Руэрба. В воображении Арно пирейские селения представлялись скопищем лачуг, сложенных из неотесанного камня. Однако Руэрба разительно отличалась: на словно срезанной гигантским ножом вершине холма, в кольце известняковых стен, виднелись крытые дранкой крыши. Земля у подножия холма была распахана под рожь, ячмень и овес, на крутых склонах Арно увидел виноградники. Вездесущие козы паслись у самых домов. Порыв ветра принес замах дыма и готовящейся еды; послышались отдаленные голоса и смех.
Однако, какой бы идиллической ни казалась картина, из высокой травы, подступающей к самой дороге, бесшумно поднялись двое парней, вооруженных арбалетами. Один из них взял на прицел Арно, другой ткнул себя в грудь кулаком и что-то почтительно сказал на пиррейском. Астигар повелительно бросил короткую фразу; второй юноша сразу же опустил арбалет и повторил приветственный жест.

Их заметили и в Руэрбе: пропел рог, на дорогу высыпали другие пирры и припустили навстречу путникам. Окружив их, женщины воздевали руки к небу и кланялись Астигару, мужчины, как и до того охраняющие селение юноши, ударяли себя кулаком в грудь. Астигар милостиво кивал соплеменникам и Арно окончательно убедился, что спасенный занимает весьма высокое положение в клане. Появились накрытые роскошными мехами носилки на длинных шестах. Астигара с осторожностью сняли со спины коня, уложили на носилки. Брикасса попытались оттеснить, но Астигар отдал еще один приказ, и люди расступились, позволяя чужеземцу держаться рядом. Процессия двинулась вверх, к воротам.

Арно, на правах почетного гостя, беззастенчиво глазел на пирров. Женщины одевались в светлые платья свободного кроя и расшитые разноцветными нитками черные корсажи. На голове - шапочка из темно-синего или черного бархата; гладкие прямые волосы падали на спину у самых юных или были заплетены в косы и покрыты бордовой вуалью у более старших. Лица невольно притягивали взгляд: высокие скулы, удлиненные глаза под густыми ресницами. Легкая горбинка носа ничуть не портила их особенную, диковатую красоту. На лицах мужчин, с более грубыми, но гармоничными чертами, читалось достоинство, и Брикасс невольно сравнивал их с настороженным или безразличным выражением на лицах крестьян в Ветанге или Галее. Одноэтажные — и даже двухэтажные дома из беленого известью камня, также никак не походили на те, что он видел в горных деревнях по ту сторону Бильеза.
Процессия вышла на площадь правильной круглой формы и остановилась возле большого двухэтажного дома.
Началась суета. Невысокий пирр с поклоном забрал у него поводья Дорадо и приглашающе поманил за собой.
- Джан**, пойдем, — сказал он на общем.
Арно вошел в дом и огляделся. Весь первый этаж занимал просторный зал, через центр которого протянулся длинный стол со скамьями, покрытыми яркими тканями. Во главе стола стоял резной стул темного дерева с высокой спинкой. В огромном камине, расположенном в дальнем от входа углу, можно было бы зажарить быка целиком. Узкие окна выходили во внутренний двор, откуда доносились взволнованные голоса. Арно снял шляпу и бросил ее на стол, затем отстегнул кобуру с пистолетом и снял перевязь. Положив оружие на край ближайшей скамьи, сел рядом и прислонился к стене, с наслаждением вытягивая натруженные ноги. На втором этаже, куда из зала вела лестница с широкими ступенями, судя по всему, располагались личные покои Астигара. Служанка с мотками бинтов в руках, торопливо поклонившись Арно, взбежала наверх.
«Нидерра Астигар»! — вычленил он из неясного гула. Это было созвучно с «нидеро» — иберским словом, обозначающим вождя или старейшину. Он подивился капризам затейницы Ананк, пожелавший свести его не с разбойником, а вождем клана. И, наверное, задремал.
- Отведайте, джан Арно.
Арно встрепенулся, услышав девичий голос. В поле зрения возник поднос с разнообразной снедью: миска с ячменной кашей, приправленной соусом из овощей, ломти темного хлеба, нарезанный желтоватый сыр и кувшинчик, над которым завивался пар. Арно принюхался: пахло травами и чем-то пряным, незнакомым. Он поднял взгляд. Перед ним стояла девушка в традиционном одеянии, разве что вуаль, покрывающая ее волосы, была не бордовой, а пепельно-серой.
- Сьера... — улыбнулся Арно.
- Меня зовут Ихинца. По вашему значит Роса, — девушка смотрела внимательно, даже строго.
- Благодарю, сьера Ихинца, вы очень добры, — церемонно ответил Брикасс и наклонил голову.
Ихинца коснулась левой рукой своего лба, затем груди:
- Потомок Сокола всегда найдет кров в Руэрбе.
Она вышла из зала, оставив Арно в недоумении, стремительно переходящем в подозрение, что его принимают за кого-то другого. Впрочем, не бежать же за ней, уверяя в обратном. Он хмыкнул и принялся за еду; напиток, оказавшийся необычайно приятным на вкус, понравился ему, и вскоре кувшинчик опустел. Странное умиротворение охватило Брикасса. Он хотел бы длить этот миг. Здесь, в этом доме, с закопченными балками, с лунными лучами, пронизывающими полумрак зала, с терпким запахом скошенных трав, врывающимся в распахнутые окна. Арно вздохнул, откидывая голову. И увидел перед собой Ихинцу — та будто соткалась из лунного света. Он не удивился — так и должно быть, все не наяву. Совершенство обнаженного тела девушки было совершенством статуи древней богини. Мириады звезд отражались в ее глазах. Руки ощутили мраморную гладкость кожи... Все было не наяву, вот только богиня в его объятиях была живой, настоящей.
- Роса... — прошептал он, целуя жаркие губы, уплывая, растворяясь в сверкающем мареве.


*около 1,5 км
** господин

[Леди Искренность]

Я прочитала. Вчера до двух ночи читала.
Сначала объясню мое отношению к жанру фэнтази, чтобы было понятно, что то, что я прочитала неотрывно, мне понравилось и я жду продолжения - это прям мега крутой вам от меня комплимент и признание вашего таланта, потому что я мало какое фэнтази понимаю и принимаю.
Фантастика и фэнтази в принципе редко меня цепляют, потому что я не люблю истории про волшебство, фей, эльфов, орков, хоббитов, драконов и прочих непонятных существ, которые занимаются какой-то дичью в каких-то паранормальных мирах. Поэтому мне не заходят Хроники Нарнии, Гарри Поттер, весь Толкиен, Игра Престолов и пр.
Но я приемлю и люблю то, что пару веков назад называли готическим романом. Это когда в произведении есть магия или выдумка, а в целом действие происходит в похожем на наш мире с обычными людьми, которые заняты тем, что живут, любят, ненавидят, воюют, соперничают и пр. Как в Призраке Оперы, Франкенштейне или даже в пресловутых Сумерках. В свое время Наташа (Тулуз) уговорила меня на Отблески Этерны именно тем аргументом, что там есть магия, но в целом действие происходит в мире, аналогичном нашему, похожем на нашу Европу 17 века с обычными людьми. У вас тоже самое. Да, есть там жрецы какие-то, есть, как я понимаю, некие магические предметы, драгоценные камни, но в целом это параллельный и аналогичный нашему мир, где в месте идентичном тоже Европе 17 века, происходят свои события.
И мне понравилось. Очень. Понравилось все. Слог, манера изложения, сюжет, герои, внимание к мелочам (представляю, какая глобальная предварительная работа была проделана по созданию этого мира).
Так что я буду ждать продолжения, спасибо, что делитесь, а вам вдохновения и признания читателей. Чтобы когда-то тоже сняли фильм, как по Камше собираются. Очень классная идея с портретами персонажей, не бросайте ее.
Немножко еще поделюсь эмоциями. В начале конечно сложно погрузиться в мир новых слов, названий и имен, хоть словарик заводи, я постоянно к карте возвращалась, но со временем привыкаешь. Это мне напомнило, как я начинала читать Наследник из Калькутты. Это приключенческий роман, но там в самом начале сразу очень много персонажей на читателя падает и почти у всех у них по два имени, старое и новое. Я тогда себе реально листочек-напоминалку завела, чтобы подсматривать, кто есть кто на первых порах.
Вам

[Nunziata]

Леди Искренность, спасибо огромное!!! автор, те я, очень тронут... тем более, что я все-таки не писатель и на лавры Камши ни в коей мере не покушаюсь. И еще раз тем более, что фэнтези это не совсем ваш жанр. Ну, магии будет немножко больше к финалу (второго тома) и уже сейчас коей0то кое-где, но на уровне экстрасенсорных возможностей людей. Про словарик - с придуманными понятиями и может даже с основными персонажами кто и откуда, я как раз думаю

[Nunziata]

Проснувшись, Арно увидел над собой беленый потолок. Он повернул голову и обнаружил, что лежит на ложе, устланном мягкими ворсистыми коврами. И он совершенно не помнил, как оказался в этой комнате. В голове слегка шумело; к тому же его весьма волновали отрывочные воспоминания о том, что случилось ночью. На нем все еще были штаны и рубашка, остальная одежда, включая плащ, оставленный вчера в седельной сумке, аккуратной стопкой высилась на табурете. Но в самом ли деле Ихинца обнимала его или все ему привиделось?
«Что они подмешали в напиток?!»
Он рывком сел, озираясь в поисках оружия и перевел дух: шпага и пистолет были на втором табурете, рядом обнаружились сапоги . Пирры показывали ему, что опасаться нечего, однако Арно поспешил одеться, натянул сапоги и проверил пистолет. Едва он застегнул перевязь, как на пороге бесшумно возник давешний слуга.
— Джан Арно, нидерра Астигар желает тебя видеть.

Вопреки ожиданиям Арно, слуга привел его не в покои, а во двор, где Астигар полулежал
на походной кушетке в тени огромного Орехового дерева*. Замшевые штаны и куртку пирра сменила белоснежная туника из белой шерсти; покалеченные ноги укутывало бархатное покрывало.
— Да будет милость Странника с тобой, нидерра Астигар, — подходя к нему, пробормотал Арно.
— Милость мне пригодится, пусть даже и от чужих богов, — усмехнулся вождь, возвращая ему сказанную ранее шутку. — Доволен ли ты тем, как тебя приняли, Арно из рода Брикассов?
— Да, нидерра.
Астигар кивнул и вдруг спросил:
— Почему на твоем оружии знак Фальго?
— За ярость в бою моего предка прозвали Соколом. Его приблизил к себе сам король Хиддинк, еще на изломе эпохи Тьмы, — заметив накануне внимание Астигара к их гербу, Арно не удивился. — Так возник род Брикассов.
— Это фальго-ерромес, — палец вождя ткнул в эфес шпаги. — Он гнездится только здесь, в Пиррее. Как получилось, что твой предок выбрал именно этого сокола?
Арно пожал плечами: отец никогда не упоминал, что в их роду были пирры, а он не слишком разбирался в ловчих птицах и не мог бы с уверенностью сказать, чем отличается изображенный на гербе сокол от тех, с которыми в Галее ездили на охоту.
— У нас есть предание про юного сына вождя, одного из тех, кто сражался в рядах армии великого галейского короля. Юноша принял учение вашего Странника и остался в долинах... — глаза Астигара так и впились в него: — Что ты помнишь о прошедшей ночи? Если помнишь, конечно.
— Я видел прекрасную деву... — Арно запнулся, раздумывая как бы не навлечь на Росу беды.
— Хорошо. Я велел дать тебе Аскен Еджа, Вино Истины. Я не ошибся: ты — потомок Фальго. И ты не умышляешь пиррам зла. Человек с чистыми помыслами, но без единой капли нашей крови, забыл бы все, что с ним произошло, а тайного врага Аскен Еджа свел бы с ума.
Пока Арно пытался осмыслить заявление вождя, тот продолжил:
— Ихинца — моя дочь.
От изумления у Арно перехватило дух.
— Я... не знал, — выдавил он из себя, прекрасно понимая, насколько жалким было оправдание.
Однако Астигар казался довольным:
— Она вдова, ее супруг отправился служить Илларге, не успев дать роду продолжения. Но Ведающая жизнью и смертью судила, чтобы ваши пути пересеклись. Я оставил решение за Ихинцей. Вы разделили ложе?
Брикасс подобрался, чувствуя, как кровь приливает к щекам, однако не отвел взгляда.
— Да.
— Клан с радостью примет тебя, Арно из рода Сокола.
Вот ведь угораздило! Брикасс проговорил, тщательно подбирая слова:
— Эта высокая честь — быть среди Фальго. Однако я избрал другой путь, нидерра Астигар.
— Не такого ответа я ожидал, — свел брови Астигар. — Куда же ты идешь?
— К морю. Оно — в глубине моего существа. Оставшись, я буду подобен ерромесу-соколу, запертому в клетке.
Вождь смотрел пристально, испытующе. Молчание становилось осязаемым, даже воздух будто сгустился. Наконец Астигар сказал:
— Твои слова исходят из сердца. Да будет так. Для тебя еще не пришло время. Но знай, что Ост терпелив, и всегда дожидается возвращения своих детей. Отныне земли Фальго будут тебе домом.
— Благодарю, нидерра, — наклонил голову Арно. — Сьера Ихинца? Что ждет ее?
— В положенный срок она родит славного воина. По нашим обычаям, он будет считаться сыном Наргина. Пусть тебя не тревожит ее судьба.
Арно мотнул головой. Хотя он был уверен, что Астигар не даст в обиду дочь, и, говоря откровенно, все произошло при не самом добровольном его участии, но он знал, что колдовская ночь останется в памяти.
— А в наших краях есть такой обычай: когда моряк уходит в плавание, он дарит той, что запала ему в душу, подарок. Я не могу обещать твоей дочери, что вернусь, и мне почти нечего подарить ей, разве что вот это... — он снял с мизинца перстень из светлого металла с сине-зеленым камнем. — Слеза Нимы** есть у всех моряков. В Галее верят, что она защищает от зла и невзгод.
Астигар внимательно взял перстень и внимательно его оглядел. Солнце вспыхнуло в гранях Слезы, брызнули бирюзовые искры.
— Благой дар, — улыбнулся пирр. — Я бы мог дать тебе таргу Фальго. Однако таргу можно потерять или ее могут украсть. Сделаю иначе, — он закатал рукав туники, и Арно увидел синюю вязь татуировки на предплечье. — Для непосвященных это лишь еще один дикарский обычай пирров. Но любой из наших верно прочитает знаки. И будет тебе братом.


***

Море Арно увидел с вершины одного из холмов, окружавших Барадос, и обрадовался ему как старому другу, пусть и была лазурь его волн непохожей на привычную глубокую северную синеву.
Город раскинулся по берегам бухты Кармези, Багряной. Черепичные крыши золотило закатное солнце. Важнейший порт Ибера и всего Срединного моря. Корабли на рейде заставили сердце забиться. Арно почти не верилось, что он преодолел бессчетные лиги. Сейчас ему казалось, что все беды остались за хребтами Пиррея. Он потер зудящее предплечье правой руки, по которому вилась татуировка Фальго. Признаться, у него были сомнения, что пирры не станут препятствовать его уходу, однако Астигар держал слово. Арно был рад, что не проехал мимо сорвавшегося в реку коня и помог человеку, достойному называться вождем, хотя и вряд ли доведется еще раз воспользоваться гостеприимством клана. Улыбнувшись, он пустил Дорадо рысью, предвкушая ночлег под какой-никакой крышей, а не под деревом на каменистой земле.
Три года назад ему запомнилась припортовая таверна «У Ринальдо». Чистота, годная еда и комнаты за приемлемую цену. В таверну не гнушались заглядывать капитаны торговых судов и офицеры иберского флота, и он надеялся встретить знакомых или разузнать, не требуется ли кому помощник или штурман. И еще надо договориться о продаже Дорадо.

[Леди Искренность]

Количество загадок на будущее постепенно увеличивается. Удачи парню. Надеюсь, они встретятся и подружатся с другим главным героем.

[Nunziata]

Леди Искренность, с другим главным героем ой там все сложно
они же враги но злая я их буду еще мурыжить