Фэндом: Голон Анн и Серж «Анжелика»
Основные персонажи: Кантор, Жоффрей де Пейрак (Рескатор)
Сколько себя помню, мы постоянно куда-то бежали, за что-то боролись, падали, поднимались и шли дальше. Я, мама и брат, временами еще очередная собака и куча служанок вокруг, считающих нас младенцами. Не знаю, наверное, маме так было удобнее, спокойнее. И нам было сытно, тепло и уютно. Только дома всегда чего-то не хватало, или кого-то, как не хватало и самого дома. Дом, ведь, это не просто четыре стены, очаг и крыша, это – нечто большее, то, чего я тогда не понимал, и с трудом понимаю сейчас.
Зато я хорошо помню, как мама иногда пекла пирожки и блинчики, сажала нас с братом за стол, рассказывала разные истории из своего детства, смешила, уговаривала, но когда появлялись вопросы о детстве нашем, мама сразу мрачнела и говорила нам идти поиграть. Что-то было в ее прошлом, или даже нет, в прошлом нашей семьи, которая могла бы быть, чего нам знать было недозволенно. Да… И мы уходили. Прятали сокровища в саду под деревом, воображали себя грозными пиратами или бесстрашными воинами во славу короля, бежали к маме хвастаться, а она отводила глаза.
А по вечерам, когда мамина служанка и наша нянька Барба рассказывала нам очередную сказку, внизу слышались сдержанные реплики мамы и холодные и дерзкие – отчима. Барба говорила, что они любят друг друга, а потом вздыхала: «Ах, моя бедная госпожа, ах, мои ангелочки». Потом в доме появился третий ребенок, которого, казалось, не любит даже мама, и…. Стало совсем грустно. Блинчиков по воскресеньям и сказок больше не было, были только вопросы, которые нельзя задавать. Вот тогда-то старый выживший из ума сторож и стал рассказывать нам легенды о бывшем владельце особняка. Он говорил, что имя графа было окутано легендами еще при жизни, что он внушал ужас и восхищение одновременно, и он, Паскалю, очень рад, что служил у такого человека. На вопрос о том, что же случилось с этим человеком, сторож только горестно покачал головой и ушел. А мы нашли подземный ход, ведущий далеко прочь от замка, и наша легенда ожила.
Паскалю рассказывал, что его хозяин никогда и никого не боялся, даже короля, что много всего знал, делала разные химические опыты, был лучшим фехтовальщиком провинции, и кроме всего прочего – понимал жизнь, которая оказалась сильнее него. Сказать, что мы с братом бредили этими легендами – это не сказать ничего!
Мы росли, учились смотреть на мир иначе, слишком рано поняли, как выпутываться из интриг придворной жизни, а еще лучше - как в них не впутываться, дом только пытался играть свою роль, и мы догадались, наконец, кого же так недостает в нашей жизни. Брату хорошо, он говорил, что помнил отца, хотя, что он мог помнить в свои два года? Не знаю, может быть…. Мы знали, что тогда наша жизнь была намного счастливее теперешней, и блеск дворца Его Величества был ничем, ведь мы тогда были семьей, и я даже не расстраивался, что меня еще не было на свете. Мама целовала меня на прощанье, говорила, что я ее маленький сильный малыш и уезжала, уезжала раздавать улыбки и радоваться жизни, от которой, как и мы, была слишком далека. Вся наша семья, и даже отчим, была слишком не похожа на других. Мы с братом сбегали посмотреть подземный ход и всё ждали, ждали, когда из темного тоннеля появится граф, который, как сказала Барба, и был нашим отцом…. А он… не появлялся.
Знаете, папа на языке детей – это такой добрый дух, который всегда появляется, когда плохо или что-то болит, и всё сразу становится хорошо, и дом превращается в дом, папа был у нашего маленького братика. А мама молчала и иногда поднимала глаза к потолку, где сохранились еще вензеля с инициалами прежнего владельца. Был ли хоть кто-то в те времена счастлив в нашей семье? Ну, у нас была собака. Вот тогда-то брат по секрету шепнул мне, что однажды найдет нашего отца, он верил. В детстве вообще просто верить.
****
Жизнь…. Жизнь несла меня вперед, обгоняя саму себя, и было радостно и слегка странно осознавать, что я все-таки живу. Не совсем так, вернее совсем не так, как мечталось когда-то, но все-таки я вел очередную битву с судьбой, расправлял паруса и… шел вперед. А жизнь осталась в прошлом, но там же осталось и неизбежное, которого чудом удалось избежать. Всё забывалось, и то, что я был далеко не силен в закулисной игре, и привык побеждать, и жить только под своими знаменами, и то, что клялся когда-то именем жены и сына. И ушел подальше от пропасти, поняв, что мой полет оказался далеко не бесконечен.
Полный вперед! Мой друг, командуйте полный вперед, а я еще, пожалуй, постою у штурвала, сегодня как-то странно легко вспоминается то, о чем хотелось бы забыть.
Где, под какими звездами вы сейчас? Наверное, пасете дедовских гусей в провинции, катаетесь на мулах, играете в прятки, у вас есть детство, которого не было у меня. Нет…. К сожалению для меня и к счастью для вас вы блистаете при дворе Его Величества, чьим светом озарено всё вокруг, чей свет оказался в состоянии затмить нашу жизнь. Но вы – мои дети, разве я могу проявлять эгоизм по отношению к вам? О, разве я его не проявляю? Нужен ли вам отец-пират, когда у вас есть другой, сиятельный маршал со звучным именем, состоянием и возможностями? Что бы я мог сейчас вам дать, если я и сам недавно узнал, что у меня двое сыновей, я, ведь, застал лишь одного…. Помню, как ты, малыш, любил все яркое и блестящее, как чуть не проглотил огромный брильянт, который остался где-то там, где и всё из нашего с тобой прошлого.
Основные персонажи: Кантор, Жоффрей де Пейрак (Рескатор)
Сколько себя помню, мы постоянно куда-то бежали, за что-то боролись, падали, поднимались и шли дальше. Я, мама и брат, временами еще очередная собака и куча служанок вокруг, считающих нас младенцами. Не знаю, наверное, маме так было удобнее, спокойнее. И нам было сытно, тепло и уютно. Только дома всегда чего-то не хватало, или кого-то, как не хватало и самого дома. Дом, ведь, это не просто четыре стены, очаг и крыша, это – нечто большее, то, чего я тогда не понимал, и с трудом понимаю сейчас.
Зато я хорошо помню, как мама иногда пекла пирожки и блинчики, сажала нас с братом за стол, рассказывала разные истории из своего детства, смешила, уговаривала, но когда появлялись вопросы о детстве нашем, мама сразу мрачнела и говорила нам идти поиграть. Что-то было в ее прошлом, или даже нет, в прошлом нашей семьи, которая могла бы быть, чего нам знать было недозволенно. Да… И мы уходили. Прятали сокровища в саду под деревом, воображали себя грозными пиратами или бесстрашными воинами во славу короля, бежали к маме хвастаться, а она отводила глаза.
А по вечерам, когда мамина служанка и наша нянька Барба рассказывала нам очередную сказку, внизу слышались сдержанные реплики мамы и холодные и дерзкие – отчима. Барба говорила, что они любят друг друга, а потом вздыхала: «Ах, моя бедная госпожа, ах, мои ангелочки». Потом в доме появился третий ребенок, которого, казалось, не любит даже мама, и…. Стало совсем грустно. Блинчиков по воскресеньям и сказок больше не было, были только вопросы, которые нельзя задавать. Вот тогда-то старый выживший из ума сторож и стал рассказывать нам легенды о бывшем владельце особняка. Он говорил, что имя графа было окутано легендами еще при жизни, что он внушал ужас и восхищение одновременно, и он, Паскалю, очень рад, что служил у такого человека. На вопрос о том, что же случилось с этим человеком, сторож только горестно покачал головой и ушел. А мы нашли подземный ход, ведущий далеко прочь от замка, и наша легенда ожила.
Паскалю рассказывал, что его хозяин никогда и никого не боялся, даже короля, что много всего знал, делала разные химические опыты, был лучшим фехтовальщиком провинции, и кроме всего прочего – понимал жизнь, которая оказалась сильнее него. Сказать, что мы с братом бредили этими легендами – это не сказать ничего!
Мы росли, учились смотреть на мир иначе, слишком рано поняли, как выпутываться из интриг придворной жизни, а еще лучше - как в них не впутываться, дом только пытался играть свою роль, и мы догадались, наконец, кого же так недостает в нашей жизни. Брату хорошо, он говорил, что помнил отца, хотя, что он мог помнить в свои два года? Не знаю, может быть…. Мы знали, что тогда наша жизнь была намного счастливее теперешней, и блеск дворца Его Величества был ничем, ведь мы тогда были семьей, и я даже не расстраивался, что меня еще не было на свете. Мама целовала меня на прощанье, говорила, что я ее маленький сильный малыш и уезжала, уезжала раздавать улыбки и радоваться жизни, от которой, как и мы, была слишком далека. Вся наша семья, и даже отчим, была слишком не похожа на других. Мы с братом сбегали посмотреть подземный ход и всё ждали, ждали, когда из темного тоннеля появится граф, который, как сказала Барба, и был нашим отцом…. А он… не появлялся.
Знаете, папа на языке детей – это такой добрый дух, который всегда появляется, когда плохо или что-то болит, и всё сразу становится хорошо, и дом превращается в дом, папа был у нашего маленького братика. А мама молчала и иногда поднимала глаза к потолку, где сохранились еще вензеля с инициалами прежнего владельца. Был ли хоть кто-то в те времена счастлив в нашей семье? Ну, у нас была собака. Вот тогда-то брат по секрету шепнул мне, что однажды найдет нашего отца, он верил. В детстве вообще просто верить.
****
Жизнь…. Жизнь несла меня вперед, обгоняя саму себя, и было радостно и слегка странно осознавать, что я все-таки живу. Не совсем так, вернее совсем не так, как мечталось когда-то, но все-таки я вел очередную битву с судьбой, расправлял паруса и… шел вперед. А жизнь осталась в прошлом, но там же осталось и неизбежное, которого чудом удалось избежать. Всё забывалось, и то, что я был далеко не силен в закулисной игре, и привык побеждать, и жить только под своими знаменами, и то, что клялся когда-то именем жены и сына. И ушел подальше от пропасти, поняв, что мой полет оказался далеко не бесконечен.
Полный вперед! Мой друг, командуйте полный вперед, а я еще, пожалуй, постою у штурвала, сегодня как-то странно легко вспоминается то, о чем хотелось бы забыть.
Где, под какими звездами вы сейчас? Наверное, пасете дедовских гусей в провинции, катаетесь на мулах, играете в прятки, у вас есть детство, которого не было у меня. Нет…. К сожалению для меня и к счастью для вас вы блистаете при дворе Его Величества, чьим светом озарено всё вокруг, чей свет оказался в состоянии затмить нашу жизнь. Но вы – мои дети, разве я могу проявлять эгоизм по отношению к вам? О, разве я его не проявляю? Нужен ли вам отец-пират, когда у вас есть другой, сиятельный маршал со звучным именем, состоянием и возможностями? Что бы я мог сейчас вам дать, если я и сам недавно узнал, что у меня двое сыновей, я, ведь, застал лишь одного…. Помню, как ты, малыш, любил все яркое и блестящее, как чуть не проглотил огромный брильянт, который остался где-то там, где и всё из нашего с тобой прошлого.
0




![[#]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/p.gif)

![[Поиск]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/s.png)
![[Профиль]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/pr.png)
![[Ответ]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/angelique-theme/a.png)


![[Изображение: sm122.gif]](https://anngolon-angelique.com/forum/images/gif/smk/sm122.gif)
Жду с нетерпением!