Насчет того, что было бы, не удери Анж от любимого мужа, я сама как раз думаю, потому что пишу фик на эту тему :) А вот на вопрос о том, что было бы с Жоффреем, не встреться ему Анж, мне кажется, он сам на этот вопрос отвечает в "Заговоре теней" , когда они идеальную судьбу воображали:
"— Прежде чем стать бродягой в этом мире, — начал де Пейрак, — я тысячу раз начинал рискованную игру, предлагаемую жизнью. Бывало, что удача сама шла в руки, а затем я терял все. Я покорял земли, чтобы защищать их. Я находился в состоянии, которое, с одной стороны, полностью соответствует моей натуре авантюриста, врага монотонности. Все же я испытывал чувство неудовлетворенности, мне казалось, что я сбился с пути, что меня насильно отталкивают о г предназначенной мне судьбы. Прежде чем снова стать принцем, властелином целой провинции, каким я и был некогда, унаследовав земли и власть со всеми обязанностями и почестями, которые соответствуют этому положению, я долго был человеком, обреченным на продолжение научных поисков, хотя у меня были обширные познания.
Я работал в лаборатории на свой страх и риск. Если бы какой-нибудь меценат снабжал мою лабораторию новейшими аппаратами, приборами, освобождая мне время для чисто научных занятий! Если ученому приходится заниматься вопросами снабжения, он уподоблялся птице с подрезанными крыльями. Он хочет устремиться вперед, он видит, он знает, но не может. Ему не хватает средств…времени…покоя… Его гонят, преследуют, ссылают из страны в страну Ах! Если бы можно было укрыться как в келье, стать невидимкой. Не замечать ни дня, ни ночи, быть свидетелем чудесных открытий, бесконечного обновления! Знать, что у тебя есть власть, идти вперед, как можно дальше отодвигать границы человеческого познания.
— Я не верю вам, — прервал его Виль д'Эвре. — Вы в большей степени эпикуреец, чем ученый человек. Вам нравится подобная деятельность. А слава? А имя?
— Пустяки!
— А женщины, мой дорогой? Вы, что же, спокойно проходили мимо них?
— Я никогда не говорил, что ученый, увлеченный любимой работой и сложными научными задачами, должен отказаться от радостей жизни.
— Живя среди реторт, можно и засохнуть, — сказал Грандбуа.
— Что составляет радость жизни для увлеченного человека, объяснить очень трудно. Мулай Исмаил, султан Марокко, кровожадный, привыкший к роскоши и сладострастию, сказал мне однажды, что его самое любимое занятие — творить молитвы. Если бы он не был королем Марокко, он стал бы самым ярым аскетом-пустынником.
— Вы хотите сказать, что наука тоже таит в себе тайные соблазны?
— Да!"
Так что, торчал бы он в лаборатории, устраивал бы приемы и всё было бы хорошо, пока бы он на кого-нибудь не нарвался
"— Прежде чем стать бродягой в этом мире, — начал де Пейрак, — я тысячу раз начинал рискованную игру, предлагаемую жизнью. Бывало, что удача сама шла в руки, а затем я терял все. Я покорял земли, чтобы защищать их. Я находился в состоянии, которое, с одной стороны, полностью соответствует моей натуре авантюриста, врага монотонности. Все же я испытывал чувство неудовлетворенности, мне казалось, что я сбился с пути, что меня насильно отталкивают о г предназначенной мне судьбы. Прежде чем снова стать принцем, властелином целой провинции, каким я и был некогда, унаследовав земли и власть со всеми обязанностями и почестями, которые соответствуют этому положению, я долго был человеком, обреченным на продолжение научных поисков, хотя у меня были обширные познания.
Я работал в лаборатории на свой страх и риск. Если бы какой-нибудь меценат снабжал мою лабораторию новейшими аппаратами, приборами, освобождая мне время для чисто научных занятий! Если ученому приходится заниматься вопросами снабжения, он уподоблялся птице с подрезанными крыльями. Он хочет устремиться вперед, он видит, он знает, но не может. Ему не хватает средств…времени…покоя… Его гонят, преследуют, ссылают из страны в страну Ах! Если бы можно было укрыться как в келье, стать невидимкой. Не замечать ни дня, ни ночи, быть свидетелем чудесных открытий, бесконечного обновления! Знать, что у тебя есть власть, идти вперед, как можно дальше отодвигать границы человеческого познания.
— Я не верю вам, — прервал его Виль д'Эвре. — Вы в большей степени эпикуреец, чем ученый человек. Вам нравится подобная деятельность. А слава? А имя?
— Пустяки!
— А женщины, мой дорогой? Вы, что же, спокойно проходили мимо них?
— Я никогда не говорил, что ученый, увлеченный любимой работой и сложными научными задачами, должен отказаться от радостей жизни.
— Живя среди реторт, можно и засохнуть, — сказал Грандбуа.
— Что составляет радость жизни для увлеченного человека, объяснить очень трудно. Мулай Исмаил, султан Марокко, кровожадный, привыкший к роскоши и сладострастию, сказал мне однажды, что его самое любимое занятие — творить молитвы. Если бы он не был королем Марокко, он стал бы самым ярым аскетом-пустынником.
— Вы хотите сказать, что наука тоже таит в себе тайные соблазны?
— Да!"
Так что, торчал бы он в лаборатории, устраивал бы приемы и всё было бы хорошо, пока бы он на кого-нибудь не нарвался
0




![[#]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/p.gif)

![[Поиск]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/s.png)
![[Профиль]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/pr.png)
![[Ответ]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/a.png)

Было бы очень интересно почитать