ЛД весна2020: MissisUlrich VS List "Перехитрить кукловода"

[List]

Полина пишет:

(Кстати, надеюсь, и в этой драме он появится, милый мальчик)

Нет

MissisUlrich пишет:

попросим List переодеть Анж ко второй встрече и всех делов-то

Я ее раздену

Светлана пишет:

"Вы звери, господа!"

Совершенно согласна

Julia пишет:

А мне Онорину чего-то жалко стало, и так с такими родителями тяжко по жизни будет, и мужа надо искать, чтобы не хуже папашки был (а где же такого найдешь-то), и матери соответствовать, а тут еще внешность не очень (Анж, между прочим, оспинки вывести собиралась)

ВООООТ!

japsik пишет:

Мне кажется, там такая харизма и самоуверенность в собственной исключительности, что внешность точно не важна. Плюс папин пример перед глазами, он-то явно не красавец, а любим

Угу. Мужик при деньгах в шрамах или баба при деньгах в оспинах - никакой разницы.... В 17 веке на внешность не смотрели, да и в 19 веке, особенно у старины Ги все любили за чистую душу

Violeta пишет:

У неё перед глазами пример родительской любви, думаю, она именно к такой гармонии и будет стремиться, а не к опциям умный, красивый, везде первый и тп.

Ага. Родители, знамо дело у нас без опций - глупые, страшные, везде последние....

Violeta пишет:

И да, где мой любимчик Флоримон?!

Не придет

Так, дамы, я расстроилась, ушла и не приду до апреля. Вы тут всяких скорпионов подсовываете и 20 кг на хрупкие женские плечи вешаете - раз, я совсем в другую сторону думаю - два.

[MissisUlrich]

List, еще можно независимо от твоей концовки последнюю фразу добавить в стиле "и тут вбегает Флоримон" - и все, народ счастлив, скорпион подавился (ему просто стало за себя неудобно), а оспины сами с перепугу зажили...

[japsik]

List пишет:

Мужик при деньгах в шрамах или баба при деньгах в оспинах - никакой разницы.... В 17 веке на внешность не смотрели, да и в 19 веке, особенно у старины Ги все любили за чистую душу

Не, ну понятно, что деньги и красота - это безусловный бонус. Но никак не гарант счастливой жизни. И главное, каким себя считаешь ты сам. Я подозреваю, что, учитывая, как ее баловали оба, то у Онорины с самомнением должно быть все в порядке, несмотря на внешность. Оспинки сглаживаются со временем, маскируются. Леди Искренность, что скажешь? Насколько это трагично для внешности?
Тем не менее, я убеждена, что гораздо важнее, как ты себя позиционируешь, нет?

Вот Сара Джессика Паркер, например, ну она совсем не красотка, яркая внешность, да, но на любителя. Если присмотреться то : большой нос, маленькие глаза, мелкая, ноги коромыслом. Однако в сериале она позиционируется по-другому, и ни у кого не вызывает вопросов такое количество поклонников. Так что внешность, к счастью, по-прежнему не главное ни в 17, ни в19, ни в 21 веке.

List пишет:

я совсем в другую сторону думаю - два

Значит, все идет по плааааанууу

[MissisUlrich]

Поддерживаю, здесь еще важно знать, как ее близкие люди помогали ей преодолеть комплексы (либо не довели до их появления) и обрести как минимум адекватную самооценку. у некоторых комплексы приводят а показной самоуверенности, будем надеяться, что наша барышня просто уверена в себе и знает свои сильные стороны
А ведь действительно интересный вопрос про оспины. По сути, эстетический ущерб в каноне описан плачевно... Насколько реально помочь делу мазями или любым другим средством?

[Леди Искренность]

japsik пишет:

Насколько это трагично для внешности?

Вот воссозданное лицо Робеспьера, он перенес оспу.

В целом, как лицо человека, который в подростковом возрасте перенес тяжелое акне. Это в хорошем варианте. В плохом будет на Ющенко, когда его лицо чем-то приболело похожа.

[MissisUlrich]

Получается, шрамики все равно остались бы, т.е она может быть миловидной девушкой, но не красавицей в классическом понимании, так как проблемы на коже все равно будут заметны вот, собственно, я от этого и оттолкнулась

П.С. хотя, зная Анж, ей достаточно было поплевать на одуванчик, подмигнуть муравью и залепить этим чудо-средством оспинки, чтобы к утру от них и следа не осталось...

[Полина]

MissisUlrich пишет:

П.С. хотя, зная Анж, ей достаточно было поплевать на одуванчик, подмигнуть муравью и залепить этим чудо-средством оспинки, чтобы к утру от них и следа не осталось...

Просто найс! Вот значит лекарский талант.

MissisUlrich пишет:

Получается, шрамики все равно остались бы, т.е она может быть миловидной девушкой, но не красавицей в классическом понимании, так как проблемы на коже все равно будут заметны

Так по канону она переболела оспу девочкой. Мб, если и остались шрамики, то очень маленькими, и не составит труда скрыть их.

[japsik]

Полина пишет:

Так по канону она переболела оспу девочкой. Мб, если и остались шрамики, то очень маленькими, и не составит труда скрыть их.

Вот я тоже к этому склоняюсь. По мне так папины шрамы куда хуже. А оспинки вообще не отталкивают, имхо.

[Gloria]

MissisUlrich,

Мне очень понравилось! Написано стильно и смачно! Особенно понравилось детальное описание внешности и костюмов))). Тонко, обстоятельно, с чувством меры. Вообще какой-то такой атмосферный выстрел! И сама идея интересная!
С нетерпением жду продолжения от List .

[MissisUlrich]

Gloria, спасибо! Очень приятно
чувство меры в описаниях в основном от боязни накосячить и перепутать редингот с кальсонами и ренгравы с вафлями (в моем случае риск весьма велик), но хотелось же ж подарить публике изюма

[Полина]

MissisUlrich пишет:

перепутать редингот с кальсонами и ренгравы с вафлями

Ничего страшного, всего лишь появится еще один рассеянный с улицы Бассейной.

[List]

Что ж, кто сказал, что в жизни нельзя иметь все? Мы изменим тактику, старина Дюруа! Компромат, очевидно, подождет. Он припал к пальчикам в золотых кольцах:
- Жорж Дюруа, мадам, к вашим услугам.

***

Газета «Французская жизнь» апрель 1884
Знаменитый публицист, журналист, барон Жорж дю Руа сопровождал мадам де Пейрак и ее дочь Онорину во Дворец промышленности на выставку современной живописи. Анжелика де Пейрак выразила восхищение полотном Оливье Бертена «Купальщицы», мадемуазель де Пейрак пожелала иметь «Мечтательницу». Месье дю Руа незамедлительно приобрел обе картины.

Газета «Перо», апрель 1884
Сегодня в театре «Замок ада» все желающие могли посмотреть, оценить и принять участие в проведении физических опытов доктора Жака Ревеньи. Среди присутствующих узнали светского повесу Пегилена де Лозена, актрису оперетты Полин Ринье, Онорину де Пейрак, дочь известного химика Жоффрея де Пейрака, перфекта полиции Франсуа Дегре и публициста Жоржа Дюруа.

Газета «Французская жизнь» май 1884 года
Онорина де Пейрак, одна из завидных невест Парижа, выиграла второе место в гребной гонке на Сене. Соревнования начались в семь утра и продолжились до полудня. Мадемуазель де Пейрак продемонстрировала удивительную стойкость и выносливость, все это время оставаясь на веслах. Ей был вручен серебряный кубок от организаторов и две корзины ее любимых орхидей от поклонника, пожелавшего остаться неизвестным.

Газета «Фигаро» июнь 1884
На Елисейских Полях открыт летний цирк и в этот раз среди акробатов, канатоходцев и глотателей огня, присутствующие развлекались, глядя на новое экзотическое животное – жирафу. Хозяин цирка месье Седу рассказал, что приобрел эту длинношеею диковинку в Африке и доставить в Париж Эсмеральду (он дал такое имя жирафе) ему стоило огромных затрат. Присутствующая на представлении Онорина де Пейрак, дочь коммерсанта-миллионера Жоффрея де Пейрака, с возмущением заявила, что считает подобные действия жестокостью по отношению к животным. Ее поддержал наш коллега Жорж Дюруа в своей статье «Вспомним о братьях наших меньших!» Читайте на 5-ой полосе нашей газеты.

***

…На темно-синем шелке портьеры вспыхивали пылинки под солнечным лучом, голову кружило крахмальное похрустывание постельного белья и запах орхидей у изголовья.
- Сегодня приятель рассказал забавную историю, - теплая ладонь погладила девичью спину, прижимая к лопаткам мягкое кружево сорочки, - оказывается, ваши женские булавки возмутительно откровенны. Один бедняга, одаривая вниманием подругу, не обратил внимания что мадемуазель забыла эту финтифлюшку в спальне. А чуть позже в этот же день к нему заглянула еще одна подруга…
- … и нашла у кровати не свою финтифлюшку, – в тон ему протянула девушка, перебрасывая длинные рыжие косы на грудь, - после чего дамы, поболтав с помощью булавок, встретились, подружились и как-то раз заглянули к твоему приятелю вдвоем за вниманием?
- Нет, всего лишь дали ему отставку в один день, час и в одинаковых письмах, - женское ушко погладил мурлыкающий смех, от которого в мочке качнулась бирюза на золотой нитке, - но должен признать, Рене, мыслишь ты интересно.
Онорина тоже рассмеялась, запустив пальцы в его русые волосы…

***

Потолок и стены просторной комнаты были обтянуты лионским шелком. Сумрачно-серая, с пепельным узором ткань вспыхивала жемчужно-розовыми искрами от прикосновения солнечных лучей и светилась мягким перламутром, когда вечерами зажигали лампы.
Мебели было немного – две кушетки, обитые золотисто-розовой тканью, такой же пуфик перед туалетным столиком, большой овальный стол, на котором разместилась батарея всевозможных флаконов и шкатулок. Немного дальше стоял письменный стол простой английской работы, усеянный разбросанными бумажками, сложенными письмами и разорванными конвертами. В глубине комнаты мерцал зеркалами резной палисандровый гардероб.
Здесь Анжелика де Пейрак отдыхала, писала и вообще проводила время, когда оставалась одна. Сейчас, выбирая платье к ужину, женщина была взволнована – Жорж Дюруа, который сегодня ужинал с ними, был ей неинтересен. Внешность заурядная, талантов – кот наплакал, да еще и прозвище это… «Милый друг». Что в нем милого? Женщина кокетничала с бароном скорее по привычке, не особенно стараясь понять, что именно стоит за его регулярными посещениями, взволнованными взглядами и широкими жестами, такими как покупка картин. «Купальщицы», безусловно, весьма украсили ее спальню, а картина, которая понравилась Онорине, как там она называлась? – маленькую гостиную, но в целом месье Дюруа не представлял никакого интереса, несмотря на его многообещающую карьеру, очаровательную манеру одеваться и непринужденные манеры. Онорина, казалось, была довольна его обществом - с удовольствием принимала подарки, смеялась, ездила верхом, но они знакомы всего пару месяцев, к чему спешка? Однако, если Жоффрей пригласил его на обед без Онорины и после встречи с Дегре, это могло означать только одно – проверка Милого друга, как будущего жениха единственной дочери.
- Дорогая, вы готовы?
Любимый муж, сидел, откинувшись на подушки кушетки и щелкал ногтем пальца по набалдашнику трости, куда, согласно последней моде, были вставлены часы.
- Еще пять минут. Жоффрей, вы уверены, что необходимо подвергать этого несчастного суровой атаке вашей отцовской любви? Он ведь еще даже не просил руки Онорины!
- Он маячит у меня перед глазами последние три месяца, пять дней в неделю. Могу предположить два варианта – наглец влюблен в мою жену или желает получить приданое моей дочери.
- Вариант, что он влюблен в дочь, вы не рассматриваете?
- Хотел бы я ошибаться, но информация, которую собрал Дегре, не дает мне возможности верить в то, что у этого месье в наличии человеческие чувства.
- Жоффрей, своей заботой вы разгоните всех ее молодых людей. Как действующих, так и потенциальных. Вспомните сына губернатора Акадии!
- Моя дорогая, вы шутите? Я нежно люблю нашего доброго друга Виль Эрве, но он умудрился назвать сына Керубино! Вы представляете себе Онорину замужем за этим опереточным персонажем с глупым именем, ужасными манерами и категорическим нежеланием жить в столице?
- Кузен Лозена?
- Бездельник, просадил все деньги на бегах, к тому же полное отсутствие слуха – серенады, которые он хрипел у нас под окном были отвратительны!
- Ваш юный друг Сербало? Он был так влюблен!
- Он всегда влюблен. Безумно, безнадежно, ровно до того момента, пока предмет его страсти не ответит взаимностью на шелковых простынях. Ровно через месяц снова влюблен, но уже в другую. Поверьте, я знаю, что говорю, именно я учил его... Впрочем, это неважно! Важно то, что Онорина ни одного из них не воспринимала всерьез.
- Насколько я помню, один все же был.
Лицо Пейрака дернулось, он нервно щелкнул пальцами, как делал всегда, когда беседа переступала грань светского разговора.
- Вы о своем племяннике? Вот какая уже разница? Анжелика, вспомните, я отнюдь не был настроен против их брака. Но вашему Шарлю-Анри было двадцать два года, он только вернулся из Лондона, писал какие-то странные рассказы, которые никто не желал издавать и хотел ввести Онорину в этот богемный круг. Я безгранично уважаю виртуозов пера, но дорогая, вспомните Жорж Санд и ее скандальную репутацию. Вы слышали о болезни Мопассана? О скандале вокруг Золя? А бурная жизнь Мэри Шелли, отголоски о которой к нам прилетают через океан? Неудивительно, что инцест и суицид – основа ее романов.
- Жоффрей, что за глупости! Всего один роман! Я его, правда, не читала…
- Онорине было всего шестнадцать лет! Мы вернулись из Америки, вы только убедили ее сесть по-дамски в седло и укладывать волосы в прическу, а не украшать их перьями! И тут появляется этот бледный, чахлый блондин, без работы, практически без средств, который скрестив руки на груди, цедит мне сквозь зубы, что обеспечит будущее моей дочери за счет каких-то историй о приведениях. Если б он хотя бы стихи писал!
- Он писал. Просто вам не сказал об этом, - улыбнулась Анжелика, выбирая украшения. Она помнила светловолосого мальчика – дерзкого, отстраненного, неприступного, так похожего на ее кузена. Мадам де Пейрак сама не знала, почему симпатизирует племяннику. Жоффрей был прав, объективных причин для хорошего отношения к юноше не было - ни денег, ни работы, ни планов на будущее, ни приятных манер. Только глаза. Голубые бельеровские глаза, которые били льдом любого, кто смел подойти слишком близко, задать вопрос слишком личный, улыбнуться слишком ласково. Любого. Кроме Онорины.
- Я всего лишь предложил ему подождать пару лет до совершеннолетия невесты, - Пейрак раздраженно пожал плечами, - оставим этот бессмысленный разговор, душа моя. У нас впереди ужин и знакомство с новым кандидатом. Проверим, что именно его интересует – наша дочь или мои миллионы. О! Вы прекрасны, мадам!
Анжелика бросила последний взгляд на себя в зеркало, расправляя складки на юбке. Мягкая ткань цвета бордо, эффектная вышивка – цветы и бутоны того же оттенка с мелкими жемчужинами, скромное декольте, на рукавах - полоска кружева цвета слоновой кости. Это платье идеально подойдет для белой гостиной, где сервирован обед. Шторы в комнате уже задернуты, светильники зажжены в той последовательности, о которой предупреждена Марго, а значит, цвет лица хозяйки дома будет бесподобен. После того, как ей исполнилось пятьдесят, мадам де Пейрак пришла к выводу, что не стоит пренебрегать маленькими женскими хитростями, которые помогают сохранить привлекательность в глазах мужчин. Особенно, если рядом ослепительно молодая дочь. Женщина закрепила в волосах жемчужный эгрет и положила ладонь на руку мужа.
В дверь постучали, вошла горничная и вручила графу записку. Пейрак вздохнул.
- Я нужен в лаборатории, у меня в запасе около получаса. Если ваш Милый друг опоздает, придется быть с ним кратким.

***

Жорж Дюруа ожидал многого от обеда с родителями своей будущей жены. Правда, он затруднялся сказать – чего именно.
Три месяца, проведенные с мадемуазель де Пейрак убедили Жоржа - Онорина совершенно не в его вкусе. Он предлагал обед в ресторане и поездку на лавандовые поля – она тащила его в муниципальный морг для неопознанных покойников и катакомбы, чтобы там в полночь послушать «Пляску смерти» Сен-Санса. Звал в цирк - девушка чуть не рыдала, увидев ту глупую жирафу. Дюруа тогда тиснул во «Французскую жизнь» статью о животных с предложением собрать средства для определения ее в Ботанический сад. Газета в ту неделю разлетелась за пару часов, типографии заказали дополнительный тираж. Приглашал на прогулку по сене – выяснялось, что Онорина уже записана на соревнования по гребле. Каждый раз, общаясь с ней, он чувствовал, что утыкается в стену, изрисованную непонятными узорами и каждый раз в этих узорах появлялась новая линия. Жорж не понимал, что чувствует, гладя на узкое, обсыпанное пудрой лицо с резкими чертами, на дерзкие наряды - «на грани экстравагантности», выслушивая странные, но порой действительно оригинальные суждения о повседневных вещах. Онорина раздражала, напрягала, но одновременно забавляла и интриговала – с ней было громко, хлопотно, непонятно, но не скучно. И Жорж решился – он сделает предложение. Экстравагантная, богатая, неглупая, пусть и некрасивая жена станет прекрасным дополнением его образу – он настолько силен и самодостаточен, что может себе позвонить даже такую.
Передав цилиндр и перчатки горничной, Жорж Дюруа переступил порог маленькой белой гостиной, в которой (по слухам) Пейраки принимали лишь хороших друзей и едва сдержал жест восхищения.
Гостиная светилась всеми оттенками белого цвета. Прозрачные белые пионы и королевские, белоснежные розы, торжественно-белая скатерть и матовый белый фарфор, приторно белые диваны и роскошный свело-серый ковер с темно-белым узором. Стены украшали картины, в которых, терзаясь сомнениями, Дюруа опознал полотна скандальных нынче импрессионистов.
- Рада вас видеть, Милый друг, - к мужчине подошла Анжелика.
«Как жаль, что Онорина не обладает вкусом и внешностью своей несравненной матери», - вздохнул Жорж, отодвигая губами гранатовые цветы на браслете, украшавшем запястье хозяйки. Мимоходом вспомнил, что дочь, в отличии от матери, никогда не зовет его этим прозвищем.
Обед проходил чудесно – в общих чертах барон и графиня обсудили новую выставку, новый роман Золя, Жорж пригласил Анжелику с дочерью на скачки в ближайшую пятницу. Пейрак поинтересовался ситуацией на рынке прессы, уточнил предпочтения барона на политической арене, мужчины оценили новику – электрический вентилятор Эдисона, компактный, удобного размера, вспоминая похожие изобретения времен Древнего Египта. Дюруа подумал, что миллионер оказался интересным собеседником, предупредительных хозяином и главное, относился к публицисту без каких-либо предубеждений.
- Месье Пейрак, картина над камином, это ваш родственник?
- Это Раймон VI, граф тулузский. Один из героев, защищавших мой родной город во время альбигойского похода Симона де Монфора.
- Припоминаю, - кивнул Жорж, - кажется, он обещал Папе войну с еретиками и не выполнил общения. Обещал ему несколько своих замков, но тоже не отдал. У него было то ли три, то ли четыре жены и все умирали в юных годах.
Наводя справки, прилежно спаивая информаторов, Дюруа узнал, что южане, трубадуры и альбигойские походы – любимая мозоль Пейрака. Стоит хоть слово сказать против тулузских графьев, как со стороны миллионера незамедлительно грянет месть. Жоржу были безразличны южане, северяне и стенобитные орудия, он хотел знать, как выглядит отец Онорины в гневе. Важно четко понимать последствия, если переступишь границы с будущими родственниками.
Граф сложил губы в улыбку сытого людоеда и поправил запонки на манжетах:
- Месье Дюруа, я не желаю ходить вокруг да около, это утомительно. Лет пять назад, возможно, но не сейчас. Потому заявляю вам – даже не мечтайте, что сможете получить мою дочь. Ни в жены, ни иным способом.
- Что заставляет вас думать, что я хочу этого?
- Ваши более чем частые визиты, на мой взгляд, могу преследовать цель скомпрометировать либо мою дочь, либо мою жену. Надеюсь, не стоит объяснять, что ни первый, ни второй вариант меня не устраивает. Дело не в вашем происхождении или материальном достатке, хотя, не уверен, что вы обеспечите Онорине привычный для нее уровень жизни. Дело в вашей очаровательной биографии, которая, увы, совершенно не прельщает меня.
- Я честно работал и всего добился сам!
- Из того что вижу я, за вас бОльшей частью трудились другие. Вы начали свою карьеру в одной из заброшенных крепостей Алжира, где вдоволь поиздевались над арабами. Через пару лет приехали в Париж, работали репортером в газете «Французская жизнь», приобрели себе дворянский титул, как вас называть полностью – Проспер-Жорж дю Руа де Кантель?, женились, от репортерства перешли к публицистике (опустим, что при этом ваши коллеги почему-то упоминают талант вашей жены Мадлен). Ваши статьи помогли сместить министра иностранных дел, его должность занял некий Ларош-Матье, который пожаловал вам орден Почетного легиона. Но этого министра вы тоже сместили, застав в недвусмысленной ситуации со своей женой. Скандал, развод, раздел имущества и вот министр в отставке, вы в разводе, деньги в банке. Я восхищен вашим талантом, месье Дюруа.
- Вы слишком добры, месье де Пейрак, - Жорж задумчиво рассматривал шрамы на щеке собеседника.
-Безусловно, - кивнул Жоффрей, - милая, попроси, пожалуйста у Сюзанны кофе для меня.
Дождавшись, когда жена покинет гостиную Пейрак повторил:
- Безусловно, я слишком добр. Я ведь не уточнил, что вы поставили ультиматум вашей бывшей жене – она может принять наследство лишь если половину денег передаст вам. Я не упоминаю об избитой женщине, которая вся в крови уезжала из ваших комнат по адресу: ул. Константинопольская 127. Или о том, что обличив жену в измене, вы, играя в оскорбленного любящего мужа, сами посещали пару своих постоянных любовниц, бордель, да еще и примеривались, кто вам больше подойдет моя дочь или Сюзанна Вальтер? Я не буду обсуждать эти нюансы ни с моей женой, ни с дочерью. Я убежден, что достаточно будет сообщить вам - выйдя за вас замуж Онорина не получит ни франка из своего приданого. Будущее, возможно и принадлежит таким пройдохам как вы, сударь, но разрази меня гром, если я добровольно стану помогать в этом. О, милая, спасибо за кофе, прости, уже не успеваю. Прошу прощения, барон меня ждут в лаборатории. Всего доброго.
Граф де Пейрак поцеловал руку жене, кивнул гостью и покинул гостиную. Анжелика повернулась к Дюруа, объясняя, что у мужа очень напряженный рабочий график, учитывая все сферы его деятельности. Жорж согласно кивал, упорядочивая в голове мысли. Итак, теперь он уверен, что слабое место Пейрака – его дочь. Рассказы девчонки подтвердились – отец готов на что угодно, лишь бы его малышку не обидели, это написано у него на лице. И после этого миллионер бросит несчастную на произвол судьбы, если та решит выйти замуж? Глупости. Значит, нужно заручиться согласием мадемуазель. Обвенчаться. И поставить графа перед фактом. Может и не удастся после такого получить благосклонность графини, но в конце концов, у него есть Кло, которая любит даже после оставленных им синяков, он сделает все, чтобы Анжелика стала его, а если не получится… Он получит с Онориной более двадцати миллионов, мадам де Пейрак не стоит таких денег. Важно лишь согласие Онорины. А оно у него в кармане!

***

Кафе на бульваре Монпарнас шумело разговорами, благоухало тушеной уткой в красном вине и выпечкой с кремом и фруктами.
- Месье дю Руа? - Жорж отложил газету и смерил взглядом высокого, привлекательного брюнета в черном цилиндре и кипейно-белых перчатках. И этот сопляк – директор нового издательства? На вид тому лет двадцать. Хотя нет, если присмотреться, он кажется постарше.
- Месье Ледоль? Чем могу служить?
- Месье, мы хотели бы предложить вам написать книгу, - брюнет придвинул стул и жестом потребовал меню, - наше издательство открыто всего неделю, специализируемся на публицистике, вот моя карточка, вот наши буклеты. Сейчас большой интерес представляет тема Алжира, но все что пишут о нем это обычно природа, прекрасные девушки и волнующие закаты. Меня же волнует жизнь наших солдат в крепостях Африки, которые они охраняют во избежание бунта со стороны арабов.
- Зря волнуетесь, месье Ледоль, ничего там интересного. Провиант скудный, с поставками воды передои, наши офицеры зачастую опускаются до воровства скота, лишь бы иметь свой ужин. При том, что сидели без обеда и завтрака.
- Вот! Именно это то, что нам надо! – глаза Ледоля загорелись восторгом, - вы только представьте, как сильна будет эта книга, какой фурор она произведет! Мы обвиним правительство, которое требует от солдат победы вопреки здравому смыслу! Воспоем наших вояк, которые гибнут от голода и жажды в нашей же колонии! Это будет не просто красиво написано, вы всегда пишите красиво, это будет политически выверенный ход, ваше имя станет известно стране! Соглашайтесь, месье дю Руа! После такого успеха вы сможете баллотироваться в парижский парламент!
Жорж с возрастающим интересом слушал щебечущего издателя. А ведь он прав. Еще никто не бросал вызов государству, никто не обвинял его в пренебрежении своими гражданами, никто… Дюруа поежился, предпочитая не заканчивать фразу. Написать книгу, целую книгу о том, как тяжело офицерам, а тем более солдатам там, вдали от прохладного Парижа, с его кофе, отбивными, театрами, возможностями, наконец! Он заступится за младшие чины, значит, будет выглядеть ответственным, заботливым и…
- Месье дю Руа, это размер вашего гонорара, - издатель подтолкнул к нему салфетку с цифрой, радующей количество нулей. Помните, нас интересуют подробности. Количество оружия, солдат, время, место, маневры, слабые места. Впрочем, что я вам рассказываю, вы все знаете лучше меня! Буду ждать известий.

***

... Она сидела на подоконнике, забросив юбку на плечо, пиная босыми ногами теннисную ракетку и размазывая по губам шоколад. Услышав, как в замке повернулся ключ, метнулась к двери.
- Счет 50х42! Я лучше всех играю в лаун-теннис в нашей семье! Побежденный брат презентовал мне конфеты, шампанское и Султана!
- Флоримон смог расстаться с этим конем? Он растет в моих глазах, - усмехнулся мужчина, сцеловывая с губ Онорины остатки трюфелей, - мадемуазель, вы съели все конфеты? А я принес пирожные.
- Давай сюда! Уууууу! Почему не с карамельным кремом? Открывайте шампанское, сударь! Я купила у Ворта новые перчатки, смотри – цвет как твои глаза!
- Рене, а что это?
- Это? – девушка закинула ногу на стол туалетный столик, смахнув на ковер коробки. Золотистый чулок был украшен бордовой вышивкой – листья и цветы чертополоха, - нравится?
- Безусловно. Такие чулки носят падшие женщины в соответствующих заведениях, - хмыкнул молодой человек, снимая с подруги туфельку.
- Мне не стоит спрашивать, откуда у вас столь глубокие познания в этой щекотливой области, месье?
- Не стоит, мадемуазель, не стоит. Кстати, у меня для вас есть чудесная новость! ...

[List]

***

- Месье Дюруа, я устала и хочу отдохнуть!
- Мадемуазель де Пейрак, я готов везти вас на край света! Извозчик, улица Маре…
- О, Боже! Что в слове «отдохнуть» для вас непонятно? Мне нужна кровать, вода и обед! Пока мы доедим до улицы Марэ в этой колымаге, я погибну от обезвоживания! А что это за улица, кстати? Константинопольская? Прекрасное название, мой отец одно время увлекался востоком! Но, умоляю, скажите, нет ли поблизости …? Я согласна на все, лишь бы просто сесть! Умоляю вас!
- Извозчик – Константинопольская 127! Прошу учесть, что место куда мы направляемся, более чем скромное, а то что мы застряли в этой части города целиком ваша вина – я предлагал послать за виноградом слугу, а не идти искать этот рынок самостоятельно, да еще и пешком!
Через несколько секунд Дюруа, поддерживая под локоть Онорину, переступил порог столь памятной ему квартиры из двух комнат на нижнем этаже. После того как он покинул ее, оставив на ковре Клотильду, обливающуюся кровью, Жорж был здесь всего раз – когда работал над заказом из издательства о крепостях в Алжире. Кстати, нужно будет забрать бумаги и доработать.
Онорина сбросила ботинки на протертый ковре и в одних чулках побежала осматриваться. Эта странная привычка – ходить дома без обуви его удивляла. Впрочем, он подумает об этом позже, когда дочка одного из более чем успешных коммерсантов Парижа встанет с его кровати. Что?
- Это ваша квартира? – с интересом вскинула глаза Онорина, раскинувшись на широкой кровати под голубыми занавесками.
- Да, я живу здесь. Иногда, - Дюруа замешкался, - все собираюсь снять дом, однако.
- Это замечательно, ведь жить в такой тесноте, - дочь миллионера пренебрежительно повела рукой, но тут же спохватилась, - в любом случае, здесь очаровательно! Месье дю Руа, давно хотела у вас спросить… Вы верите в любовь?
- Безусловно, мадемуазель де Пейрак, - скопировал он ее тон.
- А в вечную любовь?
- О, вот это вряд ли. Однако допускаю, что любовь может перейти в длительную привязанность, в тесную, основанную на взаимном доверии дружбу. Физическая близость лишь скрепляет союз сердец.
— Думаю, мои родители не согласились бы с вами в вопросе вечности, а вот в остальных нюансах уверена, вы бы нашли в них единомышленников. Действительно, любовь — это единственная радость в жизни. Пока она длится, мы должны быть благодарны Творцу. Увы! Мы сами часто и портим ее, предъявляя слишком большие требования.
- Возможно, но счастье видеть рядом, держать за руку, дышать воздухом…
— Это очень мило, но, у меня не столь платонические наклонности, - улыбнулась Онорина, глядя ему в глаза. Мужчина дрогнул, в три прыжка пересек комнату, упал на колени перед кроватью, ощутимо ударившись лодыжкой о столбик.
- Онн, моя маленька Он…
- Не стоит, - в голосе девушки мелькнула насмешка, - не очень люблю это прозвище.
Жорж на миг замер, раздумывая, как преобразовать столь длинное имя. Не сообразив ничего подходящего, продолжил:
- Могу ли я надеяться?
- На брак со мной? Безусловно! Я согласна, - кивнула невеста с многомилионным приданым, поправляя рыжую прядь.
- Онорина, я счастлив, я горд, я…
- Вы не могли бы принести мне стакан воды? – девушка смотрела на него умоляющими глазами, румянец проступил даже сквозь слой пудры, и Жорж понял, как тяжело давался ей этот якобы легкомысленный разговор и, помимо воли, восхитился. Держать лицо в такой момент это догогО стоит! Она будет великолепной женой для политика!
- Конечно, сейчас, одну минуту!
На кухне не было ни лимонада, ни вина, только бутылка теплого пива и в дальнем углу буфета такой же теплой воды! Проклиная себя за несообразительность и за то, что не распорядился приготовить квартиру заранее, Жорж нацедил стакан и бросился обратно в комнату.
Онорина, судя по всему, уже пришла в себя, она ушла из спальни, стояла рядом с письменным столом, и задумчиво перебирала разбросанные на нем перья.
- Онн, моя маленькая Онн…
- Прошу, не называйте меня так, - в черных глазах сверкнул привычный огонек, в голосе – знакомая издевка, - так зовут меня мои братья, а с вами, месье, я надеялась на несколько иные отношения.
Дьявол возьми эту чертовку, разозлился Дюруа. Она думает, что будет крутить им как пожелает, а он и слова не скажет? Он будет звать ее как захочет, говорить ей что хочет, а за водой для них обоих станет ходит горничная! Жорж швырнул стакан об стену и за подол юбки рванул девушку к себе. Плевал он на ее отца, если Онорина согласилась, Пейрак будет вынужден принять решение дочери!

В дверь громко постучали, но Дюруа не услышал, его губы увлеченно знакомились с ямочками на локтях у новообретенной невесты, руки исследовали на удивление тонкую талию. К сожалению, стук повторился и довольно настойчиво. Мужчина скривился.
— Кто там?
— Именем закона — отворите!
— Кто вы такой? — разозлился Дюруа.
— Полицейский комиссар. Отворите, или я прикажу выломать дверь.
— Что вам нужно?
— Если не откроете, мы выломаем дверь, —повторил голос совершенно спокойным тоном и вот это уже не понравилось публицисту.
Онорина бросила настороженный взгляд на жениха, отошла в дальний угол комнаты, приводя в порядок платье.
На дверь сильно надавили плечом, старый замок не выдержал, вырванные винты отлетели. Жорж едва успел отскочить, а то бы на него не упали бравые полицейские в синих мундирах. Кажется, что-то подобное он уже наблюдал, мелькнуло в голове публициста, но разбираться с воспоминаниями было некогда.
- Сударь, по какому праву…?
- Вы месье Проспер-Жорж Дюруа, публицист, журналист газеты «Французская жизнь», да, и барон еще, кажется? - не дожидаясь ответа комиссар сделал жест рукой, - вы арестованы по обвинению в шпионаже и государственной измене.
- С какой стати?
- Вы решили сдать одну из оборонных крепостей в Алжире, занятую и охраняемую нашими доблестными французами этим арабским колонистам, - комиссар скривился, - вот документы, позволяющие нам провести обыск, вам все подробно объяснят в комиссариате.
Жорж в недоумении смотрел, как полицейские переворачивают его скудную мебель. Измена? Смешно, он не имел дела с военными, с Алжиром уже несколько лет! Он бы в жизни ничего не передал арабам, вот обобрать их до нитки – пожалуйста, а передавать им военные секреты? Какая глупость, араб, это даже не человек, это законная добыча солдата, как те же бараны или куры, или….
Перед его лицом помахивали листами, исписанными его почерком:
- Итак, я ослеп или я вижу здесь план крепости, перечень орудий, фамилии французских офицеров?
- Что за чушь, сударь!
— Милостивый государь! Прошу вас, не вынуждайте меня прибегать к насилию. А кто эта мадемуазель?
- Вас это никоим образом не касается!
Онорина повелительно протянула руку, призывая к тишине. Как ни странно, ее послушались.
- Вы, месье, вы? Вы изменили нашей прекрасной Франции? – голос девушки задрожал рыданиями.
— Послушай, Онн, моя маленькая Онн, позволь мне объяснить тебе! Я не виноват… Я встречался с издателем… мне заказали книгу… я хотел обеспечить наше будущее…
- Будущее? Вот это – наше будущее? – Онорина вдруг заговорила спокойно-размеренно, лед в голосе резал кинжалом, - благодарю, такое будущее мне ни к чему. Господа, я могу быть свободна? Вот моя карточка, а сейчас позвольте вас покинуть, будьте так любезны.
- Онн…!

***

Газета «Перо», 6 августа 1884 года
Журналист газеты «Французская жизнь» Жорж Дюруа был арестован по обвинению в государственной измене и препровожден в тюрьму Санте. Он обвиняется измене и шпионаже в пользу колоний Франции.
Два дня назад специалисты разведывательного бюро при генеральном штабе доложили военному министру генералу Серье, что в выброшенных бумагах алжирского военного агента в Париже полковника Расу-Заки Усмана найдена бумага, без числа и подписи, в котором адресат извещался о направлении ему секретных документов. К документам прилагался план крепости, занятой французами, перечень имен французских военных, охранявших ее, оружие, боеприпасы, информация о снабжении водой и провиантом, а также день и время, в которые арабские солдаты могли безнаказанно захватить французскую крепость и устроить там кровавое побоище. Серье отдал приказ начальнику генерального штаба, генералу Менье и его помощнику генералу Лидо - во что бы то ни стало разыскать изменника. Когда стали сравнивать почерк писавшего с почерками вышедших в отставку французских офицеров, подозрение пало на бывшего унтер-офицера Жоржа Дюруа.

Газета «Французская жизнь», 8 августа 1884 года
Сегодня при закрытых дверях пройдет судебное заседание по обвинению бывшего унтер-офицера Жоржа Дюруа в государственной измене. Журналисты не смогут ознакомиться с документами, ввиду их полной секретности

Газета «Фигаро», 10 августа 1884 года
Суд признал Жоржа Дюруа виновным в шпионаже и государственной измене и приговорил к разжалованию, гражданской казни и пожизненной ссылке на Чертов остров во французской Гвиане.

Газета «Перо», 12 августа 1884 года
Сегодня на Марсовом поле состоялось публичное разжалование и гражданская казнь бывшего унтер-офицера, бывшего журналиста, лже-барона Жоржа Дюруа. Изменника привязали к позорному столбу, под барабанную дробь был оглашен приговор, над головой Дюруа была сломана шпага, с груди сорван орден Почетного легиона. Взбешенная толпа кричала: «Смерть предателю». Состояние месье Дюруа будет передано французской казне.
В следующем номере нашей газеты читайте: Предатель Дюруа. Наш журналист Жан Ледоль расскажет все о жизни и карьере шпиона.

***

- Мадемуазель Онорина, вам подать завтрак?
- Нет, благодарю, Марго, я спешу. Родители уже встали?
- Да, они пьют кофе в маленьком кабинете.

Девушка бросила последний взгляд в зеркало, убрала рыжий локон за ухо, расправила черный воротник-стойку. Платье модного оттенка «мокрый песок» отличала обаятельная строгость – вертикальные складки на груди и черные бархатные вставки, отороченные кружевом, сообщали лицу серьезное выражение, в то время как крупные металлические пуговицы с отчеканенными на них гроздями рябины и слегка укороченная юбка привлекали внимание к тонкой талии и щиколоткам в модных ботинках. Подмигнув своему отражению, нежная дочь толкнула дверь в кабинет, где родители, не торопясь пили утренний кофе в компании с газетами и выпечкой.

- Добрый день, папА, маман, хотела сказать вам, что сняла домик на бульваре Сен-Жермен и переезжаю туда к концу недели.
Фарфоровые чашки, изрисованные пастушками, звонко ударились о такие же блюдца. Жоффрей вскинул бровь, Анжелика с легким недоумением подняла глаза на дочь.
- Прости, милая, что?
- Я переезжаю. Буду жить отдельно.
- В твоем возрасте? Не будучи замужем? Без компаньонки? Но почему? Тебе плохо с нами? – судя по выражению лица, мать все еще не могла собраться с мыслями.
- Неплохо, просто хочу жить самостоятельно.
- И как именно? – в голосе отца скользнули хорошо знакомые нотки, предупреждающие о том, что сейчас на собеседника в самой корректной форме низвергнутся около сотни аргументов «против».
- Есть пара идей, - расплывчато протянула дочь, примериваясь к булочке. Краткость, Онорина, краткость. Кто-то из писателей сказал, что именно она – сестра таланта. Никаких споров, никаких убеждений, никаких развернутых ответов на вопросы. Ты еще молода и неопытна, ты не выстоишь против такого сильного противника.
- А почему ты думаешь, мы тебе это позволим? – в глазах Жоффрея светился неподдельный интерес.
- Потому что сейчас вы ничего не сможете сделать чтобы мне это запретить, - улыбнулась Онорина, - Я совершеннолетняя, у меня есть желание, есть возможности и есть деньги.
- Деньги?
- Мои деньги, отец. Я заработала весьма приличную сумму у Вourjois, рекламируя ту очаровательную пудру в салонах, театре, на скачках. Да, в ближайшее время в паре-тройке газет появятся заметки, что мадемуазель де Пейрак предпочитает пудру именно этой фирмы. Маман, вы не поверите, как хорошо было смыть с лица эту дрянь. Следы оспы, разумеется, теперь видны всем, но дышать гораздо легче. И перчатки меньше пачкаются.
- Умно. Полагаешь, этого хватит на безбедное существование?
- Конечно нет, но я меня есть идеи о том, как безбедно существовать еще пару десятков лет. Если вы с мамой захотите сделать мне подарки, перевести на счет небольшую или большую сумму, я с радостью приму. Если посчитаете, что мое желание самостоятельной жизни я должна оплачивать сама – так же приму. Если вы захотите стать желанными гостями у меня на новоселье – буду рада, - Онорина выпрямилась, серьезно глядя на родителей, - я люблю вас. Но жить буду так, как считаю нужным.

***

…Два пера скрипели в прозрачной тишине парижского утра, две головы склонились с двух сторон над письменным столом.
- Я выиграл, душа моя, я первый!
- Дай! Немедленно дай почитать! Снова ожившие деревья и водоросли, которые съели купальщицу?
- А что у тебя? Опять несчастный муж, который выяснил после смерти любимой жены, что все драгоценности, по ее уверениям, фальшивые, оказались настоящими?
- Нет! На этот раз отвратительный муж, который отказался купить жене калорифер, а она простудилась и умерла!
- Какое пари мы заключали? За два часа набросать короткую и страшную историю. Страшную, Рене! А что страшного в калорифере? …

[List]

Мадлен Форестье, бывшая мадам дю Руа жила уединенно, предпочитая досужим сплетням интересных собеседников, а светскому обществу компанию близких приятелей. Правда, упомянутые досужие сплетники злословили, что Мадлен избегают после прошлогоднего скандала с разводом, вина за который полностью лежала на ней, но, мадам Форестье пропускала эти невоспитанные выпады мимо ушей.
У Мадлен музицировали по понедельникам, вели политические дискуссии по средам, обсуждали литературные новинки каждый четверг (хвала музам, что 19 век богат на талантливым писателей и поэтов!), а рассказы о пятничных обедах в китайском стиле, с придыханием пересказывали в модных салонах всю неделю. Выходные были посвящены благотворительности и поездкам загород, если такие позволяла погода. А вот по вторникам мадам Форестье не принимала. Входные двери запирались, портьеры на окнах опускались, горничная не выходила на звонки даже, чтобы принять записку или телеграмму – корреспонденция складировалась в маленьком ящичке у порога.
И лишь избранные счастливчики знали о наличии маленькой дверцы, хитроумно спрятанной за буйно цветущим кустом сирени и узенькой лесенки, ведущей в ковровую малахитовую гостиную. После полудня именно здесь собирались близкие друзья хозяйки, выпить чаю, покурить кальян, обсудить новости. По негласному правилу держались запросто, поэтому Онорина де Пейрак ничуть не удивилась, обнаружив на затянутой бархатом кушетке Мадлен в объятиях черноглазого брюнета.
- О, месье Ледоль из газеты «Перо», - присела в насмешливом реверансе мадемуазель, - я вижу, вы наслаждаетесь поздравлениями и восхвалениями вашего профессионализма?
- Завидуй молча, радость моя пламенноволосая, - усмехнулся Флоримон, не отрываясь от ручки Мадлен.
- ПапА восхищался изысканным слогом и меткой иронией твоей статьи о Дюруа. Он отметил, что после кратких заметок о суде и казни было просто необходимо что-то монументально-красивое, описывающего самого преступника. Отец считает, что неизвестного журналиста ждет большое будущее. Также он рад появлению в Париже новой газеты, по его мнению, печатное слово необходимо активно нести в массы, - мило улыбнулась Онорина, падая на диван.
- Весьма рад, отцовскую похвалу заслужить непросто. А что он думает о месье Дюруа?
- Говорит, тот не понравился ему с первого взгляда, интересуется, не разбил ли этот напомаженный хлыщ мне сердце. Я успокоила его, сказав, что у меня нет сердца, сегодня это не модно. Итак, вы довольны? Шпага сломана, орден сорван, деньги реквизированы в пользу французской казны. Кто бы знал, что наши чиновники такие недоверчивые – всего-то одно письмо похожим почерком.
- Не просто почерк, но и манера, стиль, любимые обороты. Я рада, что эти три месяца вы с Жоржем вели активную переписку на самые разные темы от любви до политики, рада, что ты прекрасно копируешь почерк, а уж как я рада что мой друг, бывший министр иностранных дел месье Ларош-Матье нынче перешел в военное министерство и принял активное участие в расследовании, - протянула Мадлен с насмешливой улыбкой.
- Унижение за унижение, - кивнул Флоримон, наполняя бокалы, - понимаю, сейчас полдень, однако стоит отпраздновать то, что мы с Мадлен приобрели газету «Перо». Теперь она наша совместная собственность!
- Это прекрасно. Когда сообщите родителям о вашей помолвке? – засмеялась Онорина.
- Думаю завтра вечером. У нас предполагается семейный ужин.
- Правильно. После моего заявления о переезде, родителям понадобятся положительные новости.
- Хочешь жить самостоятельно? – мадам Форестье с легкой грустью смотрела на будущую золовку.
- Буду жить самостоятельно, Мадлен, - улыбнулась та, - Дом уже куплен, вещи уже перевозят. Как думаешь, в каких тонах оформить гостиную?
- А куда выходят окна?
Флоримон слушал женскую болтовню в пол уха, задумчиво рассматривал сестру, уже не первый раз досадуя, как причудливо смешались в ее лице фамильные черты предков. Тонкий нос с горбинкой кривоват, подбородок тяжеловат, губы мелковаты, раскосые черные глаза хороши лишь когда улыбаются, следы оспы, перенесенной в детстве, прочно осели на коже. Внешность сестры нельзя было назвать некрасивой, скорее, невыразительной и Мадлен как-то обронила, что не завидует Онорине, рядом с которой всегда прекрасная Анжелика. Флоримон отмахнулся - Господь наделил его сестру огненными волосами, бурным характером и умом, а сплетни о размерах приданого привлекали к девушке мужчин различных возрастов, профессий и наклонностей. Как Онн будет выбирать среди них того, кого интересует именно она, а не отцовские миллионы, старший брат предпочитал не задумываться. В конце концов, все дети Пейраков несли этот суровый крест – сравнение с родителями, и ему, наследнику, было отнюдь не легко строить свою жизнь так, чтобы не быть «сыном того самого графа». Возможно, Кантор проявил мудрость, оставшись в Америке.
- Онн, чем могу отблагодарить за неоценимую помощь в нашей мстительной авантюре? Твои предложения и исполнение были блестящими!
- Ты и сам хорош, милый! Роль главы издательского дома тебе идет! – усмехнулась Мадлен, протянув руку за пирожным.
- Действительно, Флоримон, подумай об этом, - подмигнула сестра, - журналистика прекрасна, но разве не пора развернуться во всю ширину знаменитых пейраковских плеч? Что касается, благодарности, то в вашей с Мадлен газете «Перо» я бы хотела вести колонку - светские сплетни о блюдах в ресторанах и кафе.
- Тебя не берут в литературные критики и ты собираешься стать кулинарным? - привычно вскинул бровь Пейрак, - кстати, удовлетвори мое любопытство, почему ты не старалась очаровать Дюруа? Ты ведь знала какие именно женщины ему нравятся.
- Знала, но зачем? Милой, славной, кроткой фарфоровой куколкой была Сюзанна Вальтер. Она и правда в его вкусе, но я сделала так, чтобы месье узнал, что я стою на пару миллионов дороже. Куколка не выдержала конкуренции, она выходит замуж за того маркиза, как его? Да Казоля! - Онорина встала, поцеловала брата и его невесту, достала из сумки пачку исписанных страниц. Я оставлю кулинарные наброски, уверена, это будет интересно, в том числе и рестораторам, они любят хвалебные отзывы. А сейчас, простите, опаздываю на встречу. Мадлен, на ужин с родителями примерь свое очаровательное золотисто-зеленое платье. Отец благоволит этому цвету, а мама никогда не надевает такой оттенок после шести вечера.
- Онорина, постой! – окликнула приятельницу Мадлен, - скажи, зачем ты обязательно хотела присутствовать при его аресте?
- Мне нужна была красивая и правдоподобная сцена для романа.

***

... Рыжеволосый затылок, утыканный шпильками, обиженно вздрагивал в такт всхлипываниям. На поцарапанный стол рядом с Онориной опустилась чашка кофе, мужской голос раздраженно бросил:
- Рене, ты ведешь себя как маленькая! Прекрати немедленно.
- Он же сказал…
- Он всего лишь сказал, что его твоя рукопись не заинтересовала. Если бы я также рыдал над каждой своей поэмой, которую редакторы отправляют в печь, мы уже утонули бы в слезах. Не нравится – перепиши! Не хочешь ничего менять – это не единственный издатель в Париже! И забудь, что он нагородил о популярных нынче английских леди. Ты француженка и пиши для француженок. А в Англию мы с тобой съездим осенью, Лондон очарователен в сентябре.
- А Уэст-Йоркшир? – медные ресницы сморгнули слезы. Он картинно закатил к потолку голубые глаза, убрал со лба светлый локон.
- Ну что такого в этой убогой деревне, мадемуазель? Эмили Бронте давно умерла, а ее «Грозовой перевал» до сих пор нагоняет тоску не только на меня, но и…
- Что бы вы понимали, месье! Это величайшее…
- Помню, все помню, молю – не повторяй снова! Что будешь делать с рассказом – перепишешь или исправишь?
- Напишу новый. Только если пообещаешь, что в сентябре отвезешь меня в Уэст-Йоркшир.
- Ты капризная, вредная и избалованная девчонка!
- Да, это верно. Так что – в сентябре?
- Договорились...

***

Огюст де Латуш, автор знаменитого романа «Замкнутый круг», сборника новел «Мир без любви», главный редактор «Фигаро» мечтал о чашке кофе с круасанами в обществе нового многообещающего автора. Рукопись «Перехитрить кукловода», которую ему прислали неделю назад ждет грандиозный успех – легкий слог, яркие герои, злободневная проблема и оригинальная концовка. Кое-что нужно подправить, кое-что уточнить, но в целом, в целом… Издатель потер руки, предвкушая яркие заголовки в газетах и хрустящие банкноты в кошельке.
Дверь в кабинет бесшумно отворилась, в кабинет вошла некрасивая рыжеволосая девушка.
- Добрый день, месье де Латуш, я присылала вам рукопись.
Издатель мученически закатил глаза. О Боги! Еще одна женщина. Еще одна рукопись. После Жорж Санд все они возомнили себя писательницами и обрекли его на бессонные ночи в обнимку с низкосортными историями. Что на этот раз? Принцесса или дворянка, которая поплыла из Италии в бурное море, на корабль напали пираты, мадемуазель приглянулась главному корсару и далее по тексту?
- Простите, мадемуазель, я занят, у меня назначена встреча с месье Рене Бельером.
- Это я, - кивнула та, подворачивая вуалетку на плоский блин, утыканный перьями, бусами и цветами, который женщины по недоразумению называли шляпкой.
Редакторские брови утонули в волосах.
- Это ваша книга?
- Она вам понравилась? – мадемуазель, не спрашивая разрешения взяла себе стул, из-под светлой юбки мелькнули изящные ботинки. Редактор отметил уверенные, жесткие движения, дорогое, платье, идеально обточенные ногти, оригинальное кольцо на пальце. Мадемуазель не бедствует, принадлежит к высшему обществу, умна, воспитана. В таком случае книги для нее скорее хобби? Тогда имеет смысл урезать гонорар.
- Да, мадемуазель Бельер, книга понравилась. Весьма необычный сюжет, идеально подходит под недавние события, достаточно живые герои, очень правдоподобно и в то же время нет легко. Я бы предложил внести некоторые изменения в изложение указанных деталей, переименовать несколько героев - слишком уж созвучны фамилии некоторым знаменитым домам и в этом случае я возьмусь ее издать. Желаете подписать контракт немедленно?
- Нет, благодарю вас. Я бы хотела получить его на руки или почтой, чтобы показать своему юристу, - узкие черные глаза в медных ресницах улыбнулись, губы не дрогнули.
- Что ж, ожидаемо, - кивнул Латуш, вручая посетительнице бумаги, - буду ждать ответа от вашего юриста на следующей неделе. У вас есть еще какие-нибудь работы?
- Есть роман о любви. Почти завершен, осталась пара глав.
- Пришлите мне незаконченный вариант, мадемуазель Бельер. Она хрупкая и нежная, а он мужественный и находчивый?
- Скорее наоборот, - мадемуазель извлекла из сумки пачку листов, исчерканных угловатым, но вполне понятным почерком, - героиня воспитывалась в Америке, стреляет из лука и пистолета, легко метает ножи, ездит без седла, может пройти десяток лье без еды, при необходимости – убьет медведя, старший брат научил. А герой - ее кузен. Мечтательный, задумчивый молодой человек, не очень уверенный в себе.
- Что так? – издатель задумчиво побарабанил пальцами по столу.
- Рос без любви, воспитывался престарелой кормилицей. Мать умерла родами, отца убили в колониях через пару лет.
- И что же Героиня в нем нашла?
- С ним было интересно и легко. Он загадывал загадки, придумывал страшные истории, любил дождь, писал стихи, любил военную историю, великолепно стрелял и дрался на шпагах. Смесь Байрона, Перси Шелли и маршала Нея.
- Они поженились и жили счастливо?
- Нет, он умер.
- Классическая ситуация, но ход сильный. Что произошло?
- Герой просил у родителей ее руки. Отец предложил заглянуть года через два, а за это время или найти работу, или согласиться работать на него. Герой отказался и отправился в Алжир, решив написать иллюстрированный шуточный роман о жизни военного в Африке.
- Его убили арабы?
- Свои. Нелепая случайность. Французские унтер-офицеры не гнушались грабить местных, иногда для развлечения, чаще для пропитания – армейский паек действительно весьма скуден. В один из таких рейдов Герой попал под шальную пулю. Сам умер на месте, его слуга – через несколько дней в госпитале. Он и написал Героине. Вину свалили на арабов, из него сделали героя.
- И как все закончилось?
- Счастливо.
- Вы же сказали, что он умер?
- Но она-то жива. Будет жить дальше так, как посчитает нужным. Напишет много книг, прыгнет с парашютом, увидит Лондон. Говорят, он очарователен в сентябре.
Редактор пробегал глазами по строчкам, чувствуя, как воздух в кабинете становится все холоднее, а голос девушки все тише.
- Когда он умер?
- Полгода назад. О, простите, оговорилась. На 168 странице.
Какое-то время в кабинете звенела тишина, ветер из приоткрытого окна легко шевелил бумаги на столе. Огюст Латуш постукивал пальцами по губам, не отрывая взгляда от медной прядки, зацепившейся за сережку с бирюзой. Рене Бельер, склонив голову, разглаживала перчатки. Мужчина нашарил под столом трость и встал, предлагая руку даме.
- Мадемуазель Бельер, напротив есть кафе, если вы окажите честь и выпьете со мной кофе, мы обсудим издание вашей первой книги и концовку второй. У вас есть название?
- Что-нибудь связанное со случайностью? Глупостью? Роком?
- Рискованно и, возможно, пафосно, все будет зависеть от текста. Однако, сразу предупредить вас, я напечатаю этот роман, только если он действительно окажется хорош.
- Понимаю, месье. Если вы посчитаете, что этот нехорош, я готова внести некоторые изменения. Кроме того, у меня в работе есть еще два.

***

Неопубликованная статья в газете «Перо»

Онорина де Пейрак была дерзкой, оригинальной и бесспорно очень умной женщиной. Ее салон считался одним из самых интересных в Париже – ведь там, по меткому замечанию Виктора Гюго, учили думать даже тех, кто никогда раньше не думал или забыл, как это делается. Мадемуазель де Пейрак выступала за равенство полов, отстаивала романтическое направления в искусстве и призывала женщин осваивать новые виды спорта. Ее сумасбродные выходки, как та, когда зимой в гостиной распахнули окна, пол залили водой, а гостям вручили коньки, были излюбленной темой разговоров в обществе.
Мадемуазель де Пейрак была законодательницей экстравагантной моды – Онорина первой обрезала челку наискось до подбородка, состригла волосы на затылке до корней, обмотала вокруг головы яркий шарф, чтобы не носить шляпку, а о ее коллекции мужских костюмов для верховой езды цвета слоновой кости ходили легенды. На самом деле костюмов всего десять и среди цветов преобладали бирюзовый и нефтритовый.
Мадемуазель де Пейрак приписывали (и не без оснований) романы с самыми яркими мужчинами современности. Звучали имена Эмиля Золя, Шарля Сен-Санса и Анри Тулуз-Лотрека. Долго в обществе обсуждали связь с американским фигуристом Джексоном Хейнзом – мадемуазель сопровождала спортсмена в его турнире по Европе. Молва утверждала, что спортсмен после разрыва их отношений то ли топился, то ли травился, однако неудачно.
Под именем Рене Бельер мадемуазель де Пейрак завоевала славу выдающегося писателя, ее повествования, горько-романтичные, изящные и с неожиданной концовкой, покорили читателей в Европе и за океаном. Сборник новелл «Искусство казаться», романы «Там, где восходит солнце», «Вы и они», «Не стоит улыбаться искренне» и более десятка других переведены на множество языков. Самыми любимыми у читателей остаются ее первые книги «Перехитрить кукловода» и «Роковая случайность».
Онорина де Пейрак скончалась сегодня во сне в возрасте сорока лет от сердечной недостаточности.

Флоримон отбросил перо, вытащил из кармана серебряный коробок для спичек и потянулся за сигарой. Мадлен говорила, что он слишком много курит, а Онорина, что слишком мало. Сестра утверждала, что ему не хватает дурных привычек – всего лишь бутылка вина вечером, пара сигар днем, любимая жена и дочки круглосуточно. Месье де Пейрак являлся владельцем газет «Французский зритель», «Фигаро», «Ревю де Дё Монд» и нескольких разнопрофильных издательств. Так, «Пейрак и Форестье» недавно выпустило три тома иллюстрированных «Сцен частной и публичной жизни животных», сборник «Тюрьмы Парижа». Издательский дом «Голдсборо», следуя пресловутой «моде на русских» - выпустил на рынок переведенные «Дым», «Вешние воды» и «Анна Каренина». А «Отель Веселой Науки» специализировался на образовательной и педагогической литературе, такой, как «Курс обучения для благонравных девиц и молодых людей». Издательства Пейрака процветали, на бульваре Сен-Мишель строился новый дом, Мадлен успешно редактировала еженедельник «Политика для женщин», Вероника выбирала платье на свой первый бал, Эжени требовала щенка гриффона и обязательно черного. Флоримон де Пейрак мог с полным основанием заявить, что его жизнь удалась.

Он невидящими глазами уставился на написанный им текст, вспоминая, что последний раз разговаривал с сестрой пару лет назад. Перед ее путешествие на Ниагару. Она обещала ему «Путевые заметки экстравагантной мадемуазель».

Онорина отстранялась от семьи медленно, но верно. Написанные книги, ее рискованные путешествия в одиночестве, скандальные связи с ненужными мужчинами, подробности которых так любили смаковать в газетах. Пейраки не осуждали дочь, Онорина не винила родителей, просто с какого-то момента они начали избегать общества друг друга.
Отец с матерью умерли больше десяти лет назад, Кантор несколько лет жил в Париже, женился на Розе Вальтер – старший брат редко видел такую нежность в глазах младшего и с женой вернулся в Америку. У Флоримона и Мадлен подрастали дочери. Онорина продолжала носиться по миру с жадностью хватаясь за любые новые впечатления – экзотические страны, роликовые коньки, велосипед, парусная регата, воздушный шар и даже те проклятые прыжки с парашютом, узнав о которых, он был готов запереть сестру в подвал и приставить охрану. Но она только рассмеялась и умчалась в турне с тем фигуристом. Флоримон махнул рукой – своеобразная репутация Онн гремела на весь Париж. Она уже давно совершеннолетняя, а он не сторож сестре своей.

- Месье де Пейрак? – в кабинет зашел его поверенный, - вы спрашивали о распоряжениях вашей сестры на случай ее смерти.

***

Газета «Перо»
12 апреля 1905 года

Сегодня ночью в своем доме на бульваре Сен-Жермен во сне умерла Онорина де Пейрак, известная как писательница Рене Бельер. Ее старший брат, Флоримон де Пейрак сообщил, что сестра будет похоронена на кладбище Пер-Лашез, рядом с могилой Шарля-Анри дю Плесси, их кузена, погибшего более 20 лет назад в Алжире. На плите голубого мрамора будет выбито серебром: «Прохожий, молю, не допускай случайностей, неизвестно какая из них станет для тебя роковой».

[List]

Примечания:

1. Надпись на могиле нагло переделана со времен Великой Римской империи. В те века на могиле бедняков писали: «Прохожий, молю тебя, возложи розы на мою могилу». Посчитала, что будет в стиле романтизма.
2. Я не уверена, что выдержала разговор в стиле Факеров)), но я оч старалась
3. Для обвинения Дюруа использовала дело Дрейфуса
4. Флоримон и Керубино – как заказывали
5. Исторические лица и исторические события подбивала приблизительно
6. БЛАГОДАРЮ Violety за информацию по эпохе – все, во что одеты персы и что их окружает есть в визуальном виде, могу показать.
7. Как обычно, прошу прощения за все опечатки. И главное – сильно прошу прощения что ТАК длинно, более двадцати страниц!!! Пора мне завязывать с дуэлями, тексты все растут и растут.