Почему Жоффрей не сообщил, что жив? 2

[фиалка]

toulouse,

Северина пишет:

И непонятно, куда слать, времени же прошло много, лучше сначала выяснить, что и как. А выяснять - некогда.

Как это некогда? Вы сами пишите , что он «много» времени у Мешрата загорал. И почему не знает куда слать? В Монтелу Молину, она же там по его мысли сидит?

Северина пишет:

Может быть, он так и не понял, что в деле был замешан Фуке, и считал, что только король виноват? ...

Анжелике совершенно необязательно было за ним на дно идти, достаточно было у короля рот открыть, попросить за себя и детей.

А речь не о том знал или не знал о роли Фуке. Он знал что Анж грозило, когда ядовитыми пастилками начал ее кормить.


Да, Анж могла на дно и не идти, а сразу по воле короля в Бастилию. Вот кстати сюжет для триллера. Жоффа между лечением и сексотерапией вспомнил, что где-то там жАна имеется. Но решил ещё малёхо подождать, смотаться на рудники, т. к., как там было написано: «давно мечтал побывать в тех местах». Потом ищет и получает письмо от монаха, где чёрным по белому: сидит, тоскует. Потихоньку волосы отращивает. Нянчит Шарля-Анри и Онорину от стражников. И как там насчёт хэппи-энда, а авторы?

[Полина]

фиалка пишет:

Потом ищет и получает письмо от монаха, где чёрным по белому: сидит, тоскует. Потихоньку волосы отращивает. Нянчит Шарля-Анри и Онорину от стражников.

Жоффрей отреагировал бы также, как и на Филиппа. Дальше усе по канону.

фиалка пишет:

Как это некогда? Вы сами пишите , что он «много» времени у Мешрата загорал. И почему не знает куда слать? В Монтелу Молину, она же там по его мысли сидит?

Но это не точная информация. Только догадка. Жоффрею нужно было знать точно, вот и повременил.

фиалка пишет:

Анжелике совершенно необязательно было за ним на дно идти, достаточно было у короля рот открыть, попросить за себя и детей.

Как-то не представляю я просящую Анжелику хоть и ради детей. Тем более была попытка спасти Жоффрея, попросив о милости у короля. Знаем, чем закончилось. Только разозлила короля. Второй раз и на те же грабли?

[Леди Искренность]

Если поставил бы в известность раньше, она бы поперлась раньше, наплевав на все риски. И прошло не 8 лет, а пять. За Фила она вышла через пять лет. Из которых два года он болел и восстанавливался, а еще три провел на рудниках в дебрях Африки. Отличное место для жены и детей. Геморрагические лихорадки, малярия, жизнь в палатке. Туда еще добраться безопасно надо. И все это время он заложник султана, без прав и финансовой независимости.

[фиалка]

Леди Искренность пишет:

И прошло не 8 лет, а пять. За Фила она вышла через пять лет.

А как быть с тем, что в письме пишется, что Анж замужем и имеет сына? В старой версии изд Азбука стоит, что Кантору 8 лет, когда они приехали представляться ко двору, в новой версии Кантору 7. А ведь когда они вернулись к ней из провинции, она даже ещё не родила
Кстати, когда Жоффа Кантора забрал, ему как написано - 9. А они с Филей до смерти Кантора вовсе не четыре года воевали

[Hella]

фиалка пишет:

Да, Анж могла на дно и не идти, а сразу по воле короля в Бастилию.

Ну узнал бы он, что она в Бастилии, что он мог сделать? Ничего.
Жофа человек конкретный, рациональный. Как появилась реальная возможность забрать к себе семью - начал шаги предпринимать в этом направлении.
Не было возможности помочь - зачем нервы себе зря тратить, для него первостепенная задача была сначала выжить, потом обеспечить себе какое-то положение и стабильность. Можно назвать это мужским эгоизмом.
Забрать семью к себе он на тот момент не мог, ни жену, ни детей.
Насчёт денег в шкатулке - не думаю, что там миллиардное состояние было. Богатым он стал уже после возвращения из экспедиции в Судан.

[Северина]

фиалка пишет:

А как быть с тем, что в письме пишется, что Анж замужем и имеет сына? В старой версии изд Азбука стоит, что Кантору 8 лет, когда они приехали представляться ко двору, в новой версии Кантору 7. А ведь когда они вернулись к ней из провинции, она даже ещё не родила
Кстати, когда Жоффа Кантора забрал, ему как написано - 9. А они с Филей до смерти Кантора вовсе не четыре года воевали

Ну это просто несостыковка, у Голон же их полно. Если бы она была единственная, можно было бы сомневаться. А так... приходится принимать условия игры и учитывать, что все швы неровно склеены. Поэтому у Жоффрея прошло примерно лет пять-шесть, а у Анжелики - то ли семь, то ли восемь. Хотя я тоже не понимаю, откуда столько набежало

Полина пишет:

Как-то не представляю я просящую Анжелику хоть и ради детей. Тем более была попытка спасти Жоффрея, попросив о милости у короля. Знаем, чем закончилось. Только разозлила короля. Второй раз и на те же грабли?

Так речь о том, что просить надо было за себя и детей как раз тогда. Большинство женщин поступили бы именно так. И Жоффрей, видимо, как-то так и думал.

фиалка пишет:

Как это некогда? Вы сами пишите , что он «много» времени у Мешрата загорал. И почему не знает куда слать? В Монтелу Молину, она же там по его мысли сидит?

Нет, я не про пока загорал. Пока загорал - ситуация ну уж слишком неопределенная. Если я правильно помню, ему Мешрат даже не говорил, кто его покровитель и что от него потребуют, пока он на ноги совсем не встал. (Почему - я лично не очень понимаю, но это к автору вопросы ) Вдруг что-то неприемлимое, что бежать придется, или там этот тайный покровитель сам без головы останется, пока Жоффрей лечится?
А вот потом, когда имя Османа ему назвали, и сказали, куда ехать и зачем. В этот момент уже мало времени остается, ответ не успеет прийти, он уезжает.

Ну и в этот конкретный период времени давать о себе знать мне лично кажется...ну неправильным, что ли. Ведь что написать? Вообще-то жив, вообще-то хочу видеть, но когда - не знаю. Или через год, или через три, или через пять... или вообще никогда, если муха цц в дебрях Африки укусит, или Абдулла змею не успеет убить. Ждите, называется.
Ведь не месяц-два с его мнимой смерти прошел, а два года с лишним, как-то уже отплакали все, жизнь наладили, живут потихоньку. Надо просто еще немного подождать.

[List]

Леди Искренность пишет:

Не мог он раньше. Как только смог, так сразу.

Северина пишет:

Ой, нет, не мог.

Дамы, ИМХО, формулировка «не мог» не совсем точная формулировка.
«Не может» человек, если сидит в одиночке, на Полярном круге без почты, Инета и телефона. Еще неплохой вариант кома или паралич. И то, вспомните, параличный господин Нуартье разработал свою систему и прекрасно общался с любимой внучкой. Поэтому «не мог» я согласна относить к периоду графской болезни. А в дальнейшем – он "мог" написать до отъезда в Африку. "Мог" написать, сразу, как вспомнил о том, что у него жена в наличии. Но он «не хотел». Не хотел отвлекаться, не хотел лишних сложностей, не хотел давать ложные надежды и т.д. и т.п. Потому что посчитал это нецелесообразным. Кмк, это логично и вполне соответствует характеру. И то, что он не сообщил – детка, я живой, здоровый и пашу на будущее благосостояние, тоже совершенно логично. Потому что он об Анж и сыновьях вообще не думал. В принципе.

Я согласна, граф чувак логичный (по большей части)))). И потому, кмк, подумай он о семье дольше 2-х минут, то логика бы включилась. И цепочка умозаключений выглядела бы примерно так: у меня там осталась молодая, красивая, горячая жена, которая уверена, что я умер и сейчас дико скучает в провинции. Интернета нет, праздники в Монтелу не устраивают (Андижос, помнится, говорил, дыра та еще), читать она не сильно любит, на Пенелопу не тянет. Чем развлекаться-то будет в деревне, сердешная? Значит, если я хочу, чтобы мы были вместе (пусть не сейчас, пусть еще через 2-3 года)))), то как минимум нужно сообщить, что она все еще мужняя жена. Это, безусловно, не гарантия, но так шансов все-таки поболе будет.

А Пейрак вообще никак не думал. Он понял, что не может сейчас получить жену в личное пользование и закрыл вопрос, ключи потерял, все щели герметиком залил. Ах, арабский доктор не поймет, это ж женщина, а не лошадь породистая. С чего бы Мешрату «не понять»? Тут, конечно, Florimon виднее, но Анж законная любимая жена, а не наложница, которую на заправке подобрали. Двое детей, притом – мальчики. На Востоке вроде пацанами не бросались? Сели бы две умнейшие головы и придумали, как и что делать. Но это ж нужно отвлекаться, напрягаться, сосредотачиваться. А у них «самолеты».

Северина пишет:

Ну и в этот конкретный период времени давать о себе знать мне лично кажется...ну неправильным, что ли. Ведь что написать? Вообще-то жив, вообще-то хочу видеть, но когда - не знаю. Или через год, или через три, или через пять... или вообще никогда, если муха цц в дебрях Африки укусит, или Абдулла змею не успеет убить.

Знаете, тут на форуме по этому поводу как-то вспоминали фильм военный. Солдат в окопе письмо писал жене и два кусочка мыла заворачивал в какую-то тряпицу, чтобы ей передать. Не так важно, как тяжело ЕМУ, важно, чтобы ЕЙ было легче.
А граф в принципе не думал о чувствах других людей, так с чего бы Анж быть исключением? Подумаешь, она уверена, что любимый человек умер. Зато потом, после Африки… или после Турции… или после... в общем – когда ему удобно будет))))

[Flo Ri-Mon]

List пишет:

С чего бы Мешрату «не понять»? Тут, конечно, Florimon виднее, но Анж законная любимая жена, а не наложница, которую на заправке подобрали. Двое детей, притом – мальчики. На Востоке вроде пацанами не бросались?

Девочки, я уже подробнейшим образом писала о всех злоключениях графа, не хочу повторяться. Понятное дело, что пока ехал, был в отключке, под морфием, ногу лечил, там вообще в голове никаких мыслей не было. Вернее была одна - выжить и вылечиться. Когда выжил, а затем и вылечился, стала новая цель - стать на ноги (в переносном смысле, конечно ). Вот он и начал заниматься этими "самолетами". Не забывайте еще и такую вещь, что Пейрак хорошо умел читать людей и познакомившись с Османом не мог не увидеть какой тот фрукт. А жена с детьми в джунглях, это не только обуза, но и рычаг давления. Т.е. он итак пока полностью зависим от Османа и Исмаила, а привести еще и то, что дороже всего в жизни, то это просто дать твоим хозяевам еще один козырь в руки.

[List]

Florimon пишет:

Девочки, я уже подробнейшим образом писала о всех злоключениях графа, не хочу повторяться

Я не имею ввиду злоключения, я говорю о том, что вспомнив Анж, граф на утро ничего не сказал Мешрату, потому что решил, что "тот не поймет, ибо женщина это мелочь, а вот породистый скакун - дело другое")). И ссылаясь на тебя, имела в ввиду то, что ты лучше знаешь восточные обычаи.
Из того что читала я, на Востоке считалось не совсем правильным оставлять своих детей где-то там... далеко. Особенно сыновей. Так что Мешрат вполне мог понять друга, скажи тот ему - у меня сыновья и жена, хочу дать им знать что я живой.

Florimon пишет:

Вот он и начал заниматься этими "самолетами"

Так самолеты это прекрасно, финансовая независимость - основа счастливой жизни.

Florimon пишет:

А жена с детьми в джунглях, это не только обуза, но и рычаг давления. Т.е. он итак пока полностью зависим от Османа и Исмаила, а привести еще и то, что дороже всего в жизни, то это просто дать твоим хозяевам еще один козырь в руки.

А кто говорит что жену, нужно тащить в джунгли? Речь о том, что жене можно было бы сказать что он не умер, как она думала. Давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны. Вот граф узнал что Анж умерла. И ему было плохо. Он страдал, мучился, обвинял ее, себя, султана, Мецце-Морто, а заодно и папу Римского))) Если бы в этот момент в силах Анж было дать ему знать что она жива, а она бы решила - не, что толку, мало ли что случится?

[Леди Искренность]

фиалка пишет:

А как быть с тем, что в письме пишется, что Анж замужем и имеет сына? В старой версии изд Азбука стоит, что Кантору 8 лет, когда они приехали представляться ко двору, в новой версии Кантору 7. А ведь когда они вернулись к ней из провинции, она даже ещё не родила
Кстати, когда Жоффа Кантора забрал, ему как написано - 9. А они с Филей до смерти Кантора вовсе не четыре года воевали

Насколько я помню, в письме от отца Антуана говорилось, что Анж вышла замуж, родила и живет при дворе. Анж вышла замуж через 5 лет после костра, а родила соответственно через почти 6. Они с Филом три года прожили, поэтому через 8 лет после костра, она уже вдова. Так что, когда ответ пришел, получается прошло шесть с половиной лет. А вспомнил и отправил человека на поиски, учитывая те времена, гораздо раньше. Вот, написано, что он вспомнил, потом еще ждал оказии и возможности отправить письмо туда, потом успел скататься в Константинополь, пока ответа ждал

Но что он мог поделать? Помчаться к ней? Не будучи пленником, он, тем не менее, понимал, что несмотря на почет, которым его окружили, он не волен отвергнуть покровительство таких могущественных особ, как султан Мулей Исмаил и его визирь Осман Ферраджи. Они держали в своих руках его судьбу.

Он справился с собой, выдержав и это испытание. Время и терпение, говорил он себе, в конце концов помогут ему вновь обрести ту, которую он никогда не сможет забыть.

Поэтому, снова оказавшись на берегу Средиземного моря, он первым делом послал гонца в Марсель, чтобы узнать, что сталось с его женой и сыном, а возможно, и двумя сыновьями. По зрелом размышлении он решил, ничего не сообщать о себе своим прежним друзьям из французской знати. Они наверняка давным-давно о нем забыли. И он снова обратился к отцу Антуану, капеллану королевских галер в Марселе и попросил его поехать в Париж и отыскать там адвоката Дегре. Ловкий и умный молодой адвокат, который с немалым мужеством защищал его в суде, внушал ему доверие.

А пока он должен был плыть в Константинополь[Note18 - Константинополь — столица Византии; в 1453 г, город был взят турками, провозглашен столицей Османской империи и переименован в Стамбул. Однако европейцы продолжали называть его Константинополем.]. Перед этим он заказал одному испанскому ремесленнику в Боне несколько масок из тонкой, жесткой кожи, чтобы скрыть под ними лицо. Он не хотел, чтобы его узнали. Случай наверняка сведет его и с подданными его величества короля Франции и с кем-нибудь из родственников, которых он, происходя из родовитой семьи, во множестве имел среди европейской знати. Только среди рыцарей Мальтийского ордена у него было два кузена. Средиземное море, эта великая арена битв с неверными, влекло к себе дворян со всей Европы.

Встав под знамена берберийцев, тулузский граф поставил себя в весьма двусмысленное положение. Изгнанный своими единоверцами, он влился в мир, им противостоящий, в мир ислама, который на протяжении многих веков расширял свои владения при всяком отступлении христианства. Воспользовавшись их духовным упадком, Оттоманская империя захватила страны, дотоле глубоко христианские: Сербию, Албанию, Грецию. Вскоре ее воины дойдут до золоченых ворот одной из твердынь католицизма — Вены. Рыцари Ордена святого Иоанна из Иерусалима потеряли и Крит, и Родос, и теперь у них оставалась лишь крошечная Мальта.

Итак, Жоффрей де Пейрак отправился к турецкому султану. Угрызения совести его не терзали. Ведь речь не шла о том, чтобы он христианин, оказывал помощь врагам веры, от которой он не отрекся. Нет, он задумал иное. Для него было очевидно, что царящий в средиземноморских водах безумный хаос порожден не одним только берберийским разбоем и оттоманской экспансией, но также бесчинствами и лихоимством государств христианской Европы. Если взять все в целом, то турки, довольно наивные в делах коммерции, никогда не смогут тягаться в жульничестве с венецианскими, французскими или испанскими банкирами. Оздоровление денежной системы могло бы способствовать установлению мира — только до этого еще никто не додумался. Чтобы добиться своей цели, Жоффрей де Пейрак решил взять в руки контроль над двумя главными рычагами эпохи: золотом и серебром. Он уже знал, как он это сделает.

После бесед с султаном султанов и его советниками из Великого Дивана граф разместил свою штаб-квартиру на Крите, во дворце в окрестностях Кандии. Он давал там празднество, когда ему доложили, что вернулся гонец, которого он посылал во Францию. Тотчас забыв обо всем, что занимало его за мгновение до этого, он оставил гостей и поспешил навстречу слуге-арабу: «Входи быстрее! Говори!..»

Слуга отдал ему письмо отца Антуана. В нем священник кратко и нарочито бесстрастно сообщал о результатах розысков, произведенных им в Париже. Он узнал от адвоката Дегре, что бывшая графиня де Пейрак, вдова дворянина, который, как все считают, был сожжен на Гревской площади, вышла замуж за своего кузена, маркиза дю Плесси-Белльер, родила от него сына и живет в Версале, при королевском дворе, где занимает почетную должность.

Он смял листок в кулаке.

[Леди Искренность]

List, все правильно, конечно. Не хотел. Не хотел, потому что до того момента с одалиской у Мешрата, он не осознавал, что жив в полной мере. Все эти пять лет он сначала был чудовищно болен, я писала, что на его выздоровление ушло никак не меньше двух лет, а то и трех. Потом он узнал, что пленник неизвестного покровителя, жил в шалаше в лесу, в адских условиях. Для Пейрака самого, внутри его собственного я, он по-прежнему оставался мертвым. Вон, мужик, с его-то любовью и вниманием к бабам, пять лет не вспоминал, что люди иногда сексом занимаются. Это о чем-то говорит. Его тело, его разум целиком и полностью были направлены на физическое и социальное выживание. И только, когда Мешрат подсунул ему ту бабу, он ожил во всех смыслах. И тут он да, не отправляет известие, что живой, приезжайте все сюда, а осторожно справляется, что и как. Делает он это, потому что в свое время, перед костром сообщил жене, что был в ее жизни лишь эпизодом и предоставил полную свободу действий. Он никогда не потрясал статусом мужа, ему нужно было прежде всего, чтобы он был нужен его женщине, вот и отправил сначала разузнать. Кстати, нигде не говорится, что не было у посланника письма лично ей с предложением приехать. Вполне возможно, что это отец Антуан не счел нужным поставить Анж в известность, учитывая обстоятельства. И Пейрак принял это решение.

[Hella]

Леди Искренность пишет:

И только, когда Мешрат подсунул ему ту бабу, он ожил во всех смыслах. И тут он да, не отправляет известие, что живой, приезжайте все сюда, а осторожно справляется, что и как.

Насколько помню, одалиску ему Мешрат подсунул после выздоровления, т.е. через год, тогда он "впервые за долгие месяцы вспомнил про Анжелику".
А потом Пейрак в джунгли уехал.

[Flo Ri-Mon]

List пишет:

И ссылаясь на тебя, имела в ввиду то, что ты лучше знаешь восточные обычаи.
Из того что читала я, на Востоке считалось не совсем правильным оставлять своих детей где-то там... далеко. Особенно сыновей. Так что Мешрат вполне мог понять друга, скажи тот ему - у меня сыновья и жена, хочу дать им знать что я живой.

Бывало по-разному. Если, допустим, мужчина всю жизнь проводил в военных походах (что для арабов, как воинственной нации, очень свойственно), то он как-то мало думал о том, как там его жена и дети. Гарем оставался на матери, или на незамужней сестре. В отсутствие и той, и другой - на старшей жене. И такого мужчину обычно мало заботило о том, как они, бедняжки, там выживают.
А что касается Пейрака, то он же не жил по всеобщим законам. И Анж он любил, как женщину, а то что она по совместительству его жена - это, так, случайность. Поэтому он и мыслил тоже в этой же плоскости. Нафиг я ей такой нужен? У меня ни денег, ни положения, ни дома нет. А для того, чтобы предаваться любви, как известно, надо быть свободным от забот о хлебе насущном. Вот когда эти заботы закончились, вот тогда уже можно подумать и о любви.

[List]

ЛИ, Florimon, опять же - к графу никаких претензий. Он поступает так как считает нужным так, как видится ему правильным. Вопрос в том, что он в принципе не думает о том, насколько АНж плохо, ведь она уверена - он умер! Ему ее чувства по шарабану - у него свои есть))
А его позиция именно в этом отношении, кмк, более выигрышная. Сначала он в отключке и о любимой не думает (я согласна, все логично). Потом он о ней вспомнил, но самолеты важнее (опять же - конечно важнее). А потом она сразу стала недостойной, которая его не дождалась. А злиться на то что недостойная тебе изменила это не то, что смотреть как любимый горит ясным пламенем, а потом леденеть, когда его вспоминаешь, ночами рыдать в подушку, звать его, даже не понимаю кого зовешь, когда становится плохо и страшно. Но ему-то что? Он решил, что дать знать о том, что он жив - нерационально. И это логически выверенное решение

Леди Искренность пишет:

Делает он это, потому что в свое время, перед костром сообщил жене, что был в ее жизни лишь эпизодом и предоставил полную свободу действий

Опять же - кто спорит И при этом он даже не вспоминает, что ОНА ему сказала перед тем же костром. А она говорила что она его любит. Она жила с ним, она родила детей, она за него билась до последнего, она все потеряла, как и он.

Вопрос же, как я понимаю, не в том, правильно граф поступил или не правильно. Он поступил правильно, учитывая то, что ему нужно было встать на ноги и завоевать место под восточным солнцем. Он молодец. Вопрос в том, что он так поступил, потому что "стать на ноги" для него были важнее чем просто подумать 5 минут о чувствах женщины. Любимой женщины, как он говорил. Но это всегда было частью его характера. Потому, например, я не считаю, что здесь прокол автора. Да, возможно, ГОлон что-то забыла, но это "что-то" легко вписалось в характер.

[Hella]

List пишет:

Сначала он в отключке и о любимой не думает (я согласна, все логично).

Он о ней думал во время болезни, просто после одалиски вспомнил ее как любимую женщину и любовницу:

Ему и прежде случалось ненадолго задумываться о том, что с нею сталось, но он за нее не тревожился. Он знал: она живет в Монтелу, в своей семье, и ей не грозят ни одиночество, ни нужда. Ведь в свое время он поручил Молину, своему давнему компаньону в Пуату, позаботиться о финансовых делах юной графини де Пейрак, если с ним самим что-нибудь случится. Она с обоими детьми наверняка укрылась в провинции.