ЛД Осень 19 MissisUlrich VS Liselotte "Стрелы Купидона"

[List]

Violeta пишет:

Наховите лучше Собачья будка или Шарантонская дорога Или Цыганская слобода

Так он об этом не помнит, разве что подсознательно... А о шоколадном времени с блинчиками ныл)))

Violeta пишет:

Плетью и голубым жюстокором?

А про голубой-то я и забыла! Ну вечные ж ценности, куда без них!

japsik пишет:

Интересно, а костюмчик новый, или папаша из сундука достал?

А ботиночки на тонкой подошве - снова одолженые?

[Liselotte]

Светлячок, List, japsik, спасибо за Ваши отзывы.

[Полина]

Liselotte, классно написали))) Читала с удовольствием))

Liselotte пишет:

- Отец... - юноша, собираясь с духом спросил, - я слышал, что в этом самом особняке, на "Судах любви", вы обучали всех желающих галантной науке...

Жоффрей усмехнулся. Разговор обещал быть интересным.

Я так хотела увидеть, как Жоффрей дает советы сыновьям по завоеванию дамы)) Опыт есть, особенно годовой с одной строптивой козочкой. И вот моя мечта в некотором смысле сбылась.
Кантор - молодец. Взял гитару и вперед! Повезло, что пощечины не получил после раскрытия. А ещё он скромняга)) Не назваться Золотом Голосом Королевства, а всего лишь его учеником.

List пишет:

Неправда! Мама была редкий подарок – молчала, в неприятности не лезла, в реверансах приседала! Просто граф тогда толком ее не знал и оценить такое счастье был не в состоянии. Он все об алькове думал, сны видел, да в зеркало смотрел!

Да, потом пыталась спасти мужа, вышла второй раз замуж, дала отпор королю, подняла восстание, взяла в руки оружие, побежала за пропавшим мужем, дала отпор султану, подожгла корадль Рескатора, оставила того с носом... И впрямь, редкий подарочек и в неприятности не попадала. Стыдно, граф, стыдно.

japsik пишет:

Интересно, а костюмчик новый, или папаша из сундука достал?

А до этого холил, лелеял, от пыли очищал, от моли защищал. Всё это в наследство детям.

[Liselotte]

Полина, спасибо)

Полина пишет:

Кантор - молодец. Взял гитару и вперед! Повезло, что пощечины не получил после раскрытия. А ещё он скромняга)) Не назваться Золотом Голосом Королевства, а всего лишь его учеником.

папа преподал пару уроков, а дальше все сам

Полина пишет:

А до этого холил, лелеял, от пыли очищал, от моли защищал. Всё это в наследство детям.

ну так )

[List]

Полина пишет:

потом пыталась спасти мужа

Ну! Подарок же! Тока ленточку в горошек повязать!

Полина пишет:

вышла второй раз замуж, дала отпор королю, подняла восстание, взяла в руки оружие, побежала за пропавшим мужем, дала отпор султану, подожгла корадль Рескатора, оставила того с носом...

Это уже было не в 18)) Граф говорил что маман в том возрасте была не подарок? То есть - непосредственно в Тулузе. Остальное - несчитово.

Liselotte пишет:

папа преподал пару уроков, а дальше все сам

Талант не скроешь..

[Liselotte]

List, брошюрку авторства Шаплена (надеюсь правильно фамилию аквитанского пикап гуру написала) подсунул на самостоятельное изучение и хватит
Ну еще косюмчик молью поеденый из сундука достал

[Полина]

А вот и моя шальная пуля))

Мари-Анж улыбнулась лучам весеннего полуденного солнца, подарившие ей хорошее настроение и предвкушение от встречи с тетей и её детьми. Она вначале и не собиралась в Париж, а на предложение отца твердо ответила, что хотела бы остаться дома со своими братьями. На тот момент это казалось верным решением. Ей было удобнее в Новом Свете в поместье с его обширными пастбищами, на которых там и сям виднелись коровы, и с блещущей на солнце водной гладью то ли озера, то ли речного рукава… Она чувствовала себя свободнее и живее без условностей светского общества.

Медленно протекали дни, полные грусти и одиночества. Родители были вызваны в Квебек и должны были отправиться в столицу на встречу с губернатором, присланным на смену господина Фронтенака. Старшие братья отправились на обучение к господам из Сен-Сульпаса, младший — к сестре, вышедшей замуж за офицера гарнизона в поселке Сен-Арман. Расставание с братьями являлось вынужденной мерой. Нужно было спасаться от дьяволицы Амбруазины, решившей достать Онорину любой ценой, даже если требовалась жестокость или… убийство. Её ненависть лишь усиливалась с годами! Мари-Анж вместе со своими близкими могла пострадать. Она нашла единственный верный вариант — отправить братьев подальше, а самой спрятаться в складском помещении.

И может быть, так и пряталась в страхе и в ожидании приезда родителей, если бы не встреча с Кантором. Он искал младшую сестру Онорину, ту самую рыжеволосую девчушку, над которой висела опасность. Мари-Анж попыталась помочь, рассказала, что видела «их», сообщников Амбруазины. Новость немного приободрила Кантора, он хотел было побежать сразу же за сестрой, но Мари-Анж его остановила. Она предложила немного отдохнуть. Близилась ночь. Самое время лечь и спокойно подумать, где могла бы скрыться Онорина. К тому же, ночью труднее найти человека, не встретив «их». Кантор согласился остаться. Мари-Анж угостила его ломтем хлеба, сосисками и бокалом сидра.

Она легла рядом на свежую солому и невольно залюбовалась кузеном. Его изумрудный взгляд притягивал, а золотистую шевелюру хотелось взлохматить рукой, чтобы ощутить мягкость волос и создать забавный и небольшой беспорядок на голове. Кантор отвел взгляд, а Мари-Анж нервно сглотнула, чувствуя, как бьется сердце сильнее обычного. Что это с ней? Откуда подобные мысли? Откуда это волнение вкупе со смущением? Она, как и все канадские девушки, была смелой и решительной. Она не боялась заливисто смеяться на веселую шутку или подарить поцелуй понравившемся парню. Но сейчас и не подумывала исполнить свои намерения, тем более поцеловать хотя бы в щечку или дотронуться до волос. Мари-Анж подняла взгляд и, чтобы сгладить паузу, а заодно и избавиться от непривычного волнения, спросила:

— Кузен, можно теперь перейти на ты?
— Как хочешь, сестричка, — спокойно ответил Кантор, чуть приподнимая голову.

Несколько соломинок оказались на его волосах. Руки вновь зачесались, но на этот раз чтобы убрать соломинки. Мари-Анж сдержала порыв, хотя заинтересованного взгляда не отвела. Она слышала, что кузен похож на графиню де Пейрак, а значит, и на неё в некоторой степени.

«Наверное, он красив», — подумала тогда Мари-Анж и мечтательно вздохнула.

Вот бы его встретить, увидеть хотя бы одним глазком! Они стали бы красивой, гармоничной парой. Но мысль долго не задержалась. Мари-Анж не привыкла ждать и уж тем более мечтать по десять раз на дню о несбыточном. Се ля ви. Если повезет, то они обязательно увидятся.

Вот и встретились. Радоваться ли этому?

Она снова встала, чтобы принести большую шубу, которой, лежа рядом, они укрылись, поскольку вечерний холод давал о себе знать.

Мари-Анж, решив немного отвлечься, рассказала, что отец предложил ей поехать во Францию, чтобы узнать, как живут молодые люди знатного происхождения. И рассказывая, вдруг подумала, что поездка в Париж не такая уж и плохая идея…

Она с трудом сдержала тревогу. Сейчас Кантор рядом с ней, а что будет, когда он встретится лицом к лицу с «ними» и с самой Амбруазиной? «Завтра будет день битвы», — сказал он, явно на что-то решившись. Мари-Анж промолчала. И не отговоришь! Придется надеяться и молиться. Тем более, Онорина нуждается в помощи. Кантор заснул, и Мари-Анж, доверчиво уткнувшись в его плечо, также закрыла глаза. Не стоит переживать. Он справится, обязательно справится. И пусть ему улыбнутся звезды!

После отъезда Кантора мысли оставить поместье не покидали Мари-Анж. У неё было достаточно времени подумать, взвесить все «за» и «против», чтобы принять окончательное решение. Что её ждало здесь в поместье? Одиночество и возможная участь «старой девы», потому что многие кавалеры просто не привлекали Мари-Анж. А отец не желал бы, чтобы дочь вышла замуж по расчету.

Мари-Анжелина де Лу в свои шестнадцать, а точнее, почти семнадцать лет, не будучи замужем, отвергнув всех своих претендентов и не испытывая призвания к религии, находилась в положении, которое очень скоро могло бы стать трудным. Одновременно она должна была быть и более близкой к детству, и более зрелой, чем подруги, родившиеся и выросшие, как она, в Новой Франции, но которые, начиная с колыбели и кончая браком, воспитывались со строгой установкой на тот жизненный путь, который их ожидал — жен пионеров, основательниц семей.

Здесь годы светского воспитания в расчет не принимались.

Что, если она решится поехать в Париж? Но как быть? Не приезжать же самой во Францию. Слишком опасно и безрассудно.

Не пришлось долго размышлять, Мари-Анж вскоре получила ответ через письмо от графини де Пейрак, которая писала, что отправляется в Париж и будет рада отправиться вместе с ней, Мари-Анжелиной де Лу. Вот так вопрос был решен. Оставалось сесть на корабль и отправиться в Голдсборо к Анжелике де Пейрак и её детям.

Мари-Анж спустилась к шлюпке и, только усевшись, попыталась глазами найти в этой разношерстной толпе знакомые лица. Оказалось трудной задачей. Столько людей ожидало приезда корабля! Казалось, что все поселенцы Голдсборо пришли именно сюда. Мари-Анж уже хотела было спросить у кого-то из них дорогу к графине де Пейрак, как вдруг почувствовала легкое прикосновение к плечу. Обернулась и увидела улыбку Кантора. Он не изменился, всё те же умные зеленые глаза и золотистая шевелюра, как у Мари-Анж и как у матери Анжелики. Природа решила не останавливаться и вылепила три прекрасных образа — Мари-Анж, Кантора и графини де Пейрак. И воистину, не ошиблась!

— Рад тебя снова видеть, кузина, — сдержанно произнес Кантор.

Через секунду подошли графиня де Пейрак и Онорина. Последняя радостно поприветствовала, графиня мягко улыбнулась. Мари-Анж немного смутилась от этой улыбки. Помнится, ещё при первой встрече Анжелика, графиня де Пейрак, поразила не столько сходством, сколько проницательным взглядом изумрудных глаз, заглядывающих прямо в душу, и гордой осанкой. Но в тот же момент она казалась очень близкой для Мари-Анж. Та же непринужденная живость характера и смех, переливающийся колокольчиком. Отец говорил, что графиня де Пейрак была в детстве той ещё озорницей, от проступков которой кормилица с отцом хватались за голову. Мари-Анж кивала, вспоминая, что также любила совершать проделки. Вот ещё одно сходство. Так что не удивительно, что они являются родственниками!

***
Голдсборо показался Мари-Анж приятным уголком природы. Она практически сразу же заметила густой лес, поражающий своим многоцветьем. Темные еловые рощи и огромные сосны вздымали к небу свои сине-зеленые зонты, деревья раскинули длинные ветви и издалека вызывали ассоциации с изумрудными щупальцами. Зелень разливалась и дальше, покуда хватало взгляда, и изящно гармонировала с жилищами поселенцев — добротными, построенными из круглых бревен.

«Я только увидела этот край, как он мне понравился. Кажется, я буду по нему скучать, как и по Канаде…» — подумала Мари-Анж.

— Мы отчаливаем послезавтра утром, — сообщила графиня де Пейрак и улыбнулась, и Мари-Анж поняла, что не только она одна волнуется по поводу скорого отъезда в Париж.

***
Лес манил шелестом листьев и могучими деревьями, но больше всего — прогулками по сочной траве и сбором ягод. Онорина и Кантор решили составить Мари-Анж компанию, чему та была очень рада. Пригласили ещё детей, взяли по корзинке и направились вглубь леса. Мари-Анж собирала землянику, мурлыкая себе под нос песню. Она была счастлива, оказавшись в Голдсборо, и предпочитала не думать о Париже и о светской жизни, которая наверняка будет её ожидать. Потом появятся переживания и страхи, не сейчас в этом зеленом краю, в котором бушует море и возвышаются скалы. Не в Новом Свете.

Острая коряга была очень не кстати. Мари-Анж не только об неё споткнулась, но и порвала чулок и получила порез, который тут же стал кровоточить.

— И как мне удалось? — с досадой вздохнула Мари-Анж.

Она села прямо на траву и осторожно сняла чулок, чтобы осмотреть порез. Было больно, но не смертельно же!

— Что случилось, сестричка? — послышался голос Кантора.
— Споткнулась и получила порез, — улыбнулась Мари-Анж, подняв глаза на Кантора.

На долю секунды встретилась с проницательным зеленым взглядом, полным беспокойства, которое, впрочем, сменилось облегчением и безмятежностью. Мари-Анж смутилась и снова стала осматривать порез. Если бы она подняла голову и пригляделась, то увидела бы точно такие же покрасневшие щеки Кантора.

— Сестричка, давай помогу, — предложил Кантор и, не дожидаясь ответа, поднял Мари-Анж на руки.

От неожиданности Мари-Анж ахнула и крепче прижалась к Кантору. Она встретилась с его взглядом и невольно потянулась к его губам. Желание сиюминутное, которое тут же исполнилось. Мари-Анж ощутила, что Кантор не отстранился, не возмутился смелостью кузины, а с радостью ответил на поцелуй. Было невыносимо приятно. Сердце стучалось сильнее обычного, голова немного кружилась, руки слабели, и Мари-Анж не понимала, как не умерла от восторга прямо здесь на руках у Кантора. Поцелуй дарил несравненное наслаждение. Теперь ясно, чего так желала Мари-Анж ещё при первой встречи с Кантором. Одного единственного поцелуя до дрожи в коленях, до головокружения и, может быть, до нехватки воздуха?

Поцелуй резко оборвался, как, собственно, нежданно и начинался.

— Прости, сестричка, я позволил себе лишнего, — сказал Кантор, отведя взор.

Он отпустил Мари-Анж на землю, аккуратно поддерживая за талию, но взгляд не поднял. Мари-Анж поджала губы, сдерживая непрошеные слезы. Почему-то обращение показалось до боли обидным и неправильным. Сестричка! Вот кто она ему! Обычная родственница и ничего больше. Почему тогда сердце сжимается от грусти?

— Ничего страшного, кузен, — улыбнулась Мари-Анж, попытавшись ответить с достоинством.

И немного получилось! По крайней мере, вздох Кантора за спиной был вполне реальным.

Оставшиеся дни Кантор вел себя безукоризненно: был чересчур вежлив до скрежета в зубах. В первые мгновения Мари-Анж злилась и едко отвечала в ответ, потом гнев поутих, и Мари-Анж стала себя вести не менее безукоризненно.

Зато всего лишь за два дня Мари-Анж успела подружиться с Онориной. Они вместе пекли пироги, играли с котенком, заплетали друг другу косички. Их смех и громкие крики разносились по всему дому, и в такие моменты Мари-Анж ловила на себе проницательный взгляд Кантора. Улыбку и нежность в глазах она не наблюдала, но если бы она резко повернулась…

Ещё Мари-Анж сблизилась и с графиней де Пейрак. Общими точками соприкосновения стали книги и Париж. Последнее очень сильно интересовало Мари-Анж. Она лишь могла представить столицу Франции, короля и его резиденцию. С рассказами графини оживали великолепные картинки: величественное здание с пышными садами, дамы и господа в изящных нарядах, живая музыка, льющейся со всех сторон и наполняющая радостью каждые уголки души. Она волновалась, внутренне сжималась перед своей новой жизнью. В такие моменты Новый Свет ей казался понятнее и ближе самых изысканных садов Версаля.

Потому в день отплытия Мари-Анж не отрывала взгляда от зеленого берега, прощаясь с местом, которым она могла бы назвать своим домом. Что же, теперь её ждет иная жизнь. Интересно, понравится ли она ей?

Корабль уверенно держал курс во Францию в Брест. Слава богу, погода не так уж испортилась, да и штормов в море не наблюдалось. Несмотря на удобство плаванья на Мари-Анж напала хандра. Было тоскливо. Новый Свет всё отдалялся, продолжая жить в сердце Мари-Анж. Больше она не увидит своих братьев и сестру, не сможет прямо босиком побежать вглубь леса, чтобы настроение улучшилось. Теперь её ждала придворная жизнь — балы, охота и знакомство с молодыми людьми. Мари-Анж вздохнула и, поднявшись на верхнюю палубу по короткому трапу, остановилась, держась за поручни. Внизу было море — единственный свидетель её уныния, даже Кантор не обращает внимания. Стал капитаном этого судна и был таков.

Хотя Онорина говорила, что Кантор желает стать младшим офицером королевского флота. В общем, это его призвание и, видимо, занятие, дающее радость. Только почему он также не рад общению с Мари-Анж?

***
И вот настал день, когда нога Мари-Анж ступила на причал Бреста. Было шумно и многолюдно, как и в Голдсборо, только той пестрой зелени не было видно, как и колонистов разных национальностей и веры исповедания. Мари-Анж заметила, как нетерпеливо подпрыгивала Онорина, как графиня де Пейрак оглядывалась по сторонам. Вдруг лицо графини заметно просветлело, и она бросилась в самую гущу толпы. Мари-Анж, стараясь не потеряться, машинально поспешила следом, вспомнив, чего графиня так ожидала больше всего. Встречи с мужем!

Мари-Анж старалась не потеряться. Вело вперед любопытство, навеянное рассказами про графа де Пейрака, в которых он представлялся то милосердным, чутким человеком, то уверенным мужчиной без жалости к врагам. Мари-Анж энергично работала локтями, не отставая от графини, скорость которой стремительно увеличилась. Наконец, они остановились. Графиня бросилась к мужу. Мари-Анж вздрогнула, заметив старые отметины на лице графа де Пейрака. С ними он казался ужасным и несколько жестоким человеком. Настоящий дьявол во плоти! Но для графини де Пейрак эти отметины ничего не значили. Она крепко обнимала мужа, словно держала величайшее сокровище, и со слезами на глазах улыбалась. Её лицо приобрело одухотворенное выражение и заметно просветлело. Граф же полуприкрыл глаза, обнимал в ответ и также нежно улыбался. Лицо с отметинами чуть смягчилось, сделалось не таким ужасным, как показалось на первый взгляд. Мари-Анж подумала, вот истинный лик любви, когда возлюбленные рады друг другу.

На этом фоне встреча Кантора с отцом казалась более сдержанной. Он пожал руку графу и был тут же чуть не сбит рыжим вихрем. Онорина не терпела отсутствия внимания к себе. С криком «Папа!» она порывисто обняла графа де Пейрака со всей своей любовью. Мари-Анж с улыбкой наблюдала за воссоединением семьи. Она была уверена, что у неё будет такая же дружная семья, встреча которой будет также бурно и радостно проходить.

Дорога в Париж показалась такой стремительной. Мари-Анж оглянуться не успела, как оказалась в особняке Бортрейи. Ей даже не удалось толком прийти в себя. Хлопоты просто окружили девушку, не позволяя ни скучать, ни даже усидеть на месте. Наняли учителей, куаферов, швеей, заказали целый ворох платьев разных цветов и разных тканей, назначили в компаньонки графине де Пейрак, рассказывали о светском обществе и о короле. У Мари-Анж голова пошла кругом. Если так все девушки готовятся к придворной жизни, то она им не завидует, а от души сочувствует.

Трудно сказать, чему больше была взволнована Мари-Анж. Встречей с королем? Первым появлением в светском обществе? Король показался Мари-Анж добрым человеком. По крайней мере, он улыбнулся, сделал комплимент и даже тихо прошептал:

— Забавно, чудо вернулось.

Видимо, он был восхищен Мари-Анж. Это необычайно обрадовало девушку. Первое появление в светском обществе ещё больше подняло самооценку Мари-Анж. Нет-нет, а шепот слышался даже за спиной. Придворные восхищались красотой, говорили, что вернулась "та самая роковая маркиза дю Плесси-Бельер". Мари-Анж знала, что прекрасна. Её атласное зеленое платье с кружевным воротником идеально выделяло тонкую девичью фигурку, вызывая у других дам завистливые вздохи, а у кавалеров — восхищенные взгляды. Но Мари-Анж бы слукавила, сказав, что к комплиментам осталась равнодушна.

Потом настал бал. Мари-Анж надеялась, что её пригласит Кантор, но он как воду канул. Она искала его глазами, надеялась увидеть среди разряженных господ. Но Кантора не было. Зато Флоримон никуда не исчезал и даже первым пригласил Мари-Анж на танец.

— Кантор скоро опомнится, — заговорщицким тоном шепнул Флоримон и подмигнул, оставив Мари-Анж в недоумении.

Она махнула рукой на его слова, решив подумать над ними позже. Нужно было сосредоточиться на танце. Не хватало только ошибиться!

— Спасибо, мадемуазель, что подарили мне минуты удовольствия, — улыбнулся Флоримон в конце танца и как бы между прочим погладил ладонь Мари-Анж.

Это невинное движение вызвало мурашки по телу. Мари-Анж смутилась, вскинула голову, чтобы в следующую секунду встретиться с дерзким взглядом черных глаз…

— Сестри… Мари-Анжелина, вы разве не помните, что обещали танец мне? — вдруг раздался рядом холодный голос Кантора…

Флоримон с усмешкой на губах наблюдал за танцем своего брата с Мари-Анж. Достаточно было немного ревности, чтобы соединить два сердца, пораженных стрелой Купидона…

[Violeta]

Оу, мне очень понравилось, особенно финт Флоримона. Написано классно, логично, чувства молодых очень трогательные, и встреча Жофы с Анж - мурмурмур. Намёк на интерес короля - респектище.

[Полина]

Violeta, муурси)) Рада, что сумела свои планы в этой пуле олицетворить

Violeta пишет:

Оу, мне очень понравилось, особенно финт Флоримона.

Не мог остаться в стороне, когда у брату лямур))

Violeta пишет:

встреча Жофы с Анж - мурмурмур.

Мне как раз именно и хотелось мурмурмур, как-никак Жоффрей и Анжелика давно не виделись, успели соскучиться друг по другу))

Violeta пишет:

Намёк на интерес короля - респектище.

Не только Кантор будет напоминать Анжелику...

[List]

Она нашла единственный верный вариант — отправить братьев подальше, а самой спрятаться в складском помещении.

То есть на складе Амбруазина ее не найдет?

Природа решила не останавливаться и вылепила три прекрасных образа — Мари-Анж, Кантора и графини де Пейрак.

Ну, девочка – наш человек! Главное достоинство – скромность!

Придворные строили догадки, откуда «это чудесное создание» пришло

Пришло? Ну да, сие чудо пехом брело до Франции. Когда придворные за ум возьмутся и начнут учить географию?

Король показался Мари-Анж добрым человеком.

Гмм… А с чего это король такой милый, кстати? Свои виды имеет?

Флоримон – супер! А что не так с младшеньким-то? Поцеловались же? Чего он ушел в глухую оборону и полную несознанку?

Полина, очень душевно, лирично и при этом ни капельки не приторно!
Хороший у вас опыт получился! Вы до этого лирику не писали?
Мне понравилось, что они пока не поженились – не фиг так рано. И потом, пока в Париже торчат, Кантор карьеру решил делать! Пусть пока танцуют. И хорошо, что Кантор девушку увидел и в лесу, и при параде!
Благодарю!

[Полина]

List пишет:

То есть на складе Амбруазина ее не найдет?

По канону не нашла.

List пишет:

Гмм… А с чего это король такой милый, кстати? Свои виды имеет?

Просто увидел девушку в зеленом, появилась ностальгия.

List пишет:

Пришло? Ну да, сие чудо пехом брело до Франции. Когда придворные за ум возьмутся и начнут учить географию?

Упс, пойду переправлять. Мерси за тапочек.

List пишет:

А что не так с младшеньким-то? Поцеловались же? Чего он ушел в глухую оборону и полную несознанку?

Поцеловались - полдела. Тем более он вначале не имел виды на Мари-Анж, считал всего лишь "сестричкой", похожей на Анж, это дальше уже стал влюбляться.

List пишет:

Хороший у вас опыт получился! Вы до этого лирику не писали?

Нет, не писала ещё, даже в этой пуле не планировала, само вышло.

[Леди Искренность]

Отлично! Флоримон молодчина, не зря он мой любимчик. Королю уже пора закатать губу и довольствоваться Ментенон.

[Liselotte]

Полина, милая и романтичная история, мне очень понравилось.

Кстати, про интерес короля я думала, когда свою концовку писала, но времени было мало, я решила эту тему не развивать. Но мне очень симпатично, что наши взгляды совпали - ностальгия по молодой Анжелике, но не более того.

За сцену воссоединения семьи отдельное спасибо

[Flo Ri-Mon]

Liselotte, отличный ответ на не менее отличный выстрел MissisUlrich.

Я раньше, когда MissisUlrich поделилась с нами идеей соединить в пару Кантора и Мари-Анж, не слишком верила в этот союз, но у вас Liselotte получилось меня убедить, что такой тандем имеет право на существование. Благо, вы не мучили читателей огромным массивом текста, а разрешили все легко и лаконично. Очень понравились эпизоды с яблоком и беседкой. Такие ностальгические отсылки к канону. Да и возрождение ОВН не может не радовать. А еще очень порадовало перерождение Золотого Голоса Королевства. Очень мне нравится такой трюк в книгах и фильмах, когда некий титул/звание переходит от одного достойного к другому. Тулуза должна всегда иметь своего ЗГК!

[Flo Ri-Mon]

Полина, очень любопытная пуля у вас получилась. Мари-Анж - реинкарнация маркизы дю Плесси Прекрасная идея! Жаль вы не развили ее дальше, я бы с удовольствием почитала. И чуточку не хватило мыслей Кантора про кузину и их поцелуй. А в целом весьма симпатично Порадовала, конечно же, встреча Пейраков. Онорина в своем репертуаре Ну, и Флоримон просто зе бест. Сразу тему просек. Воистину, немного ревности - отличная приправа к любви!