В гостиной Анжелики: , гостей 83. Всего: 83 [оглядеться]
АНЖЕЛИКА
МАРКИЗА АНГЕЛОВ
добро пожаловать на форум поклонников романа

Наш форум — самый масштабный ресурс в русскоязычном интернете, где собираются почитатели творчества Анн Голон и ее романа «Анжелика». Мы всегда рады приветствовать в своих рядах таких же фанатов Анжелики.

В это сложное для всех время мы сочувствуем горю каждого, кого так или иначе задела нынешняя трагедия.

Но, мы хотим напомнить всем, что наш форум - это площадка для доброжелательного общения.

Убедительно просим всех не высказываться сейчас на политические темы и сохранить здесь атмосферу тепла и дружеского участия.

Любые сообщения, разжигающие ненависть и распри по расовому, национальному, географическому, религиозному и др. признакам будут сразу же удалены.

Мира всем нам!

В этом месяце празднуют свой ДР: 08 ноября - Наталия, 19 ноября - Westlifik-romantik, 20 ноября - Анна, Фирюзе, 23 ноября - Nika, 27 ноября - радуга, Катюша; Поздравить

Автор
Сообщение
Ответов: 10
[#] 
Пэйринг и персонажи: Анжелика/Жоффрей де Пейрак, Бенуа Фонтенак, Бернар Андижос, Марго, Молин, Карменсита Мерикур, Сабина Кастель-Моржа, Куасси-Ба, Николя Мерло, Арман Сансе, Конан Беше, Клеман Тоннель, Франсуа Дегре, Ортанс Фалло, Жермонтаз
Рейтинг: NC-17
Жанры: Ангст, Драма, Романтика
Размер: планируется Макси
Предупреждения: ООС, Согласование с каноном, Счастливый финал
Другие метки: Аристократия, Брак по договоренности, Как ориджинал, Современность

Описание: Анжелика и Жоффрей де Пейрак встречаются в 21 веке.

Посвящение: Спасибо Полине за то, что открыла ящик Пандоры целую нишу современных фанфиков по Анжелике!

Отдельное спасибо: конечно же моим любимым редакторам

Текст фанфика
350 лет спустя
350 лет спустя 2
350 лет спустя 3

Комментарии
350 лет спустя (комментарии)
350 лет спустя (комментарии) 2
350 лет спустя (комментарии) 3
350 лет спустя (комментарии) 4


Читать фанфик на фикбуке
Читать фанфик на литнете
Очень буду благодарна за лайки к фанфику на этих площадках. Это поможет поднять его в рейтинге [Изображение: eireniragat_8flow.gif]


Подписаться на автора
Телеграм https://t.me/irinatadeush
Инстаграм https://www.instagram.com/irina.tadeush
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 10

Вечером за ужином Бернар завел разговор о прошедшем совете директоров. Несмотря на то, что он уже обсудил его с Маргаритой, Андижос решил, что Анжелика также должна быть в курсе происходящего. Поэтому он принялся пересказывать ей все в мельчайших подробностях.

Они втроем сидели за большим обеденным столом, накрытым мадам Буржю с особой торжественностью. Рядом с Анжеликой сиротливо пустовал четвертый столовый прибор, предназначенный для Жоффрея. Он предупредил, что задержится и настоял на том, чтобы ужин начинали без него.

Анжелику не особо интересовали внутренние распри в «Пейрак Корпорасьон», поэтому поначалу, сосредоточившись на очень вкусном тулузском кассуле[1], она слушала Бернара вполуха. Однако Андижос обладал истинным талантом рассказчика, и девушка даже не заметила, насколько быстро вовлеклась в хитросплетение и противостояние различных групп акционеров корпорации.

— Первым взял слово племянник Фонтенака — Жермонтаз, — говорил Бернар. — Он тупой, как пробка, проку от него в компании никакого и единственное его применение — служить на побегушках у Бенуа. Тот всегда сваливает на него самые скользкие и неприятные вопросы. Так вот… Он заявил, что провал с испанцами — целиком вина Жоффрея. Хотя мы так до сих пор и не выяснили, почему они вдруг резко передумали и отказались подписывать уже полностью подготовленный контракт. И что Жоффрей своим неумелым руководством принес убытков на многие миллионы. К нему присоединились другие старые пердуны…

— Бернар! — негодующе воскликнула Марго, бросив на мужа осуждающий взгляд.

— А что такого?! — с улыбкой парировал он. — Когда они проходят по коридорам офиса, за ними уже песок можно убирать!

— Все равно не стоит так говорить о них в присутствии Анжелики!

— Почему? Разве она теперь не в нашей команде? Анжелика, — Бернар повернулся к ней, — ты не против, если я буду называть вещи своими именами?!

Еще днем они все перешли на «ты».

— Ничуть, — ответила она.

— На чем я остановился? А! В общем, еще несколько… членов совета выступили с претензиями в адрес Жоффрея. А затем Жермонтаз внес в повестку собрания вопрос о голосовании за отстранение Жоффрея. Пейрак выслушал всех молча с абсолютно бесстрастным выражением лица. И только тогда начал выкладывать по очереди козыри на стол. Он сообщил, что у него есть более выгодный участок земли и что на нем он заработает в разы больше, чем в Пиренеях. Я специально ждал этого момента! Вот взгляни!

Он достал телефон и, быстро отыскав нужный файл, запустил видео. Затем положил гаджет на стол перед Анжеликой.

— Это Бенуа Фонтенак… — начал было пояснять он.

Анжелика отмахнулась.

— Жоффрей рассказывал мне о нем. И мы даже вчера познакомились.

— О! Тогда не буду мешать.

Потягивая вино из бокала, Анжелика стала смотреть запись. На экране крупным планом был запечатлен только Фонтенак. Он сидел за столом с задумчивым видом и сосредоточенно слушал Жоффрея, чей голос звучал где-то за кадром. По мере того, как Жоффрей разъяснял все подробности строительства скважин в Пуату, Бенуа менялся в лице. Он мрачнел и постепенно приходил в настоящее бешенство. А когда речь зашла об Анжелике и ее роли в этом проекте, и вовсе вскочил с кресла.

«Так вот почему ты так поспешно женился! — воскликнул Фонтенак, указывая пальцем в сторону Жоффрея. — А я никак не мог понять причин! Ты же всячески открещивался от брака, а тут вдруг обзавелся женой за считанные дни! Скажи, этот милый ребенок хоть знает, каким циничным образом ты используешь ее?!»

«Конечно, знает!» — ответил Жоффрей.

Пейрак сказал еще что-то, но его голос заглушил шорох бумаг, которые кто-то из членов совета перебирал на столе рядом с телефоном Бернара во время записи.

«Чудовище! Наглое чудовище!» — закричал Бенуа.

Его лицо раскраснелось, он активно жестикулировал руками, грозя задеть сидящих рядом.

— Такое впечатление, что Бенуа почему-то ненавидит Жоффрея, — заметила Анжелика, не отрывая взгляда от взбешенного мужчины на экране. — Когда между ними пробежала черная кошка?

— С момента рождения Жоффрея, — с сарказмом ответил Бернар.

Маргарита не согласилась.

— Нет, это началось позже. Когда Бенуа понял, что не сможет манипулировать Жоффреем.

Марго и Бернар переглянулись, словно беззвучно решая какой-то вопрос.

— Расскажи ей, — Андижос жестом указал в сторону Анжелики. — Она должна знать.

Маргарита кивнула. Сделав глоток вина, она начала рассказ.

— Фонтенак был закадычным другом отца Жоффрея — Фернана. Я слышала, что они дружили чуть ли не с детства, но подробностей не знаю. Бенуа при Фернане был вице-президентом «Пейрак Корпорасьон», а когда последний погиб, сразу же занял пост генерального директора. Помимо этого он взял под свое крыло двенадцатилетнего Камиля, намереваясь взрастить в нем будущего руководителя корпорации. На этом особенно настаивал совет директоров. Ведь по завещанию Фернана владельцем бизнеса стал именно Камиль, но, естественно, все понимали, что школьник не может быть управляющим. Поэтому лучшим решением стало посадить Бенуа в кресло генерального директора на время, пока Камиль не станет совершеннолетним. Камиль был мальчиком умным, и к тому же покладистым. Он довольно быстро и легко попал под влияние наставника.

Жоффрею тогда было пять. И он не интересовал Бенуа вовсе. Он не обращал на него никакого внимания ровно до того момента, пока в шестнадцатилетнем возрасте тот не позволил себе высказать суждение — не помню уже точно, о чем именно шла речь, — которое резко противоречило мнению Фонтенака. И к тому же он убедительно спорил. Вот тогда Бенуа и понял, что упустил момент, когда мог сломить характер Жоффрея и направить его по нужному ему руслу. Они препирались по любому поводу. Сначала это были невинные вещи вроде литературы или живописи, а дальше, по мере взросления Жоффрея, их общение и вовсе переросло в настоящие политические и философские дебаты. Бенуа, скорее всего, видел в Жоффрее угрозу своему авторитету, поэтому всегда препятствовал его работе в семейной корпорации после окончания университета. И сделал все возможное, чтобы его оттуда выжить. Вот почему Жоффрей и уехал в Ливию, когда получил предложение поработать там.

— А Камиль? Неужели брат не мог вмешаться? — спросила Анжелика.

— Камиль был слишком робким, чтобы вообще спорить хоть с кем-нибудь. Да и Бенуа он считал вторым отцом. Он никогда не пошел бы против него. Даже ради младшего брата.

— У самого Фонтенака детей нет, — добавил Бернар. — Племянник — одно разочарование. Бенуа сосредоточил все свои чаяния на Камиле, вложил в него душу и воспитывал его, как будущего главу корпорации. Он создал из него именно такого директора, который был удобен ему самому. Несмотря на то, что официально «Пейрак Корпорасьон» руководил Камиль, де-факто всем распоряжался именно Фонтенак.

— А Жоффрей, вернувшись и получив наследство после смерти брата, не захотел плясать под его дудку, — предположила Анжелика.

— Да, — подтвердила Марго. — Все эти годы Фонтенак не оставляет попыток сместить Жоффрея.

— Неужели он настолько жаден? — поинтересовалась Анжелика.

— Дело не в жадности. Бенуа — богатый человек. Он акционер множества предприятий, да и своих фирм тоже имеет несколько. Им движет жажда власти. Почти тридцать лет он единолично управлял одной из крупнейших корпораций Франции. И, похоже, ему настолько понравилось, что он никак не может смириться с тем, что его сняли с поста. А то, что это сделал не кто-либо, а именно Жоффрей, раздражает его еще больше.

— В таком случае… Вы не думали, что история со срывом испанского проекта — дело рук Фонтенака? — спросила Анжелика. — Ведь именно ему это выгодно.

— Нет! — Маргарита снисходительно улыбнулась. — Бенуа, конечно, воспользовался ситуацией в своих целях, но я уверена, это не он. Каким бы Фонтенак ни был, он все же печется об интересах компании, а срыв подобного контракта — это ущерб не только финансовый, но и репутационный. Он не пойдет на такой шаг.

Анжелика пожала плечами. Не Фонтенак, так не Фонтенак. Маргарите виднее, а ее это вообще мало касается.

Она молча досмотрела видео, которое, в целом, сводилось к перепалке между Жоффреем и Фонтенаком, и сделала вывод, что вражда этих двоих имеет гораздо более глубокие корни, чем она думала раньше.

— Как давно вы все дружите? — спросила Анжелика.

Этот вопрос уже довольно долго вертелся у нее на языке, и она решила, что сейчас вполне уместно его задать.

— С детства, — ответила Маргарита. — Мои родители работали на Пейраков. Отец был водителем Фернана, а мать — няней сначала у Камиля, а потом и у Жоффрея. Само собой я проводила в Отеле Веселой Науки гораздо больше времени, чем у себя дома.

— А я дружу с Жоффреем со школы, мы учились вместе, — сказал Бернар. — Я тогда очень хотел познакомиться с красивой старшеклассницей, — он с улыбкой глянул на Марго, — но стеснялся к ней подойти. Узнав, что она знакома с Жоффреем, я навязался к нему в приятели. И, как видишь, оказался в вечном рабстве у них обоих.

Мужчина громко засмеялся.

— Бернар! — с укором произнесла Маргарита.

— Я шучу! Я обожаю вас двоих. Но тебя больше!

Он приобнял жену и нежно чмокнул в шею.

Они уже доедали десерт, когда в доме наконец появился Жоффрей де Пейрак. Поприветствовав друзей, он поинтересовался, как идут дела, затем отправился на кухню и, вернувшись с чашкой горячего кофе, сел за стол рядом с Анжеликой.

— Они несильно тебя замучили сегодня? — спросил он у девушки.

При этом он смерил ее долгим проницательным взглядом, от которого Анжелика почему-то смутилась.

— Все хорошо, — тихо ответила она.

— Мы ее не мучили! Честно! — со смехом воскликнул Бернар. — А вот на счет Бине я не уверен! Мне показалось, что задержись он на полчаса дольше, и Анжелика убила бы его!

Жоффрей улыбнулся.

— Значит, ты не из тех женщин, которые могут сутками не выходить из магазинов? — с иронией в голосе поинтересовался он.

— Нет. Подобный досуг не для меня.

— Буду иметь в виду, — кивнул он.

Пейрак отпил кофе и бросил взгляд на Марго.

— Вы уже придумали для нас легенду? — спросил он.

— Я полагаю, не нужно сочинять ничего сложного, — ответила Маргарита. — А лишь приукрасить то, что уже и так есть. Как насчет истории о том, что вы познакомились на конезаводе «Монтелу», куда ты приехал по совету… какого-нибудь друга выбрать себе лошадь?!

— Звучит не очень-то романтично, — заметил Жоффрей.

— Возможно, — согласилась Маргарита. — Но других вариантов нет. Вы больше нигде не могли пересечься, — женщина развела руками. — Различные элитные курорты и клубы отпадают, поскольку Анжелика никогда там не бывала. А ты вряд ли мог оказаться где-то в студенческой тусовке Нанта. Достаточно первого придирчивого и особо дотошного журналиста, и все раскроется.

— Тогда остается только конезавод… — задумчиво протянул Жоффрей. — Что скажешь? — спросил он у Анжелики.

— Я согласна с Маргаритой.

— Хорошо. Так и решим. Я приехал в «Монтелу» присмотреть лошадь, но увидел там зеленоглазую блондинку и влюбился до беспамятства!

Последние слова он произнес нараспев в театральной манере и заговорщически подмигнул девушке.

***

В последующие дни Анжелика почти не виделась с Жоффреем. Они лишь пару раз мельком пересеклись в гостиной, а так она понятия не имела, когда он уезжает утром и во сколько возвращается вечером. И возвращается ли вообще.

Бернар заверил девушку, что Пейрак всецело поглощен работой над проектом в Пуату, который необходимо запустить как можно скорее, поэтому все время проводит в офисе или на деловых встречах.

Супруги Андижос в общих чертах знакомили Анжелику с деловой стороной жизни де Пейрака, его благотворительной деятельностью. В частности, они рассказали, что Жоффрей по образованию геолог. Его с детства увлекали естественные дисциплины: химия, физика и астрономия. Он мог бы даже сделать блестящую карьеру ученого, но прикладная часть науки интересовала его гораздо больше, нежели теоретические изыскания. Жоффрей учился в Монпелье, затем в качестве вольного слушателя посещал лекции по праву и экономике в Сорбонне. Там он познакомился с Аишей Каддафи — дочерью лидера Ливийской Джамахирии[2]. Позже именно она пригласила его в Ливию для работы над амбициозным проектом отца.

Ежедневно в домике на Гаронне появлялся и Франсуа Бине с очередной партией одежды. Он считал, что гардероб Анжелики все еще недостаточно обширен, хотя она уже могла каждый день в течение месяца надевать новую вещь и ни разу не повториться. Он даже хотел отправиться за покупками в Париж, поскольку тулузские бутики не могли полностью удовлетворить его утонченный вкус.

Пока Бине занимался одеждой, его помощницы подбирали косметику. Девушки приобрели полный набор необходимых средств и посвятили время экспериментам с несколькими видами дневного макияжа, чтобы, в итоге, остановиться на одном наиболее выигрышном. Потом они терпеливо обучили Анжелику всем нюансам, чтобы в дальнейшем она могла справляться сама.

Также Анжелику ждали уроки хороших манер. Специально для этого Маргарита пригласила некого мэтра Одиже — специалиста по современному этикету. Женщина ясно дала понять, что поведение Анжелики должно быть безукоризненным, ведь она будет посещать званые вечера у аристократов и видных деятелей страны. Ей будет полезно знать все необходимые тонкости этикета и применять их при необходимости, чтобы не давать лишнего повода окружающим в чем-то ее упрекнуть.

Анжелика и сама это понимала, а потому старалась изо всех сил усвоить как можно больше правил за то короткое время, что ей отвели на учебу.

С того дня, как Жоффрей привез ее сюда, она ни разу не выезжала из домика на Гаронне.

Правда, Анжелика несильно и стремилась к этому.

Причиной был повышенный интерес журналистов к ее персоне. В печатных изданиях и в интернете постоянно появлялись все новые и новые публикации, в которых, так или иначе, Анжелика подвергалась тщательному разбору.

Обсуждали буквально все: ее прическу на прошедшем вечере в Отеле Веселой Науки, макияж, украшения, выяснили даже от какого бренда было платье, когда и где его купили, высказывали мнения о том, как оно сидело на ее фигуре. А предположения, кто же она такая, и вовсе сыпались, как из рога изобилия. Чуть ли не в каждой статье Анжелика читала о себе такие небылицы, что хотелось хвататься за голову.

К концу недели в интернете появилось видео конфликта Анжелики и Карменситы. Его опубликовали на сайте с весьма скандальной репутацией, но оно мгновенно разлетелось по другим ресурсам и вызвало новую волну горячих дискуссий и сомнительных комментариев.

Мобильный Маргариты не умолкал от звонков журналистов, желающих получить официальную информацию, а особенно нетерпеливые принялись осаждать Отель Веселой Науки и домик на Гаронне в надежде на эксклюзивные фото.

От такого повышенного внимания к себе, Анжелике хотелось запереться в спальне и больше никогда оттуда не выходить.

Она перестала отвечать на свой телефон, который так же, как и у Марго, буквально разрывался от непрерывных звонков. Правда, в ее случае они были не от репортеров, а от сестер, подруги Франсуазы, а также от старых друзей, узнавших ее на снимках в прессе.

Позвонил ей и Анри Рогье. В тот момент Анжелика была занята уроком этикета и не взяла трубку. А позже, когда увидела пропущенный вызов, ей не хватило смелости перезвонить. Анжелике до сих пор было стыдно перед молодым человеком за свое поведение, и вряд ли она смогла бы найти слова, чтобы все ему объяснить.

— Может, уже пора сообщить всем, что мы действительно поженились?! — в отчаянии взывала Анжелика к Марго. — И тогда они отвяжутся от меня в конце концов!

— Нет, еще рано, — отвечала та спокойным тоном.

Она с философским видом взирала на всю эту вакханалию и, в отличие от Анжелики, не поддавалась панике.

Еще в начале недели Маргарита сказала ей:

— Нужно потерпеть три дня. Никакой инфоповод не живет дольше. Таков закон медиа.

Но прошло уже гораздо больше времени, а накал страстей все не утихал.

— Ты ведь говорила, что это закончится через три дня!

Маргарита пожала плечами.

— Очевидно, ты им понравилась. Успокойся! В мире постоянно что-то случается. Скоро все переключатся на другую тему.

— Видимо, в моем случае это должно быть нечто нетривиальное! — мрачно бросила Анжелика. — Питт наконец женится на Джоли, Стросс-Кан изнасилует еще одну горничную или «Титаник» всплывет со дна Атлантики…

Проснувшись утром четырнадцатого января, Анжелика узнала трагичную новость — ночью у итальянского берега потерпел крушение огромный круизный лайнер «Коста Конкордия».

Естественно, французская пресса тут же переключилась на новую тему, и про Пейраков на какое-то время забыли, как и предсказывала Маргарита. Анжелика почувствовала облегчение, но стоило ей задуматься о том, что своим избавлением от навязчивых журналистов она обязана трагедии, унесшей жизни людей, ее настроение тут же испортилось. Совсем не таким образом она хотела отделаться от излишнего внимания.

Тем не менее ей давалась небольшая передышка, и Анжелика решила использовать ее, чтобы съездить в Пуату. За это время она так и не позвонила отцу, поскольку считала, что будет лучше сообщить новость о своем замужестве лично.

Маргарита вызвалась сопровождать ее.

Но едва они приехали в «Монтелу», Анжелика поняла, что это было плохой идеей.

Оказалось, что в отцовском доме гостит Ортанс. Две сестры — Ортанс и Мари-Аньес — насели на Анжелику чуть ли не с порога, при этом старшая требовала детальных объяснений о связи Анжелики с Жоффреем де Пейраком, а младшая — непременно взять ее с собой в Тулузу, покатать на «Вейроне» и познакомить с холостыми богатыми аристократами.

Анжелика пересказала Ортанс отредактированную историю о знакомстве с Жоффреем. Однако по выражению лица сестры поняла, что та не слишком-то поверила ее словам.

Отец же, напротив, выслушал ее с видом наивного ребенка. Он пожелал ей счастья в браке, а потом перевел разговор на его любимых лошадей, и они стали беседовать о животных и конезаводе.

Анжелика пробыла в «Монтелу» несколько дней. Она собрала кое-какие личные вещи, привела в порядок дела, которые оставила брошенными из-за поспешного отъезда, а также проведала лошадей. Она попросила Николя Мерло — главного конюха конезавода — помочь ей с обходом, но парень неожиданно отказался.

Он встретил ее с угрюмым видом, а на все попытки завязать разговор отвечал злобным молчанием. Анжелика откровенно недоумевала о причине такой резкой перемены, ведь они с Николя были знакомы очень давно, и она всегда считала его другом. Правда, когда ей было шестнадцать, восемнадцатилетний Николя — тогда еще помощник конюха — приглашал ее на свидания и всячески давал понять, что рассчитывает на нечто большее. Анжелика иногда приходила к нему в конюшню, и они, укрывшись в пустующем деннике, обнимались и целовались, лежа на душистом сене.

Но их разделила трагедия и последние годы они сохраняли исключительно приятельские отношения.

Не дождавшись внятных объяснений, она спросила напрямик:

— Николя, что произошло?! Почему ты даже не смотришь на меня?

Он не ответил.

— Николя! — более требовательным тоном позвала она.

— А ты будто не понимаешь?! — огрызнулся молодой мужчина.

— Нет! Скажи мне!

Мерло резко распрямился и отбросил в сторону охапку сена, которое как раз раскладывал в одном из стойл. Стремительно подскочив к Анжелике, он схватил ее и прижал всем телом к деревянной переборке.

— Так вот, чего тебе не хватало! Раздвигать ноги перед мешком с деньгами гораздо легче, чем перед бедным конюхом!

— Николя! — потрясенно выдохнула Анжелика.

— Я только одного не понимаю, зачем ты морочила мне голову?!

— Я ничего тебе не обещала, — прошептала девушка.

— Нет. Ты сказала, что тебе нужно время. Но после той истории прошло уже пять лет! — в подтверждение своих слов он выставил перед ее лицом растопыренную пятерню. — Пять, Анжелика!

Его грудь высоко вздымалась от частого дыхания, а в глубине глаз таились боль и обида.

Она промолчала.

— И вот теперь я спрашиваю себя, не было ли это просто отговоркой?! Ты никогда на самом деле не хотела меня! Потому что стоило этому породистому жеребцу появиться здесь, и ты сразу же побежала за ним, как течная сука!

Не имея права объяснить правду, но будучи не в силах вынести чудовищных и несправедливых обвинений, Анжелика вырвалась и выбежала из конюшни.

В Тулузу она вернулась в мрачном расположении духа.

На обратном пути они с Маргаритой заехали в Нант, чтобы забрать документы из высшей школы, а также вещи из студенческого общежития. Затем они завершили все формальности, связанные с переводом в Национальную Ветеринарную Школу Тулузы, и Анжелика приступила к занятиям.

***

Вторым мероприятием, на которое Анжелика должна была сопровождать Жоффрея де Пейрака, оказался ужин с мэром Тулузы и несколькими известными меценатами. Бине подобрал для нее очень красивое коктейльное платье темно-зеленого цвета. Однако в самый последний момент из-за непредвиденных обстоятельств, связанных с должностью месье Пьера, ужин перенесли на другой день. В качестве извинения секретарь прислала два пригласительных с открытой датой в театр дю Капитоль.

Анжелика даже обрадовалась отмене ужина, потому что еще не ощущала себя полностью готовой появиться на таком важном собрании.

Не долго думая, в театр решили отправиться тем же вечером. Анжелика и Жоффрей не знали, что было в репертуаре. Приехав к Капитолию и на входе в театр увидев большую афишу балета «Красавица и Чудовище», Жоффрей громко рассмеялся.

Однако на ужине, который все же состоялся через неделю в ресторане «Мишель Сарран», Жоффрей сердечно поблагодарил мэра за пригласительные и положительно отозвался о постановке.

За столом Жоффрей чувствовал себя, как рыба в воде, и легко поддерживал беспечную светскую беседу, умудряясь не пропустить ни единой реплики, внимательно выслушать каждого и тактично пошутить там, где это уместно. А вот Анжелика разнервничалась настолько, что забыла почти все, чему ее учили Марго и мэтр Одиже.

Сегодня ее официально представили собравшимся, как графиню де Пейрак. За столом, кроме мэра с женой, оказались весьма впечатляющие персоны: Франсуаза Беттанкур-Майерс[3] с мужем Жан-Пьером[4] и Бернар Арно[5]. По дороге в ресторан Жоффрей вкратце рассказал ей об этих людях и деятельности, которую они ведут, но Анжелика все равно чувствовала себя в их обществе, как не в своей тарелке.

Беттанкур и Арно организовывали масштабную благотворительную программу в сфере искусств и, зная, что Жоффрей де Пейрак охотно участвует в подобных мероприятиях, приехали специально, чтобы пригласить в проект и его. Также программа предполагала сотрудничество с фондом, который номинально возглавляла Анжелика, поэтому ее то и дело вовлекали в беседу. Желая произвести положительное впечатление, она чинно отвечала заученными на память репликами, но несмотря на все старания, все же умудрилась запутаться, и Жоффрею даже пришлось дважды прийти ей на выручку.

К концу вечера с ней случился небольшой конфуз. Забыв, как правильно следует складывать вилку и нож по завершению ужина, она оставила их в положении, которое означало, что ей категорически не понравилась еда. К счастью, она сразу же поняла свою ошибку и быстро переложила приборы. Обежав взглядом собравшихся, она облегченно вздохнула, поскольку никто из них не заметил ее промаха. Или, по крайней мере, сделали вид, что не заметили.

Однако эту оплошность не упустили жадные до любой сенсации журналисты. На следующий день заголовки в медиа запестрили колкими фразами о том, что спутница Пейрака не умеет вести себя за столом и оскорбила повара, удостоенного двух звезд Мишлен. В доказательство предъявлялись снимки, на которых было отчетливо видно, как именно Анжелика оставила приборы после еды.

— Как они могли это заснять?! — спрашивала расстроенная Анжелика у Маргариты. — Вокруг же не было ни одного фотографа!

— Если ты их не заметила, это еще не означает, что их там не было, — отвечала Марго.

А через пару дней и вовсе последовал удар, от которого Анжелика впала в отчаяние. В СМИ появилась большая разгромная статья некого светского обозревателя Бастьена Жерваля, в которой он с садистским наслаждением перемыл Анжелике все косточки.

Он прошелся по ее внешности, заметив, что она похожа на провинциальную простушку; по ее гардеробу, назвав его «простеньким и непритязательным»; по манерам, которые виделись ему вопиюще бестактными. Свой мерзкий пасквиль он разбавил фотографиями, сделанными не с самых удачных ракурсов и не в самый подходящий момент. Были там снимки и с вечера в Отеле Веселой Науки, и сделанные папарацци недалеко от Ветеринарной Школы, когда она приходила или возвращалась с занятий, и с последнего ужина.

Отдельно журналист упомянул конфликт с мадам Мерекур, который по его словам спровоцировала именно Анжелика и заслуженно получила отпор в виде выплеснутого в лицо бокала вина.

Но самым ужасным стало то, что он каким-то образом узнал настоящую фамилию Анжелики и откуда она родом. Всласть посмаковав новость о том, что одного из самых родовитых аристократов Франции сопровождает особа, которая буквально выросла среди лошадиного навоза, он искренне посоветовал Анжелике возвращаться «в стойло» и уступить дорогу более достойным кандидатурам.

Прочитав публикацию, Анжелика утратила самообладание и едва не расплакалась. Маргарита, наоборот, рассердилась и направила всю свою ярость на выяснение того, кто проплатил эту явно заказную статью. А мэтр Одиже и Франсуа Бине, чья профессиональная гордость также была задета журналистом, явились в Отель Веселой Науки, где как раз находилась Анжелика, и с особым рвением принялись готовить ее к званому приему, который этим же вечером устраивал во дворце Ассеза маркиз д’Арагон — один из почетных членов Академии флоралий.

Накануне Маргарита подробно разъяснила Анжелике, что графы де Пейрак уже очень много лет спонсируют знаменитые поэтические состязания, которые испокон веков ежегодно проходят в Тулузе, а с некоторых пор даже вручают именную премию одному из участников. Вечер, на который пригласили Жоффрея вместе с супругой, собирались посетить все почетные члены Академии, среди которых было довольно много аристократов и ученых.

И без того удрученную Анжелику, Одиже решил проэкзаменовать еще раз на знание всех необходимых правил этикета, а Бине настолько замучил примерками десятков платьев, ни одно из которых не отвечало всем его требованиям целиком и полностью, что, в конце концов, они оба довели ее чуть ли не до нервного срыва.

Накричав на мужчин, она вытолкала их за дверь и, заявив, что вообще никуда не пойдет, закрылась в комнате.

Затем выключила свет и до поздней ночи просидела одна в темноте, пока сон не сморил ее.





[1] Кассуле́ — блюдо французской кухни, представляющее из себя рагу с фасолью и мясом. Традиционно готовится в специальном горшочке — касалетке. Популярно на юге Франции, в области Лангедок.

[2] Джамахири́я (от араб. «джумхурия» (республика) и «джамахир» (массы) — государство народных масс, власть масс или народовластие) — тип власти, созданный в Ливии в 1977 году и упраздненный после смерти главного идеолога и создателя Джамахирии, Муаммара Каддафи (2011). Ключевые положения этой формы правления изложены в труде Каддафи под названием «Зелёная книга».

[3] Франсуаза Беттанкур-Майерс (фр. Françoise Bettencourt Meyers; род. 10 июля 1953) — французская предпринимательница, на момент повествования наследница своей матери Лилиан Беттанкур — одной из богатейших женщин мира (на момент повествования занимала 15-ю строчку рейтинга Форбс, обладая капиталом 30 млрд долларов), соосновательницы компании L’Oréal.

[4] Жан-Пьер Майерс (Jean-Pierre Meyers; род. 8 декабря 1948 г.) — французский бизнесмен. На момент повествования заместитель председателя совета директоров L'Oréal, главный исполнительный директор Téthys (холдинговая компания семьи Бетанкур-Мейерс, которая контролирует 33,09% L'Oréal), заместитель председателя наблюдательного совета Téthys, вице-президент фонда Bettencourt Schueller Foundation.

[5] Бернар Арно (фр. Bernard Arnault; род. 5 марта 1949) — французский бизнесмен-миллиардер, президент и CEO группы компаний Louis Vuitton Moët Hennessy.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 11

Жоффрей де Пейрак остановился посреди холла в Отеле Веселой Науки, залитого нежным солнечным светом, и окинул взглядом большое пустующее помещение.

Заметив дворецкого, он спросил:

— Альфонсо, вы случайно не видели Анжелику?

— Нет, месье. Сегодня утром мадам де Пейрак еще не выходила из своей комнаты.

— Я только что оттуда, — возразил Жоффрей. — Ее там нет. И она не отвечает на звонки. Вы уверены, что она не уехала куда-либо?

— Мадам не уведомляла меня о своих планах, — почтительно ответил дворецкий. — К тому же ворота еще не открывались. Если она покинула Отель, то только через боковой выход. Мне проверить камеры наблюдения?

— Да, пожалуйста. И сообщите о результатах. Я буду в библиотеке.

— Вам принести туда завтрак?

— Нет, не нужно. Только кофе.

— Хорошо, месье.

Дождавшись, когда Альфонсо удалится, Жоффрей вернулся в комнату Анжелики. Он быстро прошелся по помещению, заглянул в смежные гардеробную и ванную, в поисках признаков того, что девушка собрала вещи и сбежала от него так же, как и в начале января.

Эта мысль только сейчас пришла ему в голову, хотя стоило бы задуматься о такой вероятности сразу, как он прочел ту злосчастную статью.

Маргарита прислала ссылку еще вчера в полдень, но он увидел ее лишь час спустя, когда освободился после деловой встречи. Пробежавшись быстрым взглядом по первым абзацам, Жоффрей сразу же понял, что это очередная журналистская инсинуация и, отмахнулся от нее, решив, что она не стоит того, чтобы тратить на нее время. Перед следующей встречей ему предстояло просмотреть ряд важных документов, поэтому он вскоре и вовсе о ней забыл.

Он в принципе мало уделял внимания светской хронике, считая ее не более чем фоновым шумом, который сопровождает жизнь любого известного человека. В ней содержалось крайне мало правды и почерпнуть что-то важное или занимательное о значимых персонах было невозможно. А читать чей-то графоманский бред ради развлечения казалось ему сомнительным удовольствием.

Когда же речь в этих статьях шла о нем лично, то никакие язвительные или даже откровенно лживые высказывания не задевали его и не могли испортить настроение. Он смеялся над попытками журналистов раздуть сенсацию из ничего, нередко они навевали на него скуку, а в последнее время он и вовсе перестал интересоваться досужими вымыслами, которые чаще всего сводились к небылицам о его бессчетных романах с различными женщинами, большинство из которых он даже не знал в лицо.

У Жоффрея накопилось так много дел, что он едва не опоздал на прием во дворце Ассеза. Понимая, что заехать домой уже не успеет, Пейрак переоделся прямо в офисе в смокинг, который всегда висел в шкафу его кабинета для подобных непредвиденных случаев. Затем, чтобы предупредить, что задерживается, позвонил по очереди Анжелике, Марго и Бернару, но никто из них не ответил. Решив, что они уже на приеме и не слышат вызова из-за шума, либо отключили звук телефонов, Пейрак отправился прямо туда.

Однако по приезде ни Анжелики, ни Андижосов не застал.

Гадая о том, что же могло случиться, он пробыл на вечере около получаса, постоянно озираясь на вход и надеясь увидеть припозднившуюся Анжелику, но, так и не дождавшись, вернулся в Отель Веселой Науки, где дворецкий Альфонсо и рассказал обо всех событиях минувшего дня.

Оказалось, что статья Бастьена Жерваля наделала гораздо больше шума, чем можно было ожидать. Маргарита и Бернар спешно уехали на встречу со знакомым журналистом, чтобы выяснить все подробности появления скандальной публикации. А Анжелика настолько расстроилась, что категорически отказалась идти на вечернее мероприятие. Она закрылась у себя в комнате и даже не притронулась к ужину, который ей принес Альфонсо.

Жоффрей сразу же поднялся к Анжелике, желая поддержать и, если потребуется, успокоить. Ведь именно из-за него она оказалась втянута во всю эту историю.

Но на его негромкий стук в дверь не последовало никакого ответа. Немного помедлив, он слегка толкнул ее и заглянул внутрь. В комнате было темно. Свернувшись калачиком на большой кровати, Анжелика крепко спала.

Решив не будить девушку, Жоффрей закрыл дверь. Он ушел к себе и на этот раз внимательно перечитал всю статью.

Надо отметить, ничего нового или удивительного из нее он не узнал, да и все приемы демагогии, которые использовал Бастьен Жерваль, были ему хорошо знакомы. Более того, он всегда предполагал, что женщина, рискнувшая стать его женой, непременно окажется жертвой подобных нападок.

Но впервые в жизни он ощутил острое желание собственноручно придушить этого горе-журналиста. Ведь одно дело, когда стрелы летели в него самого — у него имелось достаточно сил, чтобы защититься от них, и совсем другое — когда под удар незаслуженно попала эта хрупкая отважная девочка. Теперь ему еще больше захотелось каким-то образом уберечь ее от натиска акул пера.

Он решил, что поговорит с ней утром, однако следующий день принес неприятный сюрприз. Анжелики в комнате не оказалось. А после недолгих расспросов служащих Отеля выяснилось, что со вчерашнего вечера ее вообще никто не видел.

Мысль о том, что она сбежала, напрашивалась сама собой. И вряд ли у Пейрака нашлось хоть слово упрека, ведь у Анжелики для этого были весомые причины.

Но, обойдя комнату жены, Жоффрей обнаружил, что все ее личные вещи остались на своих местах. Сумочка с кошельком и кредитками валялась на подоконнике, документы — в ящике стола, а на самом столе среди учебников и тетрадей лежал ее мобильный телефон.

Значит, она никуда не уехала! И скорее всего находится где-то в Отеле!

Это обнадежило Пейрака. Стремительным шагом он вышел из комнаты и направился по коридору к большому салону. Здесь он остановился и, осмотревшись вокруг, задумался. Где в пусть огромном, но полном персонала особняке, могла уединиться Анжелика, чтобы ее до сих пор не заметили?

Почти сразу же он подумал про ряд салонов бельведера. Этаж не был жилым и туда редко заглядывали, а часть помещений вовсе использовалась, как склад ненужной мебели. Жоффрей уже давно хотел провести полную реконструкцию надстройки, но пока у него не доходили до нее руки. Однако же именно там было идеальное место для того, кто желал побыть в одиночестве.

Решив немедля проверить догадку, Пейрак двинулся туда. И его ожидания оправдались, даже раньше, чем он предполагал.

Он наткнулся на Анжелику прямо на лестнице. Она сидела на ступенях и с задумчивым видом изучала через высокое окно черепичные крыши соседних домов, которые стояли так близко друг к другу, что образовывали один сплошной розовый ковер с причудливым рисунком, протянувшийся прямо до горизонта.

Она была одета в свои любимые джинсы и толстовку, тугая коса спускалась по плечу на грудь. Анжелика подняла на него взгляд удивительных зеленых глаз, в котором читалось столько грусти, что у Жоффрея невольно дрогнуло сердце. Ему непременно захотелось развеселить ее, развеять мрачное настроение и вновь услышать ее звонкий смех.

Увидев его, она как будто сжалась, словно ожидая от него упреков или осуждения, и первой бросилась в атаку.

— Если вы пришли сказать, что я не справилась со своей ролью, то я вас предупреждала о том, что наш брак — плохая идея! — мрачно произнесла она.

Жоффрей подавил непроизвольное желание скривиться от этого ее «вы». Несмотря на то, что прошел уже месяц, она все равно упорно продолжала обращаться к нему официально в те редкие случаи, когда они разговаривали один на один. На людях же она формулировала предложения так, чтобы исключить любое прямое обращение и непременно избежать «ты», либо и вовсе обходилась молчаливыми жестами.

Он облокотился о подоконник и, засунув руки в карманы брюк, смерил ее долгим взглядом.

— Напротив, я все больше убеждаюсь, что лучшей жены мне не найти, — сказал он.

У Анжелики от удивления округлились глаза.

— Вы не читали, что обо мне написали вчера?!

— Почему же?! Я изучил статью очень внимательно, от корки до корки. И теперь жалею, что потратил на нее целых полчаса. Я не увидел в ней ничего, кроме словесного кривляния и желания самоутвердиться.

Губы Анжелики дрогнули в едва уловимой улыбке, но затем она грустно покачала головой и потупилась.

— Если тебя смущают пассажи про конюшню, — продолжил Пейрак доброжелательным тоном, — то лично я не считаю это чем-то постыдным. Разведение лошадей — благородный труд. К тому же, если я правильно понял, твоя семья занималась коневодством еще в те времена, когда большинство предков нынешних дворян были неграмотными босоногими крестьянами. А один из твоих прапрадедов был соратником самого Готфрида Бульонского! Многие ли сегодня могут похвастаться такими корнями и древностью фамилии?!

— Тогда все еще хуже, потому что своим неумением пользоваться ножом и вилкой я посрамила блистательных предков!

Анжелика произнесла это с такой язвительной самоиронией, что Жоффрей не сдержался и рассмеялся. Он хотел отшутиться, но в этот самый момент по залу недалеко от лестницы прошла Маргарита Андижос.

Заметив Пейрака, она остановилась и громко спросила:

— Жоффрей, ты не знаешь, где Анжелика?

Сама Анжелика при звуке голоса Маргариты вздрогнула.

— Пожалуйста, не говорите ей, что я здесь! — прошептала она.

Бросив быстрый взгляд на Анжелику и увидев в ее глазах немую мольбу, Жоффрей без видимых усилий соврал:

— Нет, я ее не видел.

Марго недоверчиво посмотрела на мужчину и после недолгой паузы, произнесла:

— Хорошо, если встретишь ее, передай пожалуйста, что у меня есть для нее новости по поводу вчерашней статьи.

— Я не хочу ничего знать, — упрямо пробормотала Анжелика, когда шаги Марго затихли в глубине особняка.

— Даже имя того, кто проплатил эту низкопробную и явно заказную статью?

— Зачем мне это?

— Своих врагов надо знать в лицо!

— Я не собираюсь ни с кем воевать.

— Знаю. Но это не значит, что они не будут воевать с тобой.

— И что же вы предлагаете?

— Как минимум, не вешать нос. Унынием делу не поможешь.

— Хотела бы я посмотреть, если бы что-нибудь подобное написали о вас, — с мрачным смешком буркнула Анжелика.

Жоффрей снова рассмеялся.

— Обо мне писали столько вранья, что я уже сбился со счету!

Анжелика не поверила ему, но возразить не успела, потому что их снова прервали. На этот раз дворецкий Альфонсо. Он поднялся по лестнице и обратился к супругам де Пейрак.

— Приехал месье Бине, — сообщил он. — Спрашивает мадам де Пейрак.

С губ Анжелики сорвался тихий вздох, ее плечи поникли, и она устало покачала головой.

— Передай Бине, — неожиданно вмешался Жоффрей, — что мадам сегодня занята.

Он приблизился к девушке и, взяв ее под локоть, помог встать.

— Пойдем! — сказал он. — Сегодня тебе здесь не дадут покоя!

Анжелика, не задавая вопросов, безропотно последовала за ним. Они спустились во двор по боковой лестнице, дождались пока Альфонсо принесет им куртки, сели в машину и выехали за ворота.

Через пару минут Жоффрей остановил машину на узкой извилистой улочке перед ресторанчиком с яркой восточной вывеской.

— Как относишься к марокканской кухне? — спросил он у Анжелики. — Подозреваю, ты не ела со вчерашнего дня.

При мысли о еде у Анжелики заурчал желудок.

— Не могу сказать, что я ее поклонница, — ответила она. — Пробовала всего лишь пару раз в лавочке около студенческого городка.

— Тогда здесь тебе точно понравится!

Они вышли из машины и, едва оказались на пороге заведения, как к ним поспешил смуглый мужчина плотного телосложения.

— Месье де Пейрак! — воскликнул он на чистом французском. — Какая приятная неожиданность! Но почему же вы не предупредили, что приедете! Мы бы приготовили для вас что-нибудь особенное!

— Ас-салям алейкум, Мухаммед, — поздоровался Жоффрей.

— Алейкум ас-салям! — ответил хозяин ресторана.

— Мы приехали исключительно за вашим фирменным кус-кусом. Я знаю, вы его готовите каждый день!

— Да! Сегодня кус-кус удался на славу! Баранина просто тает во рту!

Немного суетясь, мужчина повел пару вглубь помещения мимо щедро сервированных столов и пестрых диванчиков, на которых располагались посетители. Он привел их в небольшой кабинет, отделенный от основного зала деревянными перегородками, который был устроен таким образом, что из него можно было свободно наблюдать за гостями, оставаясь при этом незамеченным. По периметру тянулся восточный диван со множеством подушек, в центре стоял круглый стол.

Пока Анжелика усаживалась, Жоффрей свободно заговорил с хозяином ресторана на арабском. Похоже, они обсуждали меню и блюда, которые хотел заказать Жоффрей, но Анжелика не могла судить об этом наверняка.

— Мухаммед Раки — мой давний друг, — пояснил Жоффрей, когда мужчина удалился.

— Сколько языков вы знаете? — вдруг спросила Анжелика.

Жоффрей задумался.

— Я уже слышала как минимум два: китайский и арабский.

— Китайский я изучаю сравнительно недавно. Он мне нужен для работы, поскольку я подумываю начать сотрудничество с бизнесменами из Китая. Испанский и английский учил с детства, помимо французского. Затем, опять же для работы, выучил арабский. Немного знаю немецкий, итальянский и русский.

— Значит вы полиглот?

Пейрак тяжело вздохнул.

— Да, — резковато ответил он. — Скажи, почему ты упрямо продолжаешь называть меня на «вы»?

— Это получается само собой, — смутившись, сказала Анжелика.

— Ты боишься меня?

— Нет, — девушка покачала головой. — Я считаю вас опасным человеком, но, тем не менее, не боюсь.

— И чем же я по-твоему опасен? — с усмешкой спросил он. — Разве я не выполняю добросовестно все твои условия?!

Анжелика могла лишь согласно кивнуть. Жоффрей де Пейрак действительно не нарушил пока ни единого своего обещания, да и, в целом, она не могла пожаловаться на его обхождение. Если не считать надоедливых журналистов и постоянного обсуждения ее персоны в прессе, Анжелике комфортно жилось в его доме. В ее распоряжении были все необходимые удобства и щедрое содержание, трат она особых не несла, да и к тому же одежда, которой Бине по самый потолок завалил обе гардеробные, была оплачена Жоффреем.

Сам Пейрак неизменно оставался вежливым и предупредительным. Они редко виделись, но Анжелика знала, что он постоянно интересуется у Марго о том, как у нее идут дела. И он не забыл о своем обещании пригласить в «Монтелу» Мишеля Робера. Мишель уже звонил Анжелике на прошлой неделе, и они договорились, что в конце марта он приедет в Пуату.

И, тем не менее, смутная тревога не оставляла девушку. Хотя, сказать по правде, едва ли она могла определить чего именно боится. При других обстоятельствах она, конечно же, остерегалась бы, не столько его самого, сколько той ауры магнетизма и притягательности, которая его окружала. А также его репутации донжуана и дамского угодника, шутя играющего женскими сердцами. Но их брак был фиктивным, она не собиралась заводить с ним настоящие отношения, а, стало быть, и беспокоиться не о чем.

Однако озвучивать свои мысли вслух она, естественно, не собиралась.

Поэтому сказала лишь:

— Вы опасны, потому что непредсказуемы, и никогда не знаешь, что можно от вас ожидать.

Жоффрей с удивлением посмотрел на нее, но ничего не ответил, потому что как раз принесли большой таджин — причудливую глиняную посудину с конусообразной крышкой, в которой был приготовлен традиционный марокканский кус-кус с бараниной, а также две порции супа с нутом, пасту хариссу и пресные лепешки.

Анжелика принялась за еду. Она действительно была голодна, поэтому быстро расправилась с супом, а когда пришла очередь кус-куса, заметила, что Жоффрей отложил в сторону свою вилку.

— Настоящие берберы едят кус-кус только руками! — пояснил он в ответ на ее немой вопрос.

Подмигнув ей, он отломил кусочек лепешки и, приглашая повторять за ним, аккуратно зачерпнул разваристую крупу и ловко отправил в рот.

Анжелика невольно улыбнулась.

Она тоже оторвала пальцами левой руки кусочек лепешки и потянулась к таджину, но Жоффрей жестом остановил ее.

— Только правой рукой можно брать еду! — сказал он.

— Почему?

— Такова традиция. Все мусульмане пользуются правой рукой для так называемых чистых дел — умывания, приема пищи и питья, а левой — для отправления естественных потребностей, поэтому она считается нечистой.

Анжелика послушалась и переложила лепешку в правую руку. У нее не получилось с первого раза так же ловко зачерпнуть кус-кус, но, немного потренировавшись, она поняла, что в этом нет ничего сложного.

— И зачем только человечество придумало столько видов вилок, если есть такой простой выход! — пошутила она.

— Согласен, вилка — самое бесполезное изобретение цивилизации, — в тон ей ответил Пейрак.

И они вдвоем дружно рассмеялись.

Остаток завтрака прошел в непринужденной беседе.

Жоффрей рассказывал о времени, проведенном на Ближнем Востоке. Оказалось, он объездил чуть ли не всю Северную Африку и был хорошо знаком с местной правящей и бизнес-элитой. А также прекрасно разбирался во всех геополитических хитросплетениях, влияющих на жизнь арабских стран. Анжелика ничего не смыслила в подобных темах, однако слушала Жоффрея с неподдельным интересом.

— Значит, вы не собираетесь больше возвращаться на Восток? — поинтересовалась она.

— В ближайшие годы вряд ли это будет возможно. Там назревает большая война.

Жоффрей покачал головой и на мгновение его взгляд наполнился печалью.

— Это жестокое место, — заключил он и быстро сменил тему разговора.

На десерт им принесли мятный чай с имбирными пирожными.

Пока официанты убирали тарелки и разливали чай, Жоффрей откинулся на спинку дивана и, поднеся руки к лицу, потер глаза. В этом жесте не было ничего необычного, но Анжелика вдруг заметила, насколько уставшим он выглядит. Но уже в следующий миг, Жоффрей выпрямился и снова стал самим собой.

Подобная метаморфоза заинтриговала Анжелику. Она была абсолютно уверена, что ей не привиделось, поэтому она облокотилась о стол и стала внимательно наблюдать за Жоффреем.

Перехватив ее изучающий взгляд, Пейрак насторожился.

— Что случилось?

— Когда вы в последний раз были в отпуске? — спросила она.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Жоффрей изумленно уставился на девушку и долгое время ничего не говорил. Но потом, когда собрался ответить, изумился еще больше, поскольку не смог вспомнить, когда же он за последний год позволял взять себе хоть один выходной.

Анжелика, неверно истолковав его молчание, поспешила извиниться за невежливый вопрос.

— Я, возможно, что-то не то сказала…

— Все нормально. Я просто не мог вспомнить…

— Наверное, еще до войны в Ливии?

— Да.

Он выдержал недолгую паузу.

— Но почему ты спрашиваешь?

— Я… Нет… просто так.

Она почувствовала, что перевела разговор на зыбкую почву, где легко проявить бестактность и невольно обидеть человека, поэтому склонилась над чашкой и сосредоточенно принялась есть пирожное. А Жоффрей снова откинулся на спинку дивана и, скрестив руки на груди, долго смотрел на нее.

— Как странно… — задумчиво протянул он. — Ты первая женщина, которой совершенно наплевать на мои деньги и статус… Но при этом тебе не все равно, когда я в последний раз отдыхал...

***

После завтрака Анжелика и Жоффрей отправились прогуляться по историческому кварталу.

В эти выходные в Тулузе проходил Фестиваль Фиалок.

На несколько дней посреди зимы площадь Капитоль, а вместе с ней и весь город, превратились в настоящий эдемский сад. Сюда съехались садоводы и флористы, кондитеры, виноделы и кулинары, парфюмеры и фармацевты, и все лишь ради одной цели — поклонения фиалке, древнему символу города.

Цветы, казалось, были повсюду. Они украшали балконы и оконные карнизы, витрины магазинчиков и лавочек, фонтаны и памятники. Одетые в старинные платья девушки, раздавали букетики прохожим, на площади под сопровождение небольшого уличного оркестра люди водили хоровод и плясали народные танцы. Вокруг царила атмосфера настоящей ярмарки.

Анжелика и Жоффрей бродили между павильонами, рассматривая диковинные сорта фиалок. Также с легкой подачи Жоффрея Анжелика перепробовала огромное количество выпечки, варенья и других сладостей, которые готовили с лепестками этих нежных цветков, и несколько видов ликеров, также настоянных на фиалках.

Довольно часто Жоффрея узнавали, как-никак он был местной знаменитостью, и завязывали непринужденный разговор. Анжелика поначалу настороженно относилась к происходящему, но все прохожие были неизменно вежливы и улыбчивы, поэтому вскоре и она прониклась настроением всеобщего праздника.

Чудесно проведя время на ярмарке, Анжелика и Жоффрей ушли с площади Капитоль и, пройдя неспешным шагом несколько кварталов, оказались на набережной Сен-Пьер.

Отсюда открывался прекрасный вид на медный купол больницы Сент-Жозеф де ла Грав на противоположном берегу Гаронны и на Базакль — небольшую плотину с гидроэлектростанцией. Жоффрей предложил Анжелике посетить часовню, устроенную под куполом, но девушка отказалась. День выдался насыщенным, и она немного устала. Правда, надо отметить, усталость эта была приятной.

Чтобы передохнуть, они сели за столик уличного кафе, заказали два глинтвейна и, потягивая горячий пряный напиток, наблюдали за безмятежным видом реки и набережной в свете клонящегося к горизонту солнца.

Затем они поднялись на борт прогулочного катера, курсирующего по Гаронне, и уже через четверть часа сошли на площади Дорад недалеко от Отеля Веселой Науки.

***

Жоффрей проводил Анжелику до ее комнаты.

— Сегодня был замечательный день, — сказал он, когда они остановились у двери.

Анжелика смутилась, невольно ощущая себя школьницей, которую привел домой после первого свидания одноклассник.

— Спасибо, что вытащил меня на прогулку, — сказала она, даже не заметив, как легко вдруг перешла на «ты». — Мне это действительно было необходимо!

Жоффрей тоже не сразу обратил внимание на перемену, но в следующий момент еле заметно вздрогнул и, склонив голову набок, выразительно посмотрел на девушку. Его губы растянулись в довольной улыбке.

— Пожалуйста, — ответил он. — Я надеюсь, ты больше не станешь так сильно расстраиваться из-за каких-то глупых статей?!

— Думаешь, они продолжат писать обо мне?

— Уверен, — кивнул Жоффрей. — Но запомни одну вещь. Все, что они пишут, это не более чем чье-то частное мнение. Ты не можешь нравиться абсолютно всем, как бы ни старалась. Поэтому верным решением будет не стараться вовсе. Только так получится по-настоящему насладиться жизнью, которая тебе дана. Ведь она у тебя одна!

С этими словами он развернулся и ушел.

Выйдя из правого крыла Отеля в большой салон, Жоффрей наткнулся на Маргариту.

— Как погуляли? — спросила она, уставившись на графа с легким прищуром.

— Отлично! — воскликнул он. — И раз уж ты здесь, хочу попросить кое о чем. Сделай, пожалуйста, так, чтобы Одиже и Бине больше не докучали Анжелике. Она и так прекрасно умеет себя вести! А вот когда судорожно пытается вспомнить какое-нибудь дурацкое правило этикета, непременно попадает впросак.

— Хорошо.

— И еще. Пришло время официально объявить о нашем браке.

Женщина кивнула.

— Я хочу, чтобы это заявление стало самым громким событием в прессе. И особенно дай им всем понять, что я не потерплю грязной писанины о моей жене в духе этой статейки!

Марго смерила мужчину долгим взглядом.

— Скажи… Она ведь тебе нравится?!

— Кто?

— Анжелика!

— Она красивая и интересная девушка, — непринужденно ответил Пейрак, пожав плечами. — Любому мужчине будет приятно находиться в ее обществе.

— Нет. Я не в этом смысле.

— А в каком? — Жоффрей плутовато улыбнулся.

Он явно понял, о чем идет речь, но не хотел развивать тему.

Маргарита, тяжело вздохнув, махнула рукой.

— Ладно. Забудь.

Она прекрасно знала, что если Жоффрей не желал говорить о каких-то вещах, из него невозможно было вытянуть ни слова.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 12

О свадьбе Анжелики Сансе и Жоффрея де Пейрака, названной позже свадьбой года, объявили спустя две недели. Маргарита организовала в прессе масштабную пиар-кампанию, каждый день все больше распаляя интерес к этой теме, а в финале всех ожидало большое полуторачасовое совместное интервью супругов, которое они дали Фелониде Паражонк.

Ради этого журналистка незамедлительно приехала со своей командой в Тулузу. Ей необычайно льстило, что именно ее пригласили взять интервью, поэтому она развила бурную деятельность и на время превратила Отель Веселой Науки в кинопавильон.

Накануне съемок Маргарита пришла к Анжелике в комнату со списком согласованных вопросов, чтобы потренироваться отвечать на них, но почти сразу Жоффрей де Пейрак выставил ее вон. Он заявил, что Анжелике не нужно ничего заучивать, она прекрасно справится своими силами. Вместо этого они душевно поболтали несколько часов, скрасив вечер веселыми шутками и «Шато Петрюс» из погребов Отеля.

Только когда Жоффрей ушел, Анжелика поняла, что в такой непринужденной манере он обсудил с ней все, что завтра может пригодиться во время интервью.

А непосредственно перед записью отвел ее в сторону и негромко сказал:

— Представь, что Фелонида — дальняя родственница, которая приехала в гости и хочет узнать, что произошло с тобой за последний год. Не обязательно посвящать любимую тетушку в самые сокровенные тайны, ей вполне достаточно убедиться, что ее маленькая племянница хорошо кушает и добросовестно выполняет домашнее задание.

Во время самого интервью они сидели на софе, Анжелика прижималась к Жоффрею плечом, его рука ласково обнимала ее талию. Отвечая на вопросы журналистки, она ощущала его безмолвную поддержку, а если внезапно терялась, то он сразу приходил ей на выручку.

В целом, съемки прошли удачно. Анжелика постепенно преодолела волнение, расслабилась и к концу беседы уже общалась с Фелонидой без тени стеснения, чем, похоже, произвела на нее благоприятное впечатление.

На следующий день все отправились в Пуату, где Анжелика и вовсе свободно чувствовала себя перед камерой, тем более, что этому способствовала привычная с детства обстановка.

Паражонк хотела снять, как Анжелика управляется с лошадьми, а когда узнала, что девушка еще и прекрасная наездница, тут же потребовала эксклюзивный урок верховой езды.

В этот момент произошел один примечательный эпизод.

Анжелика повела Фелониду в конюшню, чтобы подобрать подходящую лошадь. Открыв двери одной из построек, Анжелика вошла внутрь и, полагая, что журналистка следует за ней, уверенно пошла по широкому проходу, окликая животных по именам. Услышав знакомый голос, лошади тут же высовывали головы в открытые створки денников, и девушка ласково трепала их за гривы или гладила по носу. Однако, когда обернулась, то с удивлением заметила, что Фелонида переминается с ноги на ногу у входа и явно принюхивается.

— Но здесь ничуть не пахнет навозом! Только сеном! — вдруг воскликнула она, изумленно оглядываясь вокруг.

Анжелика рассмеялась.

— Конечно! Ведь денники регулярно убирают.

— И дался же Бастьену этот навоз! — пробормотала журналистка себе под нос.

Но Анжелика отчетливо расслышала ее слова.

— Наши конюшни очень далеки от Авгиевых, и Гераклу здесь явно нечем было бы заняться. Лошадь всегда считалась благородным животным, и мне непонятно, почему месье Жерваля смутило то, что не смущало даже королей.

Анжелика сказала это без тени злобы, а лишь с легкой иронией, что в будущем сыграло ей на руку. Она не заметила, как один из операторов, следовавший за Паражонк, заснял этот диалог на камеру. Фелониде так понравилась реплика Анжелики, что она включила ее в финальный ролик, и после этого переменчивое, как флюгер в ветреную погоду, интернет-сообщество уже начало смеяться над самим светским обозревателем.

Вся съемочная группа прекрасно провела время на конной прогулке, а закончилась поездка ужином в неформальной обстановке, во время которого Арман Сансе увлеченно рассказал историю возникновения конезавода. Еще раньше Марго удалось поднять документы из архива Пуатье, которые подтверждали, что когда-то семья Сансе обладала баронским титулом. Их продемонстрировали на камеру, и таким образом вопрос происхождения Анжелики был окончательно исчерпан.

Напоследок операторы сняли несколько общих планов «Монтелу». Крайне удовлетворенная Фелонида заверила Анжелику и Жоффрея, что интервью станет настоящей сенсацией. И уехала монтировать материал.

Однако Анжелика ожидала выхода передачи с тревогой. Она прекрасно понимала, что именно это интервью и то, как его воспримут, определит ее дальнейшую судьбу.

Ее особенно тронуло то, как Жоффрей в беседе с Фелонидой отозвался о статье Бастьена Жерваля.

— Моя жена — прекраснейший человек, — сказал он. — И мне плевать, кто и что о ней пишет. Я обожаю ее такой, какая она есть!

Но заступничества Пейрака и всех ухищрений Маргариты явно было недостаточно. В конечном счете все зависело только от нее самой.

Во время съемок Анжелика изо всех сил пыталась выглядеть непринужденно и естественно, и теперь гадала, удалось ей это или нет и сменит ли пресса свой гнев на милость. И ей не терпелось поскорее узнать вынесенный вердикт. Ожидание лишь нервировало еще больше.

Она не вернулась с Маргаритой обратно в Тулузу, а осталась в «Монтелу». Жоффрей тоже задержался в Пуату, чтобы проследить за подготовительными работами на участке, отведенном под бурение скважин.

В эти дни на конезаводе не было Мари-Аньес — с началом каникул она уехала на неделю к подружке в Пуатье — поэтому Анжелика могла в полной мере насладиться покоем, тишиной и уединением. Каждое утро она седлала Гефеста и пускала его вскачь по окрестным лугам и лесу. Пока она чувствовала под собой мощное сильное тело животного, и ветер бил ей в лицо, растрепывая волосы и свистя в ушах, она забывала обо всем. Тревоги и волнения снимало, словно рукой, чувство свободы и раздолья пьянило настолько, что она ощущала себя почти счастливой.

Но наступал вечер, она возвращалась домой, и мрачные мысли снова начинали лезть в голову.

Тогда, недолго думая, она решила позвонить Франсуазе. Ей было крайне необходимо поговорить хоть с кем-нибудь, кто не был замешан во всей этой авантюре, с кем-то, кому она могла довериться и кто мог бы понять ее. К тому же она хотела загладить свою вину перед подругой.

К счастью, Франсуаза не была обидчивой или злопамятной. Когда Анжелика приезжала в Нант за документами, она лишь мельком пересеклась с сокурсницей, поскольку та спешила на лекцию, но девушки условились, что при случае обязательно встретятся и вдоволь поболтают. Анжелика решила, что сейчас вполне подходящий момент.

Она позвонила Франсуазе, пригласила ее в «Монтелу», и та приехала на следующий же день.

Погода выдалась пасмурной, накрапывал мелкий дождь, поэтому девушки устроились на теплой кухне, и Анжелика рассказала о ситуации, в которую угодила. При этом она предупредила подругу, что идет на нарушение обязательства, посвящая ее в эти тайны, и взяла клятвенное обещание никому не передавать ее слова.

Анжелика догадывалась, что ее скоропалительная и внезапная свадьба могла вызвать у Франсуазы немало подозрений. Поэтому не стала скрывать, что их с Жоффреем связал расчет и брак заключен не по любви. Однако же самого главного — что они с мужем спят в разных спальнях и их союз на самом деле — нарушение закона, а контракт закончится через пять лет, — она так и не сказала. Какой-то инстинкт удержал ее от этого шага, заставив в самый последний момент прикусить язык.

— Я чувствую себя самозванкой, — призналась в заключение Анжелика. — И ведь я не хотела во все это влезать, я знала, что именно так все и обернется, но меня словно черт дернул… Каждый раз, как я оказываюсь рядом с ним, я сама не понимаю, о чем думаю и что творю…

Франсуаза выслушала исповедь новоиспеченной графини, не прерывая и ничем не выказывая своих эмоций. Затем она еще какое-то время молча смотрела на Анжелику, чем заставила последнюю немного понервничать и наконец произнесла:

— Анжелика, ты дура!

— Что, прости?

— Что слышала! Ты — дура! Причем набитая! Я, конечно, всегда подозревала, что в тебе под оболочкой молодой бизнес-леди живет наивная принцесса, но никогда бы не подумала, что настолько наивная!

Анжелика ошарашенно смотрела на подругу, не зная, что ответить на подобный пассаж.

— Тебе выпал уникальнейший шанс в жизни! — продолжила Франсуаза. — Только представь, сколько женщин мечтают хотя бы ненадолго оказаться рядом с Пейраком, не говоря уже про то, чтобы попасть в его постель. А ты и вовсе сорвала джекпот! Ты хоть понимаешь, какие возможности предоставляет фамилия де Пейрак?! Да для тебя открыта каждая дверь во Франции! Ты можешь горы свернуть! А вместо этого ты сидишь здесь и канючишь о том, что заняла чужое место…

Анжелика по-прежнему молчала.

— Скажи, ты отбила Пейрака у другой женщины?

— Нет…

— Ты силком затащила его под венец?

— Нет…

— Тогда к чему это самобичевание?! Теперь ты графиня де Пейрак! Он пользуется твоей землей, а ты используй его положение!

После этого разговора слова Франсуазы еще долго звучали в голове Анжелики.

На следующий день она снова отправилась на конную прогулку. Ослабив поводья, она ехала в седле и, запрокинув голову, рассматривала маленькие почки, появившиеся на ветвях деревьев, поэтому не заметила, как Гефест свернул на тоненькую тропинку и привел ее к Камню Фей — огромному дольмену, стоящему на поляне среди дубов и глубоко ушедшему в землю за минувшие века.

Анжелика хорошо знала это место. Она часто бывала здесь в детстве с родителями или Гонтраном. Старший брат неизменно брал с собой блокнот и карандаш и делал зарисовки, а иногда приходил сюда с этюдником и красками. И на каждом своем рисунке или наброске, сделанном здесь, он дорисовывал волшебных дриад. Ему чудилось, что лесные нимфы подглядывают за ним из-за деревьев или водят хоровод вокруг дольмена, и у одной из них непременно были черты Анжелики.

Девушка спешилась, расседлала лошадь и пустила Гефеста пастись на поляне. Затем расстелила вальтрап[1] на камне и легла. Устремив взгляд в уже по-весеннему светло-голубое небо, она обдумывала слова подруги, пока в ее размышления не ворвались посторонние звуки. Они доносились откуда-то издалека и не походили на привычную симфонию леса.

Прислушавшись, она отчетливо различила гул моторов, характерный писк тяжелых машин и поняла, что где-то недалеко работает землеройная техника. Она встала и, пробравшись через подлесок, вышла на пригорок, с которого прекрасно просматривались окрестные луга.

И правда, вдалеке, на фоне темной, пропитанной дождем земли, отчетливо виднелись ярко-желтые остовы экскаваторов, грузовиков и других машин со странными приспособлениями, назначения которых она не знала. Вокруг них ходили рабочие в оранжевых жилетах, что-то выкрикивая и размахивая руками. Среди всех этих фигур возвышалась одна, очень знакомая. Высокий худощавый мужчина в черном находился в самом центре строительной площадки и отдавал указания подчиненным.

Узнав Жоффрея де Пейрака, Анжелика направилась туда.

Граф еще издали заметил ее и вышел навстречу. Анжелике показалось, что он был приятно удивлен ее приезду.

— Я гуляла здесь неподалеку, — объяснила Анжелика, — и услышала технику. Я не помешаю?

— Нет, нисколько! — ответил Жоффрей.

Они оставили Гефеста за фургончиком для рабочих, и муж повел ее на небольшую экскурсию, рассказывая, что и где будет построено.

— Но почему именно здесь? Мне казалось, что водоносный слой находится в стороне от этого места.

— Верно. Горизонт проходит там, — Жоффрей указал рукой на пригорок, откуда приехала Анжелика. — Но он лежит как раз под заповедной зоной. Нам вряд ли удалось бы получить разрешение на бурение скважин там, поэтому мы расположились здесь.

— Как же у вас получится достать до воды?

— Мы пробурим наклонные скважины, — с заговорщическим видом сказал Жоффрей.

И, склонившись к ее уху, негромко добавил:

— Точно таким способом Катар ворует нефть у Арабских Эмиратов.

— И это законно?

— Что? Воровать нефть? Или бурить наклонные скважины?

Анжелика рассмеялась.

— Второе. Насчет воровства у меня сомнений нет. Так же, как и насчет того, что ты превосходно умеешь жонглировать законами!

Жоффрей улыбнулся.

— Но ведь я их не нарушаю! Формально все законно. В заповеднике бурить скважины нельзя, мы в нем и не бурим. Мы бурим их рядом с заповедником, даже в одном километре от него, и ни одна живая душа не сможет нас ни в чем обвинить.

— А если догадаются, что скважины наклонные? — обеспокоенно поинтересовалась Анжелика.

— Никому это даже в голову не придет. Дорогая моя, подавляющее большинство людей не в состоянии посмотреть дальше собственного носа. Они видят только то, что на поверхности, их не интересует суть вещей.

***

Интервью Анжелики и Жоффрея вышло в эфир на канале «Франс 2» в субботний прайм-тайм и, как и обещала Фелонида, вызвало небывалый фурор. Все медиа тут же разразились комментариями и заметками на этот счет, а на Маргариту посыпались десятки звонков и писем с просьбами взять еще одно совместное интервью у супругов де Пейрак или хотя бы у кого-то одного из пары. Этих предложений оказалось так много, что Марго даже пришлось опубликовать официальное заявление, в котором говорилось, что в ближайшее время де Пейраки не планируют общаться с журналистами.

Но это никого не остановило. Пресса гудела, как растревоженный улей. Жоффрей и Анжелика даже вынуждены были на несколько дней укрыться в домике на Гаронне, поскольку тулузский Отель превратился в самую настоящую осажденную крепость.

Чтобы снизить градус накала, Маргарита дала согласие на эксклюзивную фотосессию супругов для одного из крупнейших глянцевых изданий Франции, а также условилась о двух недолгих визитах Анжелики на телевидение.

Помимо прессы, повышенный интерес к их персонам проявило и светское общество. Приглашения на различные рауты и вечеринки, официальные мероприятия, ужины в узком кругу или пикники за городом сыпались, как из рога изобилия. Каждый день их доставляли в таком огромном количестве, что Маргарите приходилось разбирать их до поздней ночи.

— Еще никогда в жизни мне не доводилось видеть столько приглашений разом! — сказала в один из вечеров Маргарита, как раз когда служащий почты доставил огромную коробку с очередной партией. — Такое впечатление, что они никогда не закончатся!

Анжелика, также ошеломленная не только количеством приглашений, но и их географией — казалось, они приходили со всего мира, — бросила сочувствующий взгляд на Марго.

— Помочь тебе? — спросила она.

— Эм… я… Но у тебя, должно быть, есть свои планы!

Анжелика отмахнулась.

— Маргарита, ты как никто другой знакома с моим графиком, и прекрасно знаешь, что у меня сегодня ровным счетом нет никаких дел.

Это действительно было так. С тех пор, как от нее наконец отвязались Одиже и Бине, Анжелика довольно много времени проводила в праздном безделье. По сути она была занята только учебой. Она не выезжала с Жоффреем на мероприятия, поскольку во время подготовки к интервью они решили нигде не показываться, а после его выхода выжидали, когда схлынет первая волна ажиотажа. Не приходилось ей утруждаться и бытовыми вопросами. Здесь она жила на всем готовом. Ей даже не нужно было ходить по магазинам.

Однако ленивое ничегонеделание противоречило ее природе. Привыкнув постоянно решать множество проблем, она и здесь стремилась быть полезной.

Кроме того, ей было жаль Марго. Женщина, как и прежде, оставалась личным ассистентом Пейрака, она контролировала его расписание, вела переписку от его имени, налаживала контакты с прессой. Но теперь, с появлением Анжелики, она стала выполнять те же обязанности и для графини де Пейрак. И уже буквально падала с ног от усталости.

Переживая за Маргариту, Анжелика хотела обсудить этот вопрос с Жоффреем, но следующий вечер у нее был занят ужином с одной из тулузских дам-филантропов, а затем Пейрак внезапно улетел по делам в Мадрид. Анжелика отложила разговор до его возвращения. Но по приезде, граф, слишком занятый делами, не заехал на Гаронну.

Ситуация не могла дольше ждать. Поэтому Анжелика набралась смелости и впервые появилась на пороге «Пейрак Корпорасьон».

На ресепшен ее встретила очаровательная черноглазая брюнетка по имени Беранжер. Сделав звонок по телефону и доложив кому-то, что пришла мадам де Пейрак, она провела Анжелику к лифту, сообщив, что ей необходимо подняться на пятый этаж.

Едва за Анжеликой закрылись двери, она запоздало спохватилась, что, наверняка, выглядела глупо и нелепо, спрашивая секретаря, где находится кабинет ее мужа. Ведь жена должна знать такие вещи, разве нет? Она мысленно обругала себя, что не удосужилась поинтересоваться этим раньше, но подумать о том, не вызовет ли ее поведение подозрений уже не успела, потому что створки лифта распахнулись в большой залитый теплым весенним солнцем холл.

Направо и налево из него тянулись два коридора с рядом дверей, ведущих, очевидно, в рабочие кабинеты, чуть дальше сквозь стеклянные перегородки виднелся конференц-зал.

В центре этажа располагалась просторная приемная генерального директора и его вице-президента. Здесь стояли несколько мягких диванов и кресел, драцены в кадках, за большим столом сидела девушка-секретарь. Ее лицо показалось Анжелике смутно знакомым, но она не представилась и довольно холодно поздоровалась. Она сказала, что месье де Пейрак сейчас занят и придется подождать.

Анжелика присела на диван и еще раз окинула быстрым взглядом секретаря, пытаясь вспомнить, где же она могла видеть раньше эту высокую и немного нескладную девушку. Но уже буквально через минуту дверь кабинета генерального директора распахнулась, и на ее пороге появился Бенуа Фонтенак вместе с молодым мужчиной, одетым в темные брюки классического кроя, ярко-розовую рубашку и фиолетовый галстук.

Заметив Анжелику, он широко улыбнулся и поспешил к ней.

— Вы, несомненно, мадам де Пейрак! Я сразу узнал! Как же приятно видеть вас не на экране, а в жизни. До чего же вы хорошенькая!

Анжелика поднялась и в недоумении перевела взгляд с незнакомца на Бенуа, также идущего к ней навстречу.

— Добрый день, Анжелика! — поздоровался он. — Вы наконец почтили нас своим визитом! А этот невоспитанный оболтус, — он жестом указал на мужчину в розовом, — мой племянник…

— Жермонтаз! — вырвалось у Анжелики.

— О, вы наслышаны обо мне! — радостно воскликнул мужчина.

— Да, простите, — Анжелика смущенно улыбнулась, пытаясь загладить свою бестактность. — Я и подумать не могла, что меня здесь так ждут!

— Несомненно! Мне всегда казалось, что жена миллиардера должна проявлять гораздо больший интерес к деятельности мужа, чем вы, — заметил Бенуа. — Ведь, в итоге, от нее зависит и ваше благополучие.

Анжелике не понравился тон, каким Фонтенак высказал эту мысль, словно хотел уличить или обвинить ее в чем-то. Его племянник тоже оказался не промах и тут же вставил свои пять копеек.

— В свое время Карменсита приходила сюда чуть ли не каждый день!

Довольный собой, он наклонился ближе к Анжелике и, понизив голос, добавил:

— Но ей не повезло. Хотя она так хотела стать графиней де Пейрак… Зато повезло вам. И мне! Мы с Кармен теперь встречаемся! — с гордостью заключил он.

Не зная, как реагировать на этот поток откровенностей, Анжелика бросила отчаянный взгляд на дверь кабинета Жоффрея. К счастью, она оставалась открытой, и граф, привлеченный голосами в приемной, как раз появился в проеме.

— Жоффрей! — воскликнула Анжелика.

— Привет, дорогая! Проходи, — он жестом пригласил ее войти.

Анжелика улыбнулась на прощание Фонтенаку и Жермонтазу.

— Рада была повидаться, — сказала она и двинулась к мужу.

Жоффрей пропустил ее внутрь и прежде, чем закрыть дверь, обратился к секретарю:

— Сабина, не соединяйте меня ни с кем, пожалуйста. И на будущее, о приходе моей жены сообщайте незамедлительно.

— Да, месье, — буркнула девушка и уткнулась в бумаги на столе.

Жермонтаз и Фонтенак переглянулись.

— Вы видели?! Он даже не поцеловал ее! — сказал Жермонтаз.

— Это еще ничего не значит, — задумчиво произнес Бенуа.

— Но вы же говорили…

Фонтенак резко прервал его.

— Я знаю, что я говорил. И не отказываюсь от своих слов!

— Тогда что же?

— Нам нужны более веские доказательства!

***

Оказавшись в кабинете Жоффрея, Анжелика застыла у порога и с интересом огляделась. Как и следовало ожидать, кабинет генерального директора оказался просторным и обставленным дорогой мебелью. Он был выдержан в светлых тонах, и, если бы не рабочий стол напротив панорамного окна, из которого открывался умопомрачительный вид на Тулузу, то помещение можно было бы принять за гостиную. Мягкий ковер покрывал весь пол, в центре стояли два дивана и низкий стеклянный столик, у дальней стены находился бар.

Именно отсюда Жоффрей управлял своей бизнес-империей и то, что сама Анжелика была неким образом причастна к ней, вызвало у нее прилив гордости. Но она тут же вспомнила, что она отнюдь не первая женщина, которая приходит в этот кабинет, как ранее заметил Жермонтаз. Представив на мгновение, с какой целью здесь появлялась Карменсита, а, быть может, и другие женщины, Анжелика почувствовала легкий укол ревности.

Она бросила взгляд на Жоффрея и заметила, как его лицо внезапно озарилось улыбкой, хотя еще мгновение назад было довольно мрачным.

— Неприятный разговор с Фонтенаком? — догадалась она.

Жоффрей отмахнулся.

— Старая песня на новый лад.

Он приблизился к ней и, приобняв за талию, негромко добавил:

— Я рад, что ты пришла!

— Я по делу, — тут же выпалила Анжелика.

Она не понаслышке знала, что у Жоффрея много работы, и, не желая его задерживать и отвлекать по мелочам, решила сразу перейти к своему вопросу. Пейрак на секунду пришел в замешательство.

— Хм… Даже так…

Убрав от нее руку, он отошел и присел на край стола. Вытянув длинные ноги и скрестив их перед собой, он произнес:

— Выкладывай!

Анжелика подробно и последовательно изложила суть проблемы. Маргарита и так была загружена работой, будучи личным ассистентом Жоффрея, а теперь и вовсе работала за двоих поскольку выполняла все те же обязанности и для графини де Пейрак. Анжелика понимала, что, учитывая все обстоятельства, эту работу нельзя поручить никому другому.

— Но кроме всего прочего Марго еще управляет семейным фондом! Тебе не кажется, что это слишком большая нагрузка для одного человека? — закончила она.

— Кажется, — кивнул Жоффрей. — Но у меня не так уж много людей, которым я могу всецело доверять.

— Я хочу предложить свою помощь.

— В чем?

— Я могла бы управлять фондом сама!

Жоффрей смерил ее долгим взглядом.

Не зная, как трактовать его молчание, Анжелика принялась быстро говорить:

— Конечно, я не самый лучший менеджер, которого ты мог бы нанять, но я управляла и управляю конезаводом, и думаю, что смогу разобраться в ведении дел благотворительного фонда. У меня есть образование… Не бог весть какое, но…

Жоффрей остановил поток ее слов небрежным жестом.

— Я видел документы конезавода и знаю, что ты неплохо справляешься, — он снова выдержал паузу. — Но ты уверена, что тебя это не затруднит? Ведь наш договор был иным…

Анжелика пожала плечами.

— Я все равно бо́льшую часть времени не знаю, чем себя занять. А так хоть сделаю что-нибудь полезное.

— Хорошо, я не против, — согласился он. — Пусть Марго передаст тебе все дела.

***

Таким образом Анжелика приняла на себя управление семейным фондом де Пейраков.

И, складывалось впечатление, что Жоффрей поощрял ее в этом. По крайней мере с этих пор он стал чаще появляться вечерами в домике на Гаронне и присоединяться к Анжелике на кухне или в гостиной, когда она просматривала документы фонда или конезавода. Поначалу ей казалось, что он, не доверяя ее компетенции, пытается контролировать ее действия, однако быстро поняла, что это не так.

— Я даю тебе полную свободу, — как-то сказал Жоффрей. — Делай все, что считаешь нужным.

Анжелике льстило такое отношение, но ряд решений она еще опасалась принимать самостоятельно, поэтому непременно предварительно советовалась с ним. Жоффрей охотно делился с ней опытом и знаниями, и постепенно их беседы о бизнесе превратились в регулярные вечерние посиделки.

Желая в будущем развивать свое собственное дело и поставить наконец «Монтелу» на ноги, Анжелика с особым интересом внимала словам мужа. Ведь когда бы еще она смогла получить столько советов от человека, так хорошо разбирающегося в финансах и управлении!

— Пускать все деньги на погашение кредитов — не самая лучшая идея, — сказал он как-то, когда заметил, что Анжелика намеревается использовать полученные от него средства для расчета по долгам.

В этот вечер они вдвоем сидели в гостиной, и Анжелика просматривала бухгалтерские документы «Монтелу», планируя расходы на будущий месяц.

— Смотри! — он пересел к ней ближе и, взяв в руки карандаш, принялся чертить схему на листе бумаги, лежащем у нее на коленях. — Если ты вернешь все деньги в банк, то конезавод опять останется без инвестиций. И чтобы сделать ремонт и построить манеж, о котором ты говорила, тебе снова придется обращаться в банк за новым кредитом. Поэтому все деньги сейчас нужно вкладывать в дело, чтобы в будущем оно начало приносить прибыль. Вот тогда с нее уже и отдавать долги.

Анжелика покачала головой.

— Банк съест меня с потрохами. У «Монтелу» столько просроченных платежей и пени за них, что вот-вот у нас все конфискуют.

— Значит нужно договориться о реструктуризации кредита.

— Думаешь, я не пробовала? Мне уже дважды отказывали!

Жоффрей на мгновение задумался, затем успокаивающим жестом дотронулся до ее руки.

— Я представлю тебя одному банкиру!

Через три дня Анжелика вместе с мужем сидела в кабинете ни много ни мало вице-президента правления одного из крупнейших частных банков Франции. И смогла самолично убедиться в том, что фамилия де Пейрак, и правда, с легкостью открывает любые двери. Если простой никому не известной мадемуазель Сансе приходилось обивать пороги финансовых учреждений и увязать в бесконечной бумажной бюрократии, то для графини де Пейрак вопрос отсрочки выплаты долга решился за несколько часов. Хотя, возможно, решающую роль сыграло то, что Жоффрей лично выступил ее поручителем.

Успех в таком важном для Анжелики вопросе Пейраки отметили ужином в ресторане «Ле Сент Саваж».

Это был первый раз, если не считать спонтанной вылазки на Фестиваль Фиалок, когда Жоффрей приглашал ее куда-либо, где им не приходилось бы играть на публику или позировать перед объективами фотокамер, но он сделал это в такой непринужденной манере, а Анжелика была в таком восторге от того, что кредитный вопрос улажен, что даже не подумала отказаться. Прямо из банка они поехали на улицу Саленк, где располагался ресторан, и весь вечер провели за приятной беседой.

Когда они вернулись в Отель Веселой Науки, Анжелика улыбалась и ощущала себя невероятно счастливой. И она даже не могла предположить, что скоро произойдут события, которые откроют для нее Жоффрея с неожиданной стороны.



[1] Вальтра́п (чепра́к, по́тник) — суконное покрывало, подкладываемое под седло лошади. Может изготавливаться из хлопчатобумажной ткани, хлопка, войлока и других материалов.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 13

Это произошло девятнадцатого марта.

Словно намекая на грядущие трагические события, утро понедельника выдалось непривычно пасмурным, в остальном же оно было обычным и ничем не примечательным.

Накануне поздно вечером Анжелика и Жоффрей прилетели из столицы, где посетили Парижский книжный салон, и решили заночевать в Отеле Веселой Науки. Однако в домике на Гаронне остались учебники и конспекты лекций Анжелики, поэтому она проснулась рано и, спустившись к завтраку, поинтересовалась у Альфонсо, кто мог бы ее отвезти на Гаронну, а затем в Ветеринарную Школу. Поскольку она еще не была уверенным водителем, а после насыщенных светскими событиями выходных еще и не выспалась, то опасалась садиться за руль.

Сопроводить ее вызвался темнокожий начальник безопасности со странным именем Куасси-Ба.

С самого начала Анжелике объяснили, что именно от этого человека зависит их беззаботная жизнь в Отеле Веселой Науки и что в случае какой-то угрозы или других непредвиденных обстоятельств, она должна беспрекословно выполнять его распоряжения. Но сфера влияния месье Куасси-Ба распространялась и за пределы Отеля. Так он при необходимости выполнял роль личного телохранителя Жоффрея или даже его водителя, занимался безопасностью домика на Гаронне и контролировал подбор сотрудников для охраны других объектов, которыми владел де Пейрак.

Больше ничего о нем Анжелика не знала. Ни откуда он родом, ни сколько ему лет, и называется он своим именем или же это прозвище. Такая таинственность не мешала, впрочем, Куасси-Ба исполнять свои непосредственные обязанности. Среди окружения де Пейрака мужчина пользовался непререкаемым авторитетом, а сам Жоффрей относился к нему скорее, как к другу, чем как к подчиненному.

Куасси-Ба и Анжелика без происшествий добрались до Ветеринарной Школы. Девушка вошла во двор и увидела нескольких одногруппников в небольшом сквере чуть в стороне от корпуса. Они не спешили на лекцию. Оказалось, что преподаватель, который должен был ее проводить, заболел, и ему не успели найти замену. Вместо отмененного занятия студенты собирались пойти в библиотеку, но прежде необходимо было дождаться остальных, чтобы предупредить.

Анжелика решила присоединиться к ним. Она присела на соседнюю скамью и по мере того, как другие студенты подходили к корпусу, их компания росла, они шумно болтали о разных мелочах, шутили и громко смеялись.

Наконец, спустя примерно полчаса, они опомнились:

— Но, что же мы тут сидим?! Пойдем в библиотеку!

Все не спеша поднялись со своих мест и направились к зданию школы. Группа уже почти приблизились ко входу, когда вдруг произошел странный инцидент.

Неожиданно дверь главного корпуса распахнулась, и из нее выбежали взмыленные и бледные, словно полотно, куратор их группы месье Никола Бардань и еще один преподаватель. Бардань тут же бросился к ним.

— Вам нужно немедленно уйти с улицы! — охрипшим от волнения голосом пролепетал он, жестом призывая поторапливаться. — Быстрее! Зайдите в помещение!

Сбитые с толку, студенты недоуменно переглянулись.

— Что случилось? — спросил кто-то.

Месье Бардань открыл было рот, чтобы ответить, но в этот самый миг воздух разорвал оглушительный визг тормозов и на парковку Ветеринарной Школы влетел черный «Бугатти Вейрон». Все головы, как по команде, повернулись к нему. Из машины выскочил Жоффрей де Пейрак и, моментально отыскав в толпе Анжелику, стремительным шагом направился к ней.

В тот момент Анжелика, сбитая с толку не меньше остальных, не смогла понять, что выражает его лицо. Оно казалось абсолютно застывшим, на нем не дрогнул ни единый мускул. Только позже, вспоминая этот эпизод, она осознает, что Жоффрей был крайне взволнован.

Он схватил ее под локоть.

— Я забираю ее, — мрачно бросил он Барданю. — А остальных уводите срочно внутрь!

— Да, да, конечно, месье де Пейрак!

Бардань продолжил еще что-то говорить, но его слов Анжелика уже не расслышала, поскольку Жоффрей решительно увлек ее к «Вейрону» и поспешно усадил внутрь. Затем быстро сел за руль и так сильно вдавил в пол педаль газа, что девушка, едва успевшая пристегнуться, впечаталась спиной в сиденье.

Она устремила на Жоффрея недоуменный и вопрошающий взгляд, ожидая объяснений. Но он молча и сосредоточенно вырулил с парковки и погнал в нарушение всех правил на огромной скорости по внезапно опустевшему городу. Похоже он вовсе не желал разговаривать.

Анжелика начала злиться.

— Может, ты, в конце концов, скажешь, что случилось?! — резким тоном спросила она. — Зачем понадобилось так нагло выдергивать меня из группы и заталкивать в машину, да еще на виду у всех?!

Жоффрей ответил не сразу.

— Тот псих на скутере только что обстрелял школьников в Бонфуа, — негромко произнес он, не отрывая взгляда от дороги.

Анжелика ахнула.

Это был уже третий инцидент в Тулузе за последнюю неделю с участием вооруженного человека на черном скутере. Сначала он прямо на улице убил офицера французского десанта, затем, несколько дней спустя, расстрелял группу солдат возле входа в торговый центр.

— Бог мой! Тот самый? — воскликнула она.

— Говорят, что он.

— Есть погибшие?

— Да.

Анжелика потупилась. Ее вспышка недовольства явно была малозначительной и неуместной на фоне чьей-то смерти, и ей стало неловко. Однако не настолько, чтобы забыть, как бесцеремонно обошелся с ней Жоффрей. Теперь она поняла, какие мотивы двигали им, и все же они не могли в ее глазах извинить такое поведение. Будь она его настоящей женой, все равно не стерпела бы подобную выходку, а так и вовсе не собиралась позволять ему обрести над ее жизнью еще большую власть. У него ее и так было слишком много.

Гордо вздернув подбородок и устремив на него недовольный взгляд, она сказала:

— Спасибо, что приехал за мной. Но в этом не было нужды. Бонфуа находится на другом конце города, не думаю, что мне угрожала опасность. Не стоило утруждаться!

Анжелика предполагала, что Жоффрею не понравится это заявление, но не могла подумать, что он отреагирует настолько остро.

Резко затормозив на обочине у проспекта Ларден, он развернулся к ней всем телом.

— В Тулузе объявлен максимальный уровень тревоги, — сердито произнес он, — все въезды и выезды перекрыты… Где-то здесь разъезжает чокнутый фанатик с оружием… бог его знает, где он может оказаться в эту самую секунду! И ты действительно считаешь, что нет никакой опасности?!

Анжелика отшатнулась и ошарашенно уставилась на Пейрака. Она еще ни разу не видела его в таком гневе. Безусловно, произошедшая трагедия никого не могла оставить безучастным, но реакция Жоффрея казалась чрезмерной. В нем словно пылал внутренний огонь ярости и мщения, словно этот стрелок убил кого-то из близких и дорогих ему людей. Его темные глаза под сурово сведенными бровями потемнели еще больше.

Поняв, что, должно быть, напугал Анжелику, Жоффрей осекся. Он снова завел машину и прежде, чем тронуться, негромко добавил:

— Я бы не простил себе, если бы с тобой что-нибудь случилось.

Остаток пути они ехали в тягостном молчании. «Бугатти» с легкостью птицы промчался по проспектам Ларден, Ломбе и Бийер, пересек Новый мост и сразу за Дворцом Ассеза свернул налево.

Во дворе Отеля Веселой Науки к ним навстречу выбежала взволнованная Маргарита. Она с потерянным видом оглядела Анжелику и Жоффрея, выходящих из машины.

— А Бернар не с тобой?! — бесцветным голосом спросила она.

— Я не знаю, где Бернар, — ответил Пейрак. — Я его сегодня еще не видел.

У Маргариты вдруг затряслись губы, она побелела, словно мел.

— Жоффрей, он же на встрече в Бонфуа! Я… Я не могу ему… д-дозвониться! Я думала… вы вместе. Он собирался в офис! А за Анжеликой поехал Куасси-Ба! Он должен был тебе позвонить!

— Очевидно, он тоже не смог мне дозвониться.

Жоффрей подошел к Маргарите и ласково взял ее за руку, пытаясь немного успокоить.

— Когда ты разговаривала с Бернаром в последний раз?

— Как раз перед встречей. Он не планировал задерживаться надолго и уже давно должен быть с тобой!

— Скорее всего мы разминулись. Я обязательно выясню, где он и что случилось. А пока вы обе, — он кивнул в сторону Анжелики, — зайдите в дом! Марго, дозвонись до Куасси-Ба, и сообщи чтобы поспешил вслед за мной.

С этими словами он оставил двух женщин и, снова сев за руль, уехал.

— Ох, не стоило его отпускать, — простонала Марго, глядя вслед удаляющейся машине.

— Разве его можно отговорить, если он уже что-то задумал, — пожав плечами, философски заметила Анжелика.

— Тебя бы он послушал!

— Сомневаюсь, — буркнула себе под нос Анжелика.

Она не хотела продолжать бессмысленный спор, тем более когда Маргарита находилась в таком нервозном состоянии. Приобняв женщину за плечи, она увела ее в одну из гостиных первого этажа и попросила для них обеих двойной кофе без молока. Сейчас им совсем не мешало подкрепить силы.

В гостиной работал телевизор, транслируя один из каналов новостей. Ведущая в студии рассказывала, что около восьми часов утра мужчина в черной байкерской куртке, проезжая на скутере мимо еврейской школы Озар Ха-Тора, выхватил оружие и открыл стрельбу по детям, идущим на учебу. Услышав выстрелы, школьники побежали ко входу в школу. Убийца последовал за ними и зашел в здание. Там он дал еще несколько очередей, а когда пистолет заклинило, вышел на улицу, снова сел на мопед и скрылся в неизвестном направлении.

Сообщали о большом количестве пострадавших и трех убитых. На улицы Тулузы вышли дополнительные патрули. В учебных заведениях усилили охрану. Полиция бросила все силы на поимку террориста и просила тех, кто был в курсе его местонахождения или обладал другими полезными сведениями, сообщить на горячую телефонную линию. Ситуация усугублялась тем, что преступник всегда оставался в темном мотоциклетном шлеме, и никто не знал, как он выглядит.

Наконец появился Альфонсо с подносом и двумя дымящимися чашками на нем.

Расставляя приборы на столике около дивана, дворецкий обратился к Анжелике:

— Мадам, я вынужден побеспокоить вас одним щекотливым вопросом.

— Я слушаю.

— Дело в том, что почти у всех служащих Отеля дети сейчас находятся в школах. И они просят отгул, чтобы забрать их домой самолично.

Анжелика удивленно посмотрела на дворецкого.

— А почему вы спрашиваете разрешение у меня?

— Если бы речь шла об отгуле для кого-то одного, то я бы, конечно, не потревожил вас и разобрался сам, но сегодня такое положение, что нужно либо не пускать никого, либо отпустить их всех. Но тогда дом останется практически без прислуги.

Анжелика не знала, что ответить. Никогда прежде Альфонсо не обращался к ней за советом. Ведение хозяйства в Отеле Веселой Науки было настолько хорошо организовано, что обычно не требовало участия хозяев. В каких-то исключительных случаях все проблемы улаживал Жоффрей, сама же Анжелика не вмешивалась, поскольку считала себя не вправе это делать. Отель — не ее дом и не ей посягать на многолетние устои.

Она чуть было не отправила Альфонсо к Марго, но вовремя спохватилась.

Чтобы дать себе время на раздумья, она сказала:

— Давайте пойдем к ним и на месте все решим.

Когда она вместе с дворецким вошла на кухню, то застала там почти всех служащих Отеля. Они собрались вокруг повара, который держал в руках планшет с трансляцией новостей и жадно внимали новым известиям с места трагедии. В дальнем углу помещения сидела горничная и тихо плакала.

— Что с ней? — спросила Анжелика.

Услышав голос хозяйки, все немедленно повернулись к ней.

— У нее племянница учится в Озар Ха-Тора, — ответил кто-то. — Сестра в отъезде, и девочка осталась на ее попечении. Она не может до нее дозвониться.

В этот момент Анжелика поняла, какое решение должна принять. Она подошла к женщине и прикоснулась к ее плечу.

— Поезжайте туда, — сказала Анжелика. — Я очень надеюсь, что девочка не пострадала, и с ней все хорошо.

Затем обратилась к Альфонсо:

— Всем остальным я тоже разрешаю уехать за детьми. Этот день не считайте им, как отгул. Думаю, в виде исключения, мы можем их отпустить.

Со всех сторон послышались благодарственные возгласы. Анжелика посмотрела на дворецкого, и тот согласно кивнул. По его взгляду Анжелике показалось, что он одобряет ее решение.

Но она не знала, поддержит ли его Жоффрей. И как отреагирует на ее вмешательство.

Впрочем, это был наименьший повод для беспокойства, поскольку ни от самого Жоффрея, ни от Бернара пока не было вестей.

Анжелика вернулась в гостиную к Марго. Женщины сидели в молчании, каждая погруженная в свои размышления. Лишь где-то на фоне негромко бубнил телевизор.

Наконец у Маргариты зазвонил телефон. Она с опаской подняла трубку, но уже через несколько секунд просияла счастливой улыбкой.

— Слава богу! — выдохнула Марго.

Анжелика вопросительно посмотрела на нее.

— Он отыскал Бернара, — сообщила Маргарита. — Но они еще не скоро приедут. Жоффрей не объяснил почему.

***

Мужчины появились в Отеле спустя несколько часов. Едва во дворе послышался шум въезжающих машин, Маргарита тут же сорвалась с места и кинулась на улицу. Она побежала навстречу мужу и, как только тот вышел из автомобиля, бросилась ему на шею, даже не заметив насколько измятым и грязным оказался его деловой костюм.

Бернар радостно подхватил ее в объятия, но тут же болезненно охнул.

— Что? Что такое? — обеспокоенно принялась расспрашивать Марго.

Бернар немного отстранил ее от себя.

— Все нормально! Слегка ушиб ребра. Жить буду.

— Но что произошло?

— Сначала горячий душ и сытный ужин! Я ужасно проголодался! — запротестовал Андижос. — А потом все расскажу!

Маргарита увела мужа в дом.

Куасси-Ба, приехавший следом на второй машине, также ушел. Еще утром он вызвал в Отель Веселой Науки группу телохранителей, которых обычно нанимали на время больших мероприятий, и, очевидно, отправился выяснить, как у них обстоят дела.

Во дворе остались только Пейрак и Анжелика. Она стояла в дверном проеме, облокотившись о косяк, с улыбкой смотрела на Жоффрея и ни за что в жизни не призналась бы даже себе, что волновалась за него не меньше, чем Маргарита за Бернара.

— Ты уже не сердишься на меня? — спросил Жоффрей, когда поравнялся с ней.

— Не знаю, — вырвалось у Анжелики.

Жоффрей улыбнулся.

— Это лучшие слова, какие я только мог услышать!

Непонятно почему, но ответ смутил Анжелику. Словно она могла, сама о том не подозревая, выдать какую-то тайну.

— Так что же случилось с Андижосом? — спросила она, чтобы сменить тему.

— Наш Бернар оказался в самом центре сегодняшней трагедии, — ответил Жоффрей. — Но, к счастью, не пострадал. Только разбил телефон и выпачкался немного. Ему, как свидетелю, пришлось давать показания, поэтому мы задержались.

— Как думаешь, стрелка поймают?

— Надеюсь!

За ужином все разговоры были посвящены исключительно утреннему происшествию. Анжелика и Маргарита разогрели еду, которую им предусмотрительно оставил повар и, чтобы не сервировать стол в столовой, все четверо уселись прямо на кухне. Бернар, уплетая за обе щеки, рассказал о том, чему стал свидетелем, затем вспомнили про убитых — к этому моменту уже стало известно, что под пулями террориста погибли преподаватель школы, двое его маленьких детей и еще один подросток.

Кроме того, беседа крутилась вокруг убийств, произошедших на прошлой неделе в Тулузе, а также вокруг какого-то загадочного события в Ливии, о котором все присутствующие явно знали, и только Анжелика никак не могла понять, о чем речь.

Когда разговор в очередной раз коснулся этой темы, Анжелика поинтересовалась:

— А что там случилось?

— Мы там… — начал было Бернар.

Но его перебил Жоффрей.

— Эта история не для женских ушей, — сказал он.

Андижос тут же умолк. А Марго быстро заговорила о другом.

Анжелику ничуть не удивила безоговорочная солидарность Маргариты и Бернара по отношению к Жоффрею, но она осталась неприятно поражена, почувствовав себя ни с того ни с сего пятым колесом в телеге. Ранее все трое, и особенно Бернар, отличавшийся словоохотливостью, всегда рассказывали обо всем, что ее интересовало. А теперь вдруг она оказалась за бортом всеобщего разговора.

Остаток ужина Анжелика просидела, не проронив ни слова. Затем пожелала всем приятных снов и поднялась к себе в комнату. Инцидент за столом напомнил ей о роли, которую ей надлежит играть, и о том месте, которое она в действительности занимает в этом доме.

На следующий день на занятия ее снова отвез Куасси-Ба. Он поставил ее перед выбором: либо она в целях безопасности едет с ним, либо не едет вовсе. Анжелике не хотелось оставаться в Отеле, поэтому она смирилась с неизбежным и согласилась.

Правда, вскоре пожалела о своем решении. На занятия явилась едва ли половина студентов. Вокруг царила атмосфера уныния, наряд полиции, дежуривший возле здания, невольно вызывал тревожные мысли, а вместо лекций им читали наставления о том, как следует вести себя во время терактов и что нужно предпринимать в опасных ситуациях.

На обратном пути Анжелика попросила Куасси-Ба проехать мимо школы, в которой вчера произошла трагедия, чтобы почтить память погибших.

Куасси-Ба согласно кивнул.

— Я догадался, что вы захотите туда заехать, и пока ждал вас купил цветы. Они в багажнике.

Тронутая проявлением такой предупредительности, Анжелика сердечно поблагодарила телохранителя.

Когда они прибыли в Бонфуа, Анжелика натянула на голову капюшон и надела большие темные очки — аксессуар, который теперь стал ее неотъемлемым спутником, когда она хотела остаться неузнанной на улицах Тулузы.

Куасси-Ба ловко припарковал машину практически у самого входа в школу, и Анжелике понадобилось сделать лишь несколько шагов, чтобы оказаться у импровизированного мемориала, в который превратилась одна из стен здания. Но Куасси-Ба все равно неотступно следовал за ней, постоянно озираясь по сторонам, готовый к любой опасности.

У школы уже стояло много зажженных свечей, лежали цветы и детские игрушки. Сюда непрерывно приходили жители Тулузы, чтобы выразить свою боль и солидарность. При мысли о том, что именно здесь вчера сделали свой последний вздох учитель и три ребенка, у Анжелики на глаза навернулись слезы. Чтобы незаметно смахнуть их, она сняла очки, затем опустилась на колено и положила букет фиалок. Ритуал совершенно бессмысленный для погибших, но позволяющий живым верить, что в будущем больше не будет подобных жертв и трагедий…

Поднимаясь, Анжелика нечаянно натолкнулась на женщину, остановившуюся рядом.

— Простите, пожалуйста, — тихо сказала она.

— Ничего, — ответила женщина и тут же охнула, узнав Анжелику. — Глазам своим не верю! Вы же…

Анжелика поспешно поднесла палец к губам.

— Тсс! Тише! В данных обстоятельствах мое имя не имеет никакого значения. И журналистам, — она кивнула в сторону нескольких съемочных групп, дежуривших неподалеку, — совершенно не нужно его слышать.

— Да, вы правы, — согласилась женщина.

Анжелика слабо улыбнулась и направилась к машине.

Однако какой-то прыткий журналист все же умудрился заметить ее и узнать. Он стремглав помчался к ней и как раз, когда Анжелика садилась на заднее сидение, направил на нее камеру.

— Мадам де Пейрак! Мадам де Пейрак! Что вы можете сказать по поводу вчерашних событий?

— Это ужасно! — ответила она. — Дети не должны погибать! Ни при каких обстоятельствах!

Журналист хотел задать еще один вопрос, но Куасси-Ба оттолкнул его и захлопнул за Анжеликой дверь автомобиля.

***

Вернувшись в Отель Веселой Науки, Анжелика обнаружила, что Жоффрей не поехал сегодня в офис, а остался в особняке. На этот день у него было назначено несколько очень важных встреч. А поскольку власти города настоятельно просили жителей не покидать свои квартиры и дома без особой надобности и не собираться в общественных местах, то решил провести переговоры из дома в онлайн-режиме.

Тем не менее вечером в Отеле зачем-то объявились Бенуа Фонтенак и Жермонтаз.

Анжелика толком не поняла причину их визита. Бенуа что-то пространно говорил о неблагоприятных последствиях терактов для бизнеса, а затем потребовал Жоффрея в библиотеку, чтобы поговорить с ним о каком-то важном проекте.

Жермонтаз остался в гостиной, и Анжелике пришлось занимать гостя, хотя ей совсем этого не хотелось. И не потому, что ей претило выполнять обязанности графини де Пейрак, а потому что персона Жермонтаза была ей крайне неприятна. Еще до личного знакомства в «Пейрак Корпорасьон», не оставившего благоприятного впечатления, она была наслышана о нем, как о человеке недалеком, ленивом и очень тщеславном, а буквально на прошлой неделе Бернар Андижос назвал его «псом, подбирающим объедки со стола хозяина». Все потому, что Жермонтаз нередко завязывал отношения с бывшими любовницами Жоффрея. Последним таким ярким примером стала Карменсита Мерекур.

Прямо сейчас он развалился в кресле с бокалом арманьяка в руке и жадным взглядом пожирал сидящую напротив него Анжелику. Молодая женщина невольно поежилась и машинально скрестила руки на груди. Она размышляла, а не уйти ли ей вовсе, но это выставило бы в неприглядном свете в первую очередь ее саму.

— Вы случайно не в курсе, что именно сейчас обсуждают ваш дядя и Жоффрей? — спросила Анжелика, чтобы завязать хоть какую-то беседу.

Она не смогла придумать ни одной общей темы для разговора с этим человеком, поэтому решила начать с самого простого и очевидного.

— Какой-то проект по бурению скважин, — отмахнулся Жермонтаз.

— Почему же вы не с ними? Ведь вы занимаете высокий пост в корпорации и должны быть в курсе всех договоренностей.

— Мне так надоедает вся эта болтовня за рабочий день, что к вечеру я не могу ее даже слышать. Другое дело — сидеть здесь с хорошенькой девушкой! — он отсалютовал ей бокалом.

Анжелика поморщилась, но решила не отступать от темы.

— Вам не нравится ваша работа?

— Ничуть! Но мой дядя настаивает, чтобы я вникал в курс дел. Он хочет со временем передать свой пакет акций мне.

— Какая же деятельность вас интересует?

— Я люблю яхты!

— Вы ходите в море?

— Да! У меня две яхты. Я приглашаю туда друзей, девушек, мы отходим недалеко от берега и устраиваем вечеринки.

Анжелика скептическим взглядом окинула собеседника.

— Вряд ли это имеет нечто общее с мореходством, — заметила она.

— Кстати, завтра я уезжаю в Ниццу, — с воодушевлением начал Жермонтаз, пропустив реплику Анжелики мимо ушей. — В Тулузе сейчас просто невыносимо. Всюду траур, скорбь, полиция, патрули с собаками… Это угнетает! Нам всем нужно развлечься! Поэтому я с друзьями устраиваю маленькую вечеринку. Поехали с нами, Анжелика! Тебе понравится!

— Сомневаюсь, что это понравится моему мужу.

Жермонтаз рассмеялся.

— Личина примерной жены тебе не идет, дорогая! Верность, любовь до гроба, моногамия… Это все не про Пейрака! И не про тебя, раз уж ты прыгнула в эту лодку!

Анжелике не понравилось, что о ней могут думать в таком ключе, а еще меньше, что Жермонтаз так резко и фамильярно перешел на «ты». Она непроизвольно скривилась и поспешила спрятать лицо за чашкой кофе, которую медленно попивала весь вечер.

— С чего вы взяли?! — с невозмутимым видом спросила она.

— Брось! Не придуривайся! Мы все прекрасно знаем, что ваш брак не что иное, как выгодная сделка.

— Не понимаю, о чем вы!

Жермонтаз отставил бокал и поддался вперед, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Знаешь, он ведь эгоист! Он играет женщинами, завлекает их, влюбляет в себя, а потом, наигравшись, бросает, не щадя чувств бедняжек. И все они приходят ко мне. Я их утешаю! Я и тебя могу утешить! Ведь он уже охладел к тебе, не так ли?!

Анжелика открыла было рот, чтобы возразить, но он не дал ей сказать.

— Не надо, не спорь. Я вижу, как ты печальна. И не удовлетворена…

Анжелику разобрал смех.

— Простите…

Она сделала над собой усилие, чтобы снова стать серьезной.

— Возможно, я выгляжу печальной, но лишь потому что мне жаль погибших детей. Ведь они ни в чем не повинны.

— Ты жалеешь каких-то еврейских выблядков?! Ушам своим не верю!

Анжелика вздрогнула от того, насколько мерзко прозвучала эта фраза, и окинула Жермонтаза презрительным взглядом.

— Это ни коим образом не мешает мне скорбеть об убитых детях, какой бы национальности или вероисповедания они ни были! То, что мы отличаемся друг от друга, не дает нам права на убийство! Неужели вы настолько жестоки, что не испытываете даже капли сострадания?!

— Мне все равно! — с безразличием отмахнулся Жермонтаз. — А вот тебе нужно быть поосторожнее с подобными пламенными речами! Особенно в этом доме!

— Почему же?

— А ты разве не знала? Пейрак ведь пособник террориста!

Анжелика гордо вздернула подбородок.

— Что за чушь!

— Это истинная правда! Ты ведь слышала о том, что он много лет жил в Ливии?

— Конечно, я знаю об этом.

— И чем же он там по-твоему занимался?!

— Он вел там бизнес.

— А вот и нет! — мужчина выдержал драматическую паузу, полагая, что раззадорит любопытство Анжелики, а на самом деле лишь раздражая ее еще больше. — Он сотрудничал с Каддафи и помогал ему налаживать связи с Европой.

— Что же в этом предосудительного?

— А то, что Каддафи — террорист! Думаешь, люди на той дискотеке в Берлине[1] или в самолете над Локерби[2] были менее невинны?!

Анжелика не нашлась, что ответить.

Жермонтаз ликовал. Откинувшись на спинку кресла, он смерил ее взглядом довольного кота, объевшегося сливок.

— И ты, наверное, не знала, что из-за Пейрака в Ливии убили двух сотрудников нашей корпорации?!

Анжелика ошарашенно покачала головой.

— Ну вот… Теперь знаешь!

Он медленно допил арманьяк. Посмаковав его немного, Жермонтаз приподнял бокал, словно любуясь им.

— Отличное пойло! Надо и себе заказать такой же!

В этот момент дверь библиотеки распахнулась, и из нее вышли Жоффрей и Фонтенак. Обменявшись ничего не значащими репликами, Бенуа и Жермонтаз распрощались и уехали.

Анжелика посмотрела на Жоффрея. Он оставался задумчивым и долго провожал взглядом Фонтенака.

— О чем с тобой говорил Бенуа? — спросила Анжелика.

— Честно?.. Я и сам не понял, — Жоффрей недоуменно развел руками. — Он не сказал мне ничего из того, что было бы срочным или безотлагательным.

Он посмотрел на Анжелику.

— А ты о чем беседовала с Жермонтазом?

Анжелика замешкалась, не зная, стоит ли говорить.

— Он приглашал меня на свою яхту, — все же призналась она.

Жоффрей криво усмехнулся.

— Понятно.

— Еще сказал, что из-за тебя погибли люди в Ливии. Но я не поверила.

— Зря. Это правда! — бросил он, затем развернулся и ушел к себе в комнату.

***

Рано утром в среду в новостях объявили, что «тулузский стрелок» наконец найден. Полиция заблокировала его в собственной квартире, и вся Тулуза, а вместе с ней и вся Франция, вздохнули с облегчением. Несмотря на то, что ситуация еще не получила своего логического завершения, уже можно было не опасаться, что фанатик выскочит откуда-то из-за угла и начнет палить без разбору.

Президент Саркози потребовал, чтобы террориста — Мохаммеда Мера — взяли живым и отдали под суд. Спецслужбы начали переговоры с преступником, призывая его сдаться властям. Зеваки прильнули к экранам телевизоров, наблюдая происходящее, словно увлекательный блокбастер.

Но саму Анжелику эти события волновали мало.

Накануне ночью она долго не могла заснуть. Ей не давали покоя мысли о том, как именно Жоффрей мог быть причастен к смерти двух человек.

Утром она проснулась, полная решимости детально разузнать о произошедшем, однако все попытки поговорить с Андижосами оказались тщетными. Марго снова напустила на себя холодный и непроницаемый вид. От взволнованной и обеспокоенной женщины, какой она предстала перед Анжеликой день назад, не осталось и следа. Она сказала, что об этом ей лучше спросить у самого Жоффрея.

Бернар, как обычно, был куда более красноречив, но тем не менее тоже ничего не объяснил, сославшись на то, что Жоффрей убьет его, если он раскроет тайну.

Так ничего и не узнав, Анжелика решила обратиться за помощью к всемирной паутине. Но и там ей не удалось найти никаких компрометирующих статей о Пейраке во время его пребывания в Ливии.

Зато, пока искала информацию, почерпнула немало сведений о разразившейся там гражданской войне. Так, например, она выяснила, что летом прошлого года в результате бомбардировки Триполи, муж Аиши Каддафи и двое детей погибли в их собственном частном доме. В тот момент сама Аиша была на восьмом месяце беременности.

Когда-то Марго говорила, что Жоффрей и Аиша были связаны узами крепкой дружбы. Каково же было Жоффрею узнать, что муж и дети его подруги погибли под снарядами его собственной страны?!

А кадры смерти самого полковника Каддафи надолго лишили ее аппетита. Для нее его образ никогда не был образом ужасного террориста, ведь все те теракты, в которых его обвиняли, случились или до ее рождения, либо же когда она была совсем маленькой. Напротив, последние десять лет французское правительство активно сотрудничало с Ливией, туда уезжали специалисты в разных областях, а между странами развивались экономические отношения.

На той ужасной записи она видела лишь несчастного пожилого мужчину, растерзанного толпой рассвирепевших фанатиков. Ей было его жаль.

На следующий день, спустя тридцать часов переговоров, спецслужбы штурмом взяли квартиру Мохаммеда Мера. Им так и не удалось арестовать его. Завязалась перестрелка, и мужчина погиб, ранив перед этим пятерых бойцов спецназа.



[1] В 1986 году в Западном Берлине на дискотеке, популярной среди американских военных, прогремел взрыв. В результате погибло трое и ранено 200 человек. В организации взрыва был обнаружен ливийский след.

[2] В 1988 году в небе над шотландским местечком Локерби был взорван пассажирский Boeing 747, выполнявший рейс из Лондона в Нью-Йорк, в результате чего погибли 270 человек. В организации теракта обвинили ливийские спецслужбы.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 14

Тулуза медленно, но верно оправлялась от потрясений. Постепенно трагедия забывалась, вытеснялась из памяти повседневными заботами и делами, оставаясь навсегда незаживающей раной в сердцах тех, кто потерял в ней близких и любимых.

В Отеле Веселой Науки все тоже шло своим чередом. Жизнь вернулась в прежнее русло, лишь количество светских мероприятий значительно сократилось по причине траура. Из-за этого у Анжелики высвободилось довольно много времени, и она решила посвятить его вопросам, которые в данный момент волновали ее больше всего.

Во-первых, несмотря на тщетность всех попыток, она была полна решимости разузнать о том, что произошло с Жоффреем в Ливии. Она продолжала изучать материалы, доступные в сети, но ни на йоту не приблизилась к разгадке. Полный мрак, окутывающий эту тайну, мог бы, наверное, любого привести в отчаяние и заставить отступить, но Анжелику это лишь раззадоривало еще больше и заставляло без устали продвигаться вперед. Она догадывалась, что отнюдь не просто так Жоффрей умалчивает о том случае, и, в итоге, ее ждет важное открытие.

Вторым предметом, который занимал ее мысли, стал благотворительный фонд.

Трагедия в Тулузе и ужасы гражданской войны в Ливии, разбередили в ее сердце старые раны. Несколько лет она не вспоминала о том, что пришлось пережить ей самой — это было слишком мучительно и больно. Но новое столкновение с чудовищной несправедливостью и жестокостью возродило давно забытое чувство безысходности, с той лишь разницей, что тогда она была беспомощным шестнадцатилетним подростком, которому пришлось смириться со своей участью. Теперь же она чувствовала в себе силы и острую потребность противостоять злу. К тому же теперь в ее распоряжении были большой фонд и огромное влияние семьи де Пейрак. Не воспользоваться таким преимуществом было бы глупо.

До этого она лишь контролировала работу фонда, прекрасно отлаженную ее предшественницами, но отныне она хотела действовать самостоятельно.

В перерывах между чтением статей о Ливии, она начала изучать опыт других благотворительных фондов, — не только французских, но и европейских, — чтобы перенять у них полезные наработки и отыскать на этом поприще собственную стезю. Она часто приходила с ноутбуком в библиотеку Отеля Веселой Науки, где облюбовала для себя укромный уголок с широкой банкеткой у окна, и часами просиживала там, погруженная в работу. Иногда ее ненадолго прерывал Альфонсо, приносивший кофе, но чаще она сама брала на кухне легкий перекус, термокружку с липовым чаем и просила, чтобы ее не беспокоили.

Однажды вечером Анжелика настолько увлеклась изучением материалов, что потеряла счет времени. Она бы просидела за компьютером и до глубокой ночи, но ее отвлек уже хорошо знакомый характерный рык мотора «Бугатти», въехавшего во двор.

Анжелика быстро глянула в окно, затем на часы. Они показывали половину двенадцатого.

Откуда Жоффрей мог так поздно возвращаться?

Она вдруг вспомнила, как утром говорила о желании уехать на Гаронну, и теперь испугалась, что Жоффрей, не зная о перемене ее планов, мог воспользоваться случаем, чтобы приехать в Отель не один. Анжелика отнюдь не была наивной и, хотя за три прошедших месяца ни разу не заподозрила графа в интрижке, понимала, что мужчина, а особенно такой, как Жоффрей, вряд ли откажется от возможности провести вечер в женской компании.

Быстро захлопнув ноутбук и потушив бра, чтобы Пейрак не заметил ее в окне, Анжелика притаилась и с замершим сердцем уставилась на машину, гадая, кем окажется его спутница. Может, это будет та брюнетка, которая заигрывала с ним на последнем приеме, а он что-то шептал ей в ответ, склонившись к самому уху? Или шатенка с пухлыми губами, которая во время одного из раутов легким, почти незаметным движением положила ему в карман пиджака визитку со своим номером?

В любом случае, кем бы она ни была, девушка совершенно точно будет яркой эффектной красавицей, с соблазнительной фигурой и манящей улыбкой… Вполне под стать ему. Он галантно поможет ей выйти из машины, улыбнется своей неотразимой улыбкой, приобнимет за талию, затем увлечет в спальню, где они вдвоем проведут ночь…

Воображение Анжелики настолько детально нарисовало картины этих событий, что ее невольно бросило в жар, и она испугалась того, насколько далеко зашла в своих размышлениях.

Но, собственно, почему это так ее заботит?

Эта сфера его жизни ее не касается. Они ведь договорились об этом. И ей совсем ни к чему даже думать о подобном. В будущем ей, наверняка, придется еще не раз увидеть или узнать о таких ситуациях. И ей нужно научиться воспринимать их спокойно. Если она будет переживать из-за каждой новой графской любовницы, то следующие пять лет жизни вполне могут превратиться для нее в ад.

Она отвернулась от окна и стала собирать вещи. Она решила, что сейчас быстро и незаметно поднимется к себе, включит какой-нибудь фильм и постарается под него заснуть. А думать о том, что происходит в его спальне, она не будет. Завтра ей рано вставать на учебу, а затем предстоит еще много работы над документами конезавода, поэтому ей необходимо выспаться.

Анжелика услышала, как во дворе хлопнула дверца машины, затем скрипнула входная дверь, и в пустом холле эхом отразился звук шагов. А потом произошло то, чего она никак не ожидала. Шаги приблизились, открылась дверь библиотеки, и Жоффрей вошел в комнату.

Он был один.

Пейрак не заметил ее. Насвистывая веселую старинную аквитанскую песенку себе под нос, он прошел прямиком к большому столу, за которым нередко работал, по дороге бросив портфель, пальто и пиджак на один из диванов, затем открыл бар и налил себе выпить. Анжелика заметила, что несколько пуговиц его рубашки были небрежно расстегнуты, а сам граф явно находился в приподнятом настроении.

Анжелика замерла, не зная, как себя обнаружить.

Тем временем граф сел за стол, открыл ноутбук, и вскоре она услышала характерные звуки вызова по «Скайп». Через полминуты из динамика донесся мужской голос с сильным итальянским акцентом:

— Ciao, bello! Come va?[1] Как я рад тебя видеть! Как поживает твоя красавица-жена?

— Привет, Фабрицио!

— И все? — переспросил мужчина. — «Привет, Фабрицио!» и все?! — передразнил он. — А где: «Я же говорил тебе!»

— Я не настолько тщеславен, — хмыкнул Пейрак.

— Но все равно оказался прав! А я проспорил тебе бутылку вина!

— Ну вот видишь. Я же говорил, — с иронией заметил Жоффрей.

Оба мужчины громко рассмеялись.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил Пейрак.

— Я задержусь в Куру[2] на пару дней. Очень уж мне любопытно, как они будут решать эту проблему с двигателями. А затем еду в Хоторн[3]. Так что твое вино тебе придется немного подождать.

— И ты не собираешься предлагать им свои услуги? — спросил Пейрак.

— У меня есть несколько решений, но сначала я хочу посмотреть до чего они сами додумаются.

— Если позволишь, какие решения?

Итальянец ответил, что нужно заново пересчитать траекторию орбиты спутника, а затем предпринять еще ряд мер, из которых Анжелика не поняла ровным счетом ничего. Мужчины использовали в разговоре так много инженерных и физических терминов, что девушке в какой-то момент показалось будто они говорят на неизвестном иностранном языке. Именно поэтому ее несколько обескуражило их внезапное возвращение к нормальной беседе.

— Если хочешь, пришли мне новые расчеты, я посмотрю их, — сказал Жоффрей.

— Неужели тебе больше нечем заниматься по ночам, что ты готов разбирать мои скучные каракули? — с сарказмом поинтересовался итальянец.

Жоффрей пропустил замечание мимо ушей.

— Кстати, я в июле планирую поездку в Рим и могу заехать к тебе в Венецию, — невзначай заметил он.

— О нет! Ни за что! — одновременно с иронией и возмущением воскликнул итальянец. — Я до сих пор не могу забыть, как в прошлый приезд ты увел у меня ту гречанку!

Жоффрей усмехнулся.

— Она была хорваткой! И ты ничего не потерял, уверяю!

— Ты так говоришь специально! Она была такая красавица!

— Да, красивая, но ничего особенного.

— У тебя нет сердца! Правильно твоя очередная stellina[4] держит тебя в черном теле! Поделом тебе!

Итальянец громко расхохотался.

Складывалось впечатление, что такая дружеская пикировка была самым обычным делом для этих двоих, однако на последний выпад Жоффрей ничего не ответил. Он отвернулся от экрана и не спеша отпил из бокала арманьяк.

— Эй, amico[5]! — снова раздалось из динамика. — Это же была шутка! Почему ты не смеешься?

Жоффрей опять промолчал.

В разговоре повисла пауза.

— Похоже, в этот раз, и правда, все по-другому… — потрясенно протянул итальянец. — Bimba[6] действительно тронула твое холодное сердце! И теперь мстит за всех тех женщин, которых ты в пору нашего студенчества менял, как перчатки! Знаешь, что?! Я пришлю тебе вино из Америки. Оно здесь, правда, отвратительное, но тебе явно нужен приличный запас алкоголя!

— С нетерпением буду ждать посылку! — отшутился Жоффрей.

— Ciao, bello[7]! — попрощался итальянец.

Жоффрей отключил «Скайп». Какое-то время он просто задумчиво сидел покачивая бокал с арманьяком в руке, затем поднес его к настольной лампе и, медленно поворачивая, стал любоваться переливами янтарного напитка. Внезапно он заметил на стекле странный отсвет, и, резко опустив руку, удивленно уставился прямо на Анжелику.

У нее все похолодело внутри. Она прекрасно понимала в какой дурацкой ситуации оказалась и судорожно пыталась сообразить, что же делать. Просто встать и уйти? Завязать непринужденный разговор, словно она и вовсе ничего не услышала ни о какой-то гречанке, ни о другой девушке, к которой Жоффрей явно неравнодушен?

Ей казалось, что Пейрак должен ни на шутку рассердиться, однако он похоже воспринял ситуацию с юмором.

— Значит, не мне одному не спится в такой час? — насмешливо поинтересовался он.

Не зная, что ответить, Анжелика просто покачала головой.

Пейрак поднялся и, обойдя письменный стол, присел на край столешницы, в одной из его любимых поз, выставив вперед скрещенные ноги. Бокал он по-прежнему держал в ладони, чтобы напиток согревался от тепла его руки.

— И как долго ты тут сидишь?

— Достаточно, чтобы услышать то, что моим ушам явно не предназначалось, — ответила Анжелика.

Она решила не делать вид, будто ничего не произошло, однако и извиняться не собиралась. Она не считала себя хоть в чем-то виноватой, поскольку оказалась в роли подслушивающей случайно.

— И что же, наши разговоры о спутниках и орбитах не усыпили тебя?

— О, нет! О них слушать, куда приятнее, чем о… — она запнулась, пытаясь подыскать подходящее итальянское слово, — чем о всяких там… bambini[8]… — резко закончила она.

Жоффрей громко рассмеялся.

— Кто этот Фабрицио? — спросила Анжелика, чтобы не заострять тему на бывших или нынешних любовницах Жоффрея и не показывать, что это как-то ее задевает.

— Фабрицио Контарини — мой давний друг. Он из очень знатной венецианской семьи. Мы учились вместе в Монпелье.

— И он тоже увлекается наукой?

— Для него это скорее хобби. Иногда его нанимают для различных просчетов в космической отрасли, но он так богат, что занимается этим исключительно ради развлечения, а не заработка. Недавно мы поспорили, что у грузового корабля «Эдоардо Амальди»[9], который отправился к МКС, возникнут проблемы на орбите. Ради разрешения спора он специально поехал в Гвиану на космодром, чтобы узнать все из первых уст. И вот оказался должен мне бутылку вина.

— Что же там случилось?

— «Амальди» кроме доставки грузов, должен был скорректировать орбиту МКС. Но на нем стоят не совсем подходящие двигатели. Они сильно перегреваются, срабатывает автоматическая система защиты и отключает их. Именно это и произошло сегодня. Грузовик успел поднять орбиту станции всего на пять километров. А требуется почти на восемь. Тогда модуль с космонавтами сможет благополучно отстыковаться и вернуться на Землю.

— Что же теперь будет?

— Придется снова корректировать орбиту во второй заход. Из-за этого нужно будет менять дату старта «Союза»[10] с новым экипажем.

— Почему же этого не учли еще при запуске? — удивилась Анжелика. — Не могу поверить, что к подобной работе допускают некомпетентных специалистов!

— Они вполне компетентны. Просто производитель двигателей не уведомил их, что в целях экономии перестал добавлять хром в сплав меди для огневой стенки. Он придает меди бо́льшую жаростойкость. Его нужно всего лишь 0,8%, но в масштабах огромного производства — это немалая выгода.

— А ты откуда это знаешь?

— Я собирался выводить свой спутник на орбиту на ракете с этими же двигателями. И запросил все документы перед подписанием контракта. Вот там и обнаружил эту любопытную особенность. Но я не имею права разглашать подобную информацию, потому что она конфиденциальная. Пришлось ее тайно слить Контарини, чтобы он через своих друзей и знакомых донес до нужных людей. Он выслушал меня, сделал свои расчеты и пришел к выводу, что мощности двигателей вполне хватит. Вот так мы и поспорили.

Жоффрей говорил вдохновенно. Чувствовалось, что он не только прекрасно разбирается в теме, но и искренне увлечен космосом.

Внезапно он замолчал и с некоторым недоумением посмотрел на Анжелику.

— Тебе это действительно интересно?! — спросил он.

— Да. А что?

Он оставил бокал на столе и, приблизившись к девушке, остановился рядом с ней.

— Знаешь, мне всегда казалось, что я умею угадывать желания женщин. По крайней мере до знакомства с тобой мне это удавалось весьма неплохо. Но ты… Ты не поддаешься никакой логике! То, что у других женщин вызвало бы восторг, тебя злит или обижает, а то, что кажется невероятно скучным, напротив, интересует. И я никак не могу понять, что же скрывается вот тут, — он осторожно коснулся пальцем ее лба.

Анжелика промолчала.

Пейрак бросил взгляд на бумаги, лежащие рядом с ней на банкетке, и блокнот с заметками, который она все это время держала в руках.

— Можно? — спросил Жоффрей.

Анжелика не ответила ни «да», ни «нет», но не противилась, когда он взял блокнот из ее рук и стал просматривать последние записи.

— Благотворительность?! — снова удивился он. — Ты решила стать филантропом?

Анжелика пожала плечами.

— Женщины в моем положении занимаются благотворительностью.

— Я не спрашивал о других, я спросил конкретно о тебе. Почему тебя это интересует?

— А почему это интересовало твою мать? — ответила Анжелика вопросом на вопрос.

Жоффрей сделал вид, что не заметил ее уловку.

— У нее было огромное сердце, наполненное бескорыстной любовью, — спокойно произнес он. — После смерти отца она изливала ее на нас с братом, а когда мы выросли и уже не нуждались в ней настолько сильно, нашла другой способ для ее выражения. Под ее опекой находилось десять благотворительных фондов, а незадолго до смерти открылись еще пять.

— От чего она умерла?

— Рак груди.

— Ее не смогли вылечить?

— Его обнаружили слишком поздно. Она так много заботилась о других, что совсем забыла о себе. Ей поставили четвертую стадию. Она сгорела у нас на глазах буквально за несколько месяцев.

— Прости, я не знала, — извиняющимся тоном сказала Анжелика.

— Все нормально, — заверил ее Жоффрей. — Наоборот, я рад, что ты спросила. Но ты так и не ответила мне!

Анжелика вздохнула и, отведя взгляд, пыталась отыскать правильные слова.

Сейчас, стоя рядом с ней в белой рубашке с небрежно расстегнутым воротом в полумраке библиотеки, он невольно воскрешал в ее памяти тот вечер в Капитолии, когда они поженились. Тогда он был одет точно так же, только сегодня его волосы были убраны на затылке в тугой пучок. Она непроизвольно прикоснулась к обручальному кольцу на пальце.

— После той истории в Бонфуа, — неуверенно начала девушка, — меня не оставляет чувство, что я должна что-то сделать. Мне хочется помочь. Но я понятия не имею как… и кому…

Она снова замолчала. Анжелика не знала как объяснить Жоффрею те чувства, что гложут ее. Однако он, казалось, понял, что ей нужно. Поманив ее за собой жестом, он направился обратно к письменному столу.

— Если ты действительно хочешь заниматься благотворительностью, то у меня для тебя кое-что есть!

Он склонился над своим ноутбуком, открывая какие-то файлы. Когда Анжелика приблизилась, то увидела на мониторе список из примерно двух десятков названий.

— Это полный перечень наших фондов, — объяснил Жоффрей. — После смерти матери их все заморозили, действующим остался только основной семейный. Я никогда не интересовался их документами, но знаю, что там в архивах остались проекты, которые она так и не успела воплотить. Посмотри их, возможно они заинтересуют тебя.

Он посторонился, уступая ей место.

— Присядь!

Затем открыл ящик стола, в котором находился небольшой сейф, открыл его и долго что-то искал. Наконец он положил на стол перед Анжеликой черную флешку.

— Это ключ моей матери для доступа к архивам. Пользуйся, теперь он твой!

***
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Жоффрей показал Анжелике, как работать с документами в корпоративном архиве и вкратце рассказал о каждом из фондов.

К огромному удивлению Анжелика обнаружила, что деятельность Агнес де Пейрак была крайне разносторонней. Кроме финансирования онкологических исследований, детских больниц и онкоцентров, которыми и ныне занимался основной семейный фонд, остальные предназначались для помощи бедным семьям, курировали несколько художественных школ, театральных кружков и предоставляли одаренным детям гранты на обучение. Под ее началом был открыт также и фонд защиты животных.

Все эти проекты казались Анжелике в равной степени важными и нужными, но она понимала, что не сможет заниматься всеми ими одновременно. Она подумывала для начала посвятить себя спасению животных, поскольку эта тема была ей наиболее близка.

Принять окончательное решение ей помог случай.

В конюшню, обустроенную при Национальной Ветеринарной Школе Тулузы, из Кань-сюр-Мера привезли списанную скаковую лошадь. У животного за плечами была блестящая спортивная карьера, но последний сезон оказался неудачным. Жеребец по кличке Ренуар, названный в честь художника-импрессиониста, начал сдавать позиции более молодым соперникам, и хозяева просто отказались от него. Волонтеры, обеспокоенные судьбой лошади, привезли его в Тулузу, надеясь получить для него помощь.

И нашли ее в лице Анжелики.

Она не понаслышке знала о незавидной судьбе таких животных. Слишком молодыми их вышвыривали из спорта, оставляя наедине с травмами, и нередко с проблемами психики из-за грубого отношения прежних хозяев. На конезавод «Монтелу» несколько раз привозили таких же несчастных брошенных и списанных лошадей, но Сансе не имели средств для их полной и длительной реабилитации, поэтому с болью в сердце возвращали в руки волонтеров.

Теперь же Анжелика не желала отступать. Она поделилась своими мыслями с куратором группы месье Барданем и директором школы. Они оба пообещали ей безоговорочную поддержку. Если один из фондов семьи де Пейрак выделит средства, необходимые для лечения и восстановления этой лошади, то Ветеринарная Школа полностью возьмет на себя осуществление этой задачи.

Анжелика принялась готовить необходимые документы. По привычке она снова разместилась в библиотеке Отеля Веселой Науки и, не подозревая ни о чем, погрузилась в работу. Однако довольно скоро ее прервал Бернар Андижос, внезапно ворвавшийся туда же в сопровождении двух мужчин. Заметив ее за столом, он резко остановился и в недоумении уставился на девушку. Мужчины за его спиной также удивленно переглянулись.

— Анжелика?! — воскликнул Бернар. — Что ты здесь делаешь?

— Работаю, — машинально ответила она, смерив пришельцев не менее изумленным взглядом. — А что собственно случилось?

Бернар сделал несколько неуверенных шагов вперед, почесывая затылок.

— Я тоже хотел бы это понять! — как-то загадочно произнес он. — У нас по корпоративной сети гуляет призрак! И протокол ведет к этому компьютеру! — он ткнул пальцем в ноутбук Анжелики.

— Одним словом, у нас произошла утечка, — добавил второй мужчина с рябым лицом.

— Долго же вы ее искали! — вдруг послышался голос Жоффрея де Пейрака из соседней комнаты.

Мужчины тут же посторонились, и граф вошел в библиотеку. Он был в спортивных штанах и футболке, на шее висело белое полотенце — Жоффрей явно вышел из спортивного зала, прервав тренировку.

— Уже больше недели, как я дал ключ мадам Агнес своей жене, — обратился он к рябому. — Только представьте сколько информации могло утечь, будь на ее месте настоящий злоумышленник!

— Мы действительно обнаружили первый вход еще в начале месяца, — вступился за коллегу третий мужчина, высокий и худой, как щепка, с изможденным видом. — Но тогда нам не хватило данных, чтобы расшифровать геолокацию. А потом активных сессий не было. Все это время мы ждали новой попытки входа… И вот… мы здесь… Вы могли бы предупредить, что мадам де Пейрак будет пользоваться ключом покойной графини…

— Мог бы… — кивнул Жоффрей. — Но решил этого не делать, чтобы лично убедиться, как покажет себя новая система после зимней утечки.

Он выдержал паузу.

— Неплохая работа, но нужно еще быстрее вычислять подобные вещи. В таких делах и одна секунда имеет значение.

— Да, конечно, — согласился рябой. — Какие будут распоряжения в связи с этим? — он махнул рукой в сторону Анжелики.

— Отныне мадам де Пейрак будет пользоваться ключом мадам Агнес.

Жоффрей повернулся к Анжелике. Он представил ей начальника службы информационной безопасности «Пейрак Корпорасьон», а также его помощника — Конана Беше. Анжелике запомнилось это имя из-за пренебрежительного тона, с которым Жоффрей произнес его.

— Рад знакомству, мадам, — сказал глава айтишников. — Какой уровень доступа нам сделать для этого ключа? — спросил он у Пейрака.

— Ничего в нем не меняйте. Пусть все останется, как есть.

— Но, месье де Пейрак! — возмутился мужчина. — Этот ключ делался много лет назад, и для него не прописывали никакие ограничения. Сейчас в новой системе он имеет все полномочия. Кто будет контролировать его использование?

Он замолчал, но тут же спохватился.

— Простите, мадам, — обратился он к Анжелике. — Я не хотел вас обидеть, но речь идет о безопасности всей корпорации.

Анжелика молча кивнула, показывая, что понимает разумность его слов.

— Контролировать его буду лично я, — заявил Жоффрей. — Ключ будет использоваться только в Отеле, домике на Гаронне и всех зданиях корпорации. Остальные адреса можете заблокировать.

— Как скажете, месье, — вынужденно согласился начальник. — Есть еще ряд технических вопросов, которые нужно согласовать.

— Давайте их обсудим прямо сейчас, раз уж вы все равно здесь.

Жоффрей жестом пригласил мужчин пройти в соседний салон.

Анжелика осталась в библиотеке с Бернаром. Он шумно выдохнул и покачал головой.

— Ну и потрепали вы нам нервы! — бросил Андижос с обидой в голосе.

Он все еще оставался непривычно серьезен и даже, возможно, рассержен.

— Бернар, я и понятия не имела, что все…

— Ответь мне на вопрос! — внезапно перебил он ее. — Чья это была идея: его или ваша общая?!

Мужчина приблизился к столу, за которым по-прежнему сидела Анжелика, и, опершись костяшками рук о край столешницы, навис над ней.

— Клянусь, я ничего не знала, — поспешила заверить Анжелика.

— Тем лучше для тебя! Надеюсь, Жоффрей понимает, что делает.

— Что в этом ключе такого особенного, что вы все так всполошились?

— Он дает доступ к абсолютно всем документам корпорации! Более высокий уровень есть только у одного человека — у Пейрака. Даже у меня нет такого доступа к бумагам, как у тебя теперь!

Анжелика не знала радоваться ей проявленному доверию от Жоффрея, либо же опасаться огромной ответственности.

— Бернар, уверяю тебя, мне он ни к чему. Я всего лишь хочу заниматься благотворительными фондами. И не хочу знать секреты вашей корпорации.

— Да неужели?! А кто совсем недавно так настойчиво интересовался Ливией?!

— Это другое! Я спрашивала о личном…

Она запнулась, поскольку ее внезапно осенило, где же наконец она сможет узнать о тех событиях. Несомненно, в архиве должны сохраниться какие-то документы или отчеты с тех времен!

Ее глаза загорелись от предвкушения, и, чтобы скрыть это, она откинулась на спинку стула и отвернулась. Но Андижоса было не так просто обвести вокруг пальца.

Бернар еще ближе наклонился к ней и внимательно вгляделся в ее лицо.

— Даже не думай копаться там! — вдруг сказал он, понизив голос до угрожающего шепота.

Анжелика пожала плечами, пытаясь сделать вид, что ей все равно.

Но Бернар не отступал. Он прекрасно понимал, что едва Анжелика останется одна, как сразу же залезет в архив за запретными сведениями. Знал он также и то, что она ничего там не отыщет, но шума в корпорации наделает прилично.

Он уже неплохо изучил характер молодой графини и догадывался, что запугивания не подействуют на нее, а только еще сильнее раззадорят. Бернар решил перейти от угроз к уговорам.

— Анжелика, пожалуйста, прошу тебя, не ройся в документах! Ты ничего не найдешь! Но твои поиски не останутся незамеченными, потому что служба безопасности сейчас отслеживает действия абсолютно всех ключей в системе. Мы же так и не обнаружили крота! Они начнут выяснять, зачем тебе понадобилась эта информация, поднимется такой скандал, что мы его не сможем погасить во веки веков! Нам это совсем ни к чему, особенно сейчас!

— Тогда расскажи мне, в конце концов, что же там произошло! Потому что мне надоело оставаться в неведении! Одно дело, когда вы втроем общаетесь загадками, — хоть это и неприятно, но я могу это вытерпеть, — но совсем другое, когда сюда приходит Жермонтаз и обвиняет Жоффрея в пособничестве терроризму! А я даже возразить ничего не могу в ответ!

— Он что так и сказал?! — удивленно воскликнул Бернар.

— Да! Он был здесь на следующий день после расстрела в Бонфуа. Пытался заигрывать со мной и словно между прочим сообщил, что Жоффрей каким-то образом причастен к ужасным вещам.

— Вот свинья! — выругался Андижос.

— Бернар, ты должен мне рассказать! Если не ради моего любопытства, то ради того, чтобы я была в курсе дел и могла достойно ответить, если понадобится. И я не полезу в архив! Обещаю! Твоих слов мне будет достаточно!

Бернар сомневался. Он оглянулся на открытую дверь в соседнюю комнату, где Жоффрей все еще беседовал с подчиненными, и сделал несколько шагов по библиотеке, потирая ладонью заднюю сторону шеи. Негромко выругавшись себе под нос, он вернулся к столу.

— Ладно, слушай! — сдался Андижос.

Он тяжело вздохнул и с обреченным видом покачал головой.

— Пейрак прибьет меня за это!

— От меня он ничего не узнает!

— Уж надеюсь! — с сарказмом заметил он. — Иначе после смерти от его рук я буду постоянно являться тебе в ночных кошмарах! — отшутился он, но сразу же стал серьезным.

И начал рассказывать.

— Это случилось в прошлом феврале. Мы тогда оказались словно между молотом и наковальней. Только представь, французская компания в стране, которую решило бомбить французское правительство. А ее главу считают чуть ли не лучшим другом самого Каддафи!

— Жоффрей, правда, с ним дружил?

— Нет. Они едва знали друг друга, но всем было удобно считать именно так. Жоффрей сотрудничал с его дочерью Аишей Каддафи и ее мужем Ахмедом. Он много им помогал и делал все возможное, чтобы предотвратить военную интервенцию. Более того, в очень высоких кругах в Совбезе ООН его заверяли, что резолюция не будет принята. Предполагали, что на нее наложат вето ряд стран.

— Однако этого не произошло…

— Именно так. Наш основной административный корпус находился в Триполи. Мы довольно быстро эвакуировали весь персонал, хоть это и было нелегко. Но за несколько дней до того, начались беспорядки в Бенгази. Там у нас был небольшой офис. Всего десять менеджеров, двое из которых — французы. Жоффрей пытался эвакуировать и их тоже. Он отправил к ним четыре машины с вооруженной охраной, но они не успели. Все подходы к городу уже заблокировали… Там угнездилась оппозиция с боевиками…

Бернар замялся на секунду.

— В общем… Наши сотрудники попали в руки террористов. Их всех избили, и те, кто были арабами, еще долго просидели в плену в чудовищных условиях. А вот французов…

Он снова замолчал ненадолго, словно собираясь с силами.

— Короче говоря… их показательно казнили, — выдохнул Бернар. — Им отрезали головы прямо на камеру. Потом отправили эту видеозапись Пейраку. Диск был подписан: «Убирайся с нашей земли, французская тварь. Иначе следующим будешь ты и вся твоя семья».

— О боже! — вскрикнула Анжелика.

Машинальным жестом она поднесла ладони к лицу и округлившимися глазами уставилась на мужчину.

— Тише!

Бернар снова оглянулся на дверь, чтобы удостовериться, что Жоффрей не услышал ее возгласа.

— И что сделал Жоффрей? — спросила Анжелика.

— Убрался с их земли, — с печалью в голосе хмыкнул Андижос. — Выплатил по миллиону семьям убитых, затем выкупил из плена остальных.

Анжелика не знала, что сказать. Она с трудом переваривала шокирующую информацию.

— Мы сделали все возможное и невозможное, чтобы замять эту историю, — добавил Андижос. — Она, слава богу, не просочилась в прессу. Иначе не представляю, какой бы разразился скандал…

— Так вот почему он примчался за мной в тот день… — тихо, словно самой себе, пробормотала Анжелика.

— А ты думала почему? — подмигнул ей Бернар.

— Я даже не могла предположить…

Анжелика не договорила. В библиотеку вернулся Жоффрей, и она поспешила отвернуться, чтобы он не увидел навернувшиеся на глаза слезы.

Она предполагала, что Бернар заведет с Пейраком разговор, и у нее будет минута, чтобы прийти в себя, но Андижос только смерил Жоффрея сердитым взглядом и, не сказав ни слова, развернулся и ушел.

Жоффрей посмотрел на Анжелику.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался он. — О чем вы говорили?

Она побоялась что-либо произнести, чтобы ненароком не выдать тему ее разговора с Бернаром и только покачала головой. Но затем решила высказать претензии, которые мучали ее ничуть не меньше.

— Так вот зачем ты дал мне эту флешку?! Чтобы устроить проверку для сотрудников?

— Не совсем так. Изначально я собирался предупредить, что ты будешь пользоваться этим ключом, но в последний момент решил, что это удобная возможность для проверки, которую я и так хотел устроить.

Анжелика выдернула флешку из ноутбука и протянула ее Пейраку.

— Она мне не нужна. Я не хочу таких полномочий! Сделай мне, пожалуйста, личный ключ доступа для управления фондами. Большего мне не надо!

С этими словами она забрала свои вещи и вышла из библиотеки.



[1] Привет! Как дела? (итал.)

[2] Гвианский космический центр (фр. Centre spatial guyanais), международное название FRENCH GUIANA (сокр. FRGUI) — космодром, расположенный во французском департаменте Гвиана. Разговорное название — космодром Куру́ (фр. Kourou).

[3] Город с Калифорнии, США. Там расположена штаб-квартира Space Exploration Technologies Corporation (SpaceX).

[4] Звезда (итал.)

[5] Друг (итал.)

[6] Малышка, крошка (итал.)

[7] Пока (итал.)

[8] Дети (итал.)

[9] «Эдоардо Амальди» — европейский автоматический грузовой космический корабль, названный в честь итальянского физика Эдоардо Амальди (1908—1989). Это третий корабль из серии ATV.

[10] «Союз» — наименование семейства советских и российских многоместных транспортных пилотируемых космических кораблей. Разработка базовой модели корабля началась в 1962 году в ОКБ-1 под руководством С. П. Королёва для советской лунной программы. Современные «Союзы» позволяют доставлять экипаж до трёх человек на низкую околоземную орбиту на ракете с тем же названием «Союз». Разработчик и изготовитель кораблей «Союз» — РКК «Энергия». Корабли «Союз» совершили более 130 успешных пилотируемых полётов и стали ключевым компонентом советской и российской пилотируемых программ освоения космоса. После завершения полётов Space Shuttle в 2011 году и до первого пилотируемого полёта Crew Dragon в 2020 году «Союзы» оставались единственным средством доставки экипажей на Международную космическую станцию.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 15

Анжелика с головой погрузилась в дела благотворительных фондов.

Конь Ренуар прекрасно чувствовал себя в конюшне Ветеринарной Школы — Анжелика навещала его каждый день до или после лекций, — а вскоре ей удалось устроить еще двух бывших скаковых лошадей. На этот раз она разместила их в «Монтелу», — с согласия отца, естественно, — и даже наняла специалиста по таким случаям. Постепенно новость о том, что она принимает участие в судьбе списанных животных облетела все коневодческое сообщество, и к Анжелике стали обращаться за помощью. К середине апреля под ее опекой находились уже пять скакунов.

Анжелика была натурой деятельной и вместе с тем отзывчивой, поэтому такая работа ей нравилась. Она всегда с радостью помогала тем, кто в этом нуждался, к тому же многочисленные дела заполняли ее собственное время и отвлекали от ненужных мыслей.

А задуматься было о чем.

После рассказанной Андижосом истории, Анжелика поняла, что совершенно не знает, кто же на самом деле скрывается под маской светского щеголя и повесы, каким представляла Жоффрея де Пейрака пресса. Теперь становилось очевидно, что в тот день он ни на шутку забеспокоился и, бросив всё, примчался не потому, что хотел утвердиться в своей власти, а потому, что искренне волновался.

В момент острой опасности он подумал прежде всего о ней. Почему?

Этот вопрос не давал Анжелике покоя.

Она так и не могла понять тревожился ли он о ней, как о выгодном вложении средств, или же по какой-то другой причине.

Чем именно могло быть это «другое», Анжелика боялась даже предположить. В такие моменты ей хотелось бежать к нему, извиниться за свою глупую обиду в машине, спросить: «Ты, правда, так сильно за меня испугался?». Но потом она вспоминала все обстоятельства их знакомства и совместной жизни, и ее гордость восставала. Она начинала злиться на него, хотя вряд ли смогла бы внятно объяснить причину этой злости.

***

Стоял теплый солнечный день. Анжелика приехала с занятий в Отель Веселой Науки и как раз выходила из машины, когда у нее зазвонил телефон.

— Ты веришь в реинкарнацию? — спросил Жоффрей вместо приветствия, едва девушка подняла трубку.

— Во что? — удивленно переспросила она.

— Это из восточных поверий о переселении…

— Я знаю, что это такое, — перебила Анжелика. — Почему ты спрашиваешь?

— Эм… Ты сейчас очень занята?

— Нет. Только вернулась.

— Поднимись тогда, пожалуйста, в надстройку.

Озадаченная и заинтригованная Анжелика отнесла рюкзак с книгами в свою комнату и затем направилась к лестнице, ведущей на третий этаж.

Уже почти неделю, как в Отеле Веселой Науки шла перестройка верхнего этажа. Жоффрей задумал этот проект давно и вот наконец решил воплотить в жизнь. Правда, почему он решил заняться им именно сейчас, Анжелика не понимала. Для этого не было никакой видимой причины.

Даже более того, было бы куда логичнее отложить ремонт на другое время, поскольку корпорация и проект в Пуату требовали от Жоффрея максимум сил. Но он как будто намеренно нагружал себя еще большей работой, словно пытаясь в ней скрыться от чего-то, что было ему неподвластно.

Все дни с самого утра по Отелю туда-сюда сновали рабочие. Вниз по лестницам грузчики сносили старую мебель, картины, статуи и другие вещи, залежавшиеся еще со времен предыдущих поколений графов де Пейрак, наверх же маляры и штукатуры поднимали различные строительные материалы и инструменты. В особняке непрерывно стоял грохот и шум, а в воздухе витала пыль веков в перемешку со строительной пылью.

Однако сейчас в доме воцарилась абсолютная тишина, словно на верхнем этаже никого не было.

И правда, когда Анжелика вошла в широкое залитое солнцем помещение, то обнаружила там только Жоффрея. Он находился у дальней стены и увлеченно изучал какие-то бумаги, разложенные перед ним на строительных козлах. За его спиной зияла огромная брешь, проломанная в каменной кладке тяжелыми кувалдами. В ее глубине угадывались очертания старых рам, картин, стопки толстых гроссбухов в кожаных переплетах, золоченая и серебряная посуда, ящики, сундуки и коробки. Часть предметов уже вынесли, и Жоффрей, очевидно, успел их рассмотреть.

— Что здесь случилось? Где все? — спросила Анжелика, осторожно прокладывая себе путь между оставленными всюду досками, пустыми ведрами, банками с краской и мешками с цементом и шпатлевкой.

Жоффрей поднял на нее насмешливый взгляд.

— Строители начали разбирать перегородку и обнаружили тайник, о котором никто не знал лет двести, — с иронией в голосе пояснил он. — Если не больше.

— Со времен Революции[1]?

— Возможно. Но я пока не нашел в этих бумагах, — он указал на документы перед ним, — ни единой записи о том, когда, кто и по какой причине замуровал тут часть фамильного имущества.

— А зачем тебе понадобилась я?

Жоффрей не ответил на вопрос, лишь загадочно улыбнулся.

— Так что насчет реинкарнации? Веришь или нет?

Анжелика с удивлением посмотрела на него.

— Даже не знаю, — пожала плечами она. — Никогда не задумывалась над этим всерьез. Но скорее нет, чем да. Как философское учение, думаю, оно вполне имеет право на существование, но я еще ни разу не видела ему реальных доказательств.

— А если я покажу тебе это? — Жоффрей указал на простенок между высокими окнами слева от него.

Анжелика проследила за его жестом и заметила большую в человеческий рост картину, на которую не обратила внимания, когда вошла. Полотно было без рамы, свет падал на него таким образом, что оно почти сливалось со стеной, и с того места, где остановилась Анжелика, не сразу бросалось в глаза.

Девушка приблизилась к картине и, едва взглянув на нее, застыла в немом оцепенении.

На очень старом и частично поврежденном холсте был изображен семейный портрет. В центре композиции сидела женщина. Она ласково прижимала к себе стоящую рядом девочку лет двенадцати, у ее ног сидели десятилетний мальчик и близнецы — мальчик и девочка — которым на вид было около пяти-шести лет. За ее спиной высились три мужских фигуры: двое красивых юношей в самом расцвете лет и мужчина, рука которого лежала у нее на плече.

Это был роскошный семейный портрет, дошедший из глубины веков до сегодняшних дней. Художник мастерски выписал каждую деталь костюма и причесок всех присутствующих. Но поражало в нем совсем не это. А фантастическое сходство мужчины и женщины с Анжеликой и Жоффреем.

Анжелике казалось, будто она видит себя в зеркале, настолько женщина в центре была похожа на нее. Ее золотые волосы были убраны в элегантную прическу, изумрудные глаза смотрели прямо, без излишнего кокетства, но с добротой и любовью, на губах играла едва заметная улыбка. Ее возраст сложно поддавался определению. Она была явно не молода, но ее черты сохранили удивительную свежесть и чистоту линий, а горделивой осанке могла позавидовать сама королева.

— Невероятно! — потрясенно прошептала Анжелика.

Она обернулась к Жоффрею и заметила, что тот подошел к ней и внимательно наблюдает за ее реакцией. Девушка снова взглянула на картину, но теперь уже на мужчину. Жоффрей встал перед ней таким образом, чтобы она могла воочию сравнить его и портрет.

Анжелика некоторое время изучала черты лица мужа и дворянина на картине, все больше удивляясь и восхищаясь. Как такое возможно? Словно один и тот же человек! Высокий благородный лоб, нос с небольшой горбинкой, как на старых медальных профилях, карие глаза, насмешка, теряющаяся в уголках губ. С одной лишь разницей: черные, как смоль, волосы неизвестного мужчины были гораздо длиннее.

Но самое главное и ошеломляющее — у обоих была повреждена левая щека!

— Кто они? — спросила Анжелика.

— Знакомься! — Жоффрей театральным жестом указал на мужчину. — Мой прапрадед, живший в семнадцатом веке — граф Жоффрей де Пейрак де Моренс д’Иристрю.

— Жоффрей? — переспросила Анжелика. — Твой полный тезка?

— Да. Только наоборот. Ведь это я его потомок. Его жена, — он указал на женщину, — графиня де Пейрак, урожденная Анжелика де Ридуэ де Сансе де Монтелу. И их дети, — он по очереди начал называть имена, сверяясь с бумагами в руках, — Флоримон, Кантор, Онорина, Шарль-Анри, Глорианда и Раймон-Роже.

Анжелика не сдержала улыбку.

— Да ладно! Это розыгрыш?! Я едва могла представить, что где-то в веках жила женщина, чьей точной копией я являюсь, но чтобы у нас еще и имена полностью совпадали…

— Я не шучу! — Жоффрей протянул ей документы, которые как раз изучал перед ее приходом.

Окинув его недоверчивым и скептическим взглядом, Анжелика тем не менее взяла в руки пожелтевшие от времени листы, исписанные каллиграфическим почерком, и стала читать. Это оказался брачный контракт, составленный триста пятьдесят лет назад между графом де Пейрак и дочерью барона де Сансе — Анжеликой, ее полной тезкой.

Анжелика несколько раз перечитала имена и титулы, чтобы достоверно убедиться в том, что ей не привиделось.

— Невероятно! — снова повторила она. — Значит… Эта женщина… Она моя двоюродная прапрабабка?!

Жоффрей кивнул. Какое-то время они не произносили ни слова, а так и стояли, пораженные и удивленные. Анжелика неотрывно смотрела на картину, а Жоффрей на Анжелику.

— В таком случае, наверное, хорошо, что наш брак фиктивный, — задумчиво сказала она, прервав наконец молчание. — Ведь получается, что мы кровные родственники.

— Глупости! — отмахнулся Жоффрей. — Между нами и ими больше десятка непересекающихся поколений, как в твоей семье, так и в моей. Я даже не возьмусь математически высчитать степень нашего родства. Да и, к слову, все аристократы Европы приходятся друг другу родственниками в каком-нибудь колене.

Анжелика украдкой глянула на Жоффрея. Ей показалось, что он уж слишком близко к сердцу принял ее вроде бы совершенно невинное замечание. И это почему-то вызвало у нее мимолетную улыбку.

— А известно, что случилось с этим графом и как он получил такие страшные шрамы? — спросила она, кивнув на портрет.

— Нет. В этих бумагах ничего про это нет.

— А ты? — Анжелика повернулась и посмотрела Жоффрею прямо в глаза. — Как ты повредил свою щеку?

Она постаралась задать этот давно мучивший ее вопрос максимально деликатным и ласковым тоном, поскольку понимала, что эта тема могла быть для него неприятной и болезненной.

— Попал в авиакатастрофу, — ответил Жоффрей.

Анжелика замерла в удивлении. Она не ожидала, что он признается вот так просто, без препирательств и предполагала, что скорее станет отмалчиваться, как это было в случае с Ливией.

Он присел на край козла и скрестил руки на груди.

— Мне было пять, мы летели на вертолете из Андорры в Тулузу, — продолжил он. — Марго, ее отец и я, мой отец был за штурвалом. Я плохо помню, что тогда произошло. Лишь отрывки. Отчетливо помню только, как внезапно все вокруг начало вращаться с огромной скоростью и заволокло дымом. А потом я очнулся на земле в груде обломков и искореженного металла. Ужасно жгло лицо и болела нога. Рядом горели деревья и остатки кабины вертолета, Марго куда-то тянула меня за руку. В том пожаре погибли наши отцы. Как удалось выжить нам, понятия не имею. Наверное, нас выбросило из кабины. Марго не пострадала вовсе, лишь пара синяков и царапин. У меня оказалась раздроблена нога, и какой-то кусок железа повредил лицо.

Вертолет упал над безлюдным участком в Пиренеях, поэтому еще несколько дней мы прождали в лесу, пока нас отыскали спасатели. Вот так я из обычного ребенка превратился в больного калеку и прописался в клиниках, где мне делали одну операцию за другой. Месяцы ушли на то, чтобы победить инфекцию, потом, пока все кости правильно срослись, затем многочисленные операции на мягких тканях, длительная реабилитация... И тем не менее — все детство я хромал. Из-за травмы сустава нога не сгибалась. В тот период врачи не могли что-либо сделать, ведь я был ребенком, и коленный сустав мне установили только когда я вырос, в восемнадцать лет. А лицо… Сначала офтальмологи спасали зрение, микрохирурги колдовали над повреждением тройничного нерва. И только потом специалисты по челюстно-лицевой и пластической хирургии попытались придать этому всему, — он указал пальцем на свою щеку, — мало-мальски приличный вид. Но это максимум, на который они были способны в то время и при тех обстоятельствах.

Потрясенная до глубины души, Анжелика медленно приблизилась к нему и несмело дотронулась кончиками пальцев до кожи на скуле, как раз в том месте, где она была стянута больше всего.

— Ты что-то чувствуешь?

Жоффрей перехватил ее пальцы и очертил ими область вокруг виска и над бровью.

— Вот здесь не чувствую вообще ничего, — сказал Пейрак.

Он удержал ее руку в своей и смерил долгим взглядом, а затем внезапно произнес:

— Теперь твоя очередь!

— О чем ты? — удивилась Анжелика.

— Тебе лучше знать. Но явно что-то должно быть. Тот самый недостающий фрагмент пазла, который не дает увидеть всю картину целиком.

Анжелика вздрогнула и выдернула руку.

— С чего ты взял? — немного резковато ответила она. — Ты буквально все выяснил обо мне. Мы даже знакомы не были, а ты уже приехал в «Монтелу» с полным досье на мою семью.

— Это было лишь юридическое досье. Оно совершенно не отражало того, какая ты на самом деле. Скажу больше, прочитав бумаги, сначала я решил, что ты просто серая мышь. И никак не ожидал, что на самом деле окажешься красавицей. А потом ты так рьяно отстаивала свое право на личную жизнь, что у меня не осталось никаких сомнений — у тебя либо уже есть любовник, либо он появится в самом ближайшем времени. Но никого нет! И ты совершенно не замечаешь мужчин в твоем окружении, которые оказывают тебе знаки внимания!

Анжелика покраснела.

— Ты следишь за мной?! — вспыхнула она.

— Я за тобой наблюдаю, — кивнул Жоффрей.

— Зачем?

— Чтобы разгадать!

Он окинул ее любопытным взглядом.

— Может, ты предпочитаешь женщин? — спросил он со смешком.

Анжелика недовольно фыркнула и отвернулась.

Нет, ее не привлекали женщины, и если уж на то пошло, то и мужчины тоже. Она считала себя совершенно бесчувственной.

Впрочем, для этого была весомая причина.

События той ночи, произошедшей пять лет назад, навсегда изменили ее жизнь, но она помнила их до мельчайших подробностей, словно это случилось вчера.

Они втроем — Анжелика, Николя и его сестра Франсина — поехали в Пуатье в ночной клуб. Анжелика уже давно мечтала о чем-то подобном. Ей хотелось отвлечься от гнетущей атмосферы, окружавшей ее дома. Родители все еще скорбели о потере сына Гонтрана, а больная мать то и дело привлекала Анжелику к домашним делам.

Каждый день, как только девушка возвращалась из школы, ее ждало одно и то же:

— Анжелика, дорогая, помоги маме приготовить ужин. Она плохо себя чувствует.

— Анжелика, будь добра, проследи, чтобы Мари-Аньес сделала уроки. Она опять получила низкий балл по математике.

— Анжелика, съезди с отцом за покупками, ведь он, как обычно, купит не то молоко…

Анжелика понимала, что ее помощь необходима матери. Тем более она сама видела, как изо дня в день той становилось все хуже. Но просьбы, казавшиеся сначала мелкими и простыми, начали приобретать регулярный характер и с каждым разом их становилось все больше и больше. Анжелика чувствовала, как постепенно тонет в них, словно в трясине, захлебывается унылым бытом, в то время, как ей хотелось познавать мир, испытывать его и себя на прочность, пробовать запретные наслаждения. Ведь в шестнадцать лет жизнь кажется такой яркой и удивительной!

Поэтому она сразу же ухватилась за предложение Николя присоединиться к ним с Франсиной для поездки в ночной клуб. И ей было все равно, что законы Франции запрещали несовершеннолетним посещать подобные заведения и что родители придут в ужас, узнав, где и как их дочь провела ночь. Впрочем, она не собиралась их волновать. Она тайком ушла из дома через окно на кухне, у которого ее поджидал Николя, и планировала вернуться до того, как утром обнаружат ее отсутствие.

Спрыгнув прямо в объятия восемнадцатилетнего парня, Анжелика радостно засмеялась. Чувство свободы пьянило, она совсем не думала о последствиях. Николя также был на седьмом небе от счастья. Анжелика нравилась ему, и то, что она согласилась на небольшое приключение, горячило его кровь.

Симпатия была взаимной. Николя тоже нравился Анжелике, она уже не раз уединялась с ним в пустующих денниках, позволяя ему дерзко запускать руки под одежду и ласкать ее невинное тело. Она подумывала о том, что, в принципе, он мог бы стать ее первым мужчиной. Парень был высок и красив, и ей были приятны его прикосновения. Анжелике казалось, этого вполне достаточно для первого сексуального опыта.

В машине по дороге в Пуатье они все втроем весело болтали. Николя объяснил Анжелике, что в клубе, в который он их везет, работает барменом его друг. Он нередко за небольшую плату помогал Франсине и другим несовершеннолетним девушкам пройти внутрь с черного входа, поскольку через главный их бы не пропустила охрана. Так поступили и в этот раз.

Однако, когда они оказались в клубе, настроение Анжелики быстро испортилось. В темном прокуренном помещении набилось так много народа, что трудно было передвигаться, музыка грохотала так громко, что невозможно было услышать рядом стоящего человека и приходилось кричать друг другу на ухо. Николя затерялся где-то в толпе. Прямо с порога его увидели какие-то приятели и утащили в свою компанию. Франсина потянула Анжелику к своим подружкам, которые развлекались в обществе мужчин сильно старше.

Девушек охотно приняли в круг, вскоре к ним присоединились еще двое мужчин.

Это было весьма странное развлечение. Все пили много коктейлей, каждый пытался что-то сказать, но из-за музыки и шума, разговор напоминал детскую игру в испорченный телефон. При этом все делали вид, будто понимают, о чем идет речь.

Вскоре Анжелике это надоело. Она предложила Франсине пойти вместе потанцевать, но та отказалась. Анжелика ушла одна.

Она надеялась, что сможет таким образом немного развеяться, но за ней увязался мужчина из их компании. Он откровенно приставал к ней, постоянно трогал за волосы, струящиеся волнами по спине, и лез с поцелуями. Анжелике все это не нравилось. Она оттолкнула мужчину и, улизнув с танцпола, отправилась на поиски Николя. Она очень злилась на него за то, что он оставил ее одну в незнакомом месте и хотела высказать претензии прямо ему в лицо.

Но найти его в темном клубе среди десятков людей, было все равно, что отыскать иголку в стоге сена. Анжелика долго бродила по темным узким коридорам, переходила из одного помещения в другое, натыкалась на полупьяных людей… В конце концов, она заблудилась. Теперь она потеряла и Франсину, хотя ей казалось, что помнила, в какой стороне находилась ее компания.

Анжелика остановилась недалеко от барной стойки, чтобы перевести дух. Нужно было сообразить, как найти друзей и выбраться из этого темного лабиринта.

В этот момент ее сзади схватили сильные мужские руки и затянули в темную нишу. Мужчина прижал ее спиной к стене и принялся лапать, в лицо пахнуло сильным запахом алкоголя.

Анжелика стала отбиваться.

— Ну, Анжелика, не ломайся! — вдруг услышала она знакомый голос.

— Николя? — потрясенно выдохнула девушка и прекратила сопротивляться.

Он воспринял это, как поощрение, и удвоил усилия. Запустив одну руку ей под кофту и сжав грудь, второй он стал задирать короткую джинсовую юбку.

Его сопение ей прямо в ухо, неприятный запах и грубость настолько вывели Анжелику из себя, что она нашла в себе силы оттолкнуть этого здоровяка и вырваться из его лапищ.

— Ты пьян! — сквозь зубы процедила она. — Я ухожу!

На удачу ей удалось довольно быстро отыскать Франсину. Девушка сидела на высоком стуле около барной стойки и флиртовала с каким-то мужчиной. Подругу возмутило, что Анжелика вмешалась в разговор, и тем более, просила немедленно уйти. Но Анжелика выглядела настолько решительно, что спорить с ней было бессмысленно.

Девушки вышли тем же путем, что и пришли, через черный ход. И только выбравшись наружу, запоздало сообразили, что не представляют, как добираться домой.

Они стали думать, что предпринять. Звонить Николя было бесполезно. Он не мог сесть за руль, потому что был пьян. Сами девушки водить не умели. Вернуться в клуб тоже не было возможности. Дверь черного хода запиралась на кодовый замок, комбинации которого они не запомнили, а номер телефона того бармена, который пустил их внутрь, знал только Николя.

Франсина предложила дождаться, когда кто-то будет выходить, чтобы снова проскользнуть в клуб. Но Анжелика упрямо отказалась. Она не хотела видеть Николя, поэтому готова была отправиться домой хоть пешком.

Она стала рыться по карманам в поисках денег на такси. С трудом насобирав пятнадцать евро, Анжелика разочарованно вздохнула. Этого не хватило бы и на треть пути. У Франсины отыскалось еще десять, но и они не могли спасти положение.

Не оставалось ничего иного, как вернуться в клуб и попытаться привести Николя в чувство. Франсина несколько раз набрала номер брата, но его телефон не отвечал. Анжелика тоже попытала счастья и не преуспела.

Прислонившись к стене, около двери, девушки стали ждать, когда та откроется, и, словно по волшебству, тут же послышался негромкий писк кодового замка.

Из клуба вышли трое мужчин. Один из них оказался тем, кого Франсина бросила у барной стойки, вторым — несостоявшийся ухажер Анжелики. Третьего она видела впервые. С виноватой улыбкой Франсина объяснила, в какую удручающую ситуацию попали они с подругой. Брат перебрал спиртного, сесть за руль ни одна из них не может, а денег на такси нет.

Мужчины неожиданно вызвались помочь. Они предложили подвезти девушек домой и сразу же повели в сторону парковки.

У Анжелики екнуло сердце. Ее внезапно обуял страх, она попыталась вежливо отвязаться от настойчивых провожатых, но те плотным кольцом обступили девушек — двое шли по бокам, один сзади, — и не давали свернуть в сторону, а лишь идти вперед в нужном им направлении. Анжелика глянула на Франсину. Та тоже, казалось, уже была не в восторге от сложившейся ситуации. Она начала отказываться от предложения, но спор лишь усугублял их положение.

Пока они препирались, вся группа незаметно для девушек свернула в темный переулок, и в этот момент подруги окончательно поняли, что их не собираются подвозить до дома и у незнакомцев совсем другие планы.

Франсина резко дернулась, пытаясь убежать, но двое мужчин, сразу схватили девушку. Франсина закричала и тут же получила увесистый удар в лицо.

— Не ори, шлюха! — зашипел на нее один из них.

Франсина не послушалась и стала яростно отбиваться, крича, что есть мочи. Двоим пришлось скрутить ее и заткнуть рот. В этот момент третий, который удерживал Анжелику, отвлекся, наблюдая, как его сообщники справляются с Франсиной, и ослабил хватку.

Анжелика мгновенно воспользовалась этим и рванула прочь.

Мужчина не растерялся и тут же бросился за ней. Он довольно быстро настиг девушку, но пытаясь поймать, не удержал равновесия и повалился на землю, увлекая ее за собой. Царапая колени и ладони об асфальт, Анжелика отползла от него и попыталась встать, но преследователь намертво вцепился в ее куртку. К счастью, она была расстегнута и Анжелике каким-то чудом удалось быстро высвободить руки из рукавов. Она вскочила на ноги. Оглянувшись на секунду назад, она стремглав понеслась обратно к клубу, но та картина, которую видела лишь миг, настолько прочно отпечаталась в ее памяти, что, наверное, она уже никогда ее не забудет.

Франсина, с разбитым в кровь лицом, оказалась распята между двух мужчин. Один удерживал ее за плечи и рукой закрывал рот, не давая кричать, второй уже задрал юбку, разорвал тонкие колготки и белье, раздвинул ноги и грубо овладел.

Умирая от отвращения и ужаса, Анжелика побежала за помощью. Она мчалась прямиком ко главному входу в клуб, а сзади, перекрывая удары ее собственного сердца, доносился топот мужских ног — несостоявшийся насильник догонял свою жертву.

Он поймал ее в тот момент, когда она добралась до перекрестка между переулком и улицей. Отсюда было рукой подать до входа в клуб, здесь горели фонари и даже проезжали редкие машины. Схватив за волосы, мужчина потащил ее обратно в темноту. Анжелика закричала. Он заткнул ей рот огромной лапищей, но опоздал. На крик обернулись гости клуба, стоявшие у входа, а проезжающий мимо автомобилист притормозил.

Насильник предпринял последнюю отчаянную попытку справиться с Анжеликой. Но она извивалась, как угорь, в его руках, и даже умудрилась ногой угодить в окно машины, стоявшей рядом. Звук разбившегося стекла и сработавшей сигнализации окончательно убедили прохожих, что в переулке происходит что-то странное. Люди поспешили к ним. Тогда мужчина, наконец, бросил свою жертву и ринулся обратно, видимо, чтобы предупредить друзей.

Собрав последние силы, Анжелика снова закричала:

— Помогите! Там моя подруга… В переулке!

Несколько парней побежали в указанном направлении, две молодые женщины остановились около Анжелики. Они подняли ее на ноги и вызвали полицию. Но было уже поздно. Франсину обнаружили без сознания, лежащей на асфальте в разорванной одежде, всю в крови. Ее мучителей и след простыл.

Франсина не пережила ту ночь. Она умерла в больнице.

Насильников так и не поймали. Опросив Анжелику и других посетителей клуба полицейские составили детальные фотороботы мужчин и разослали по всей стране, но это не дало никаких результатов. Поговаривали, что те трое покинули Францию.

Довольно долго Анжелика и Николя избегали друг друга. Но так или иначе они сталкивались на конезаводе, где он продолжал работать, а сама Анжелика помогала отцу ухаживать за лошадьми. В конце концов, им удалось восстановить дружбу, однако об отношениях речь уже не шла. Едва Николя жестом или словом намекал на близость, Анжелика впадала в настоящую панику. Его прикосновения теперь вызывали у нее отвращение и непременно воскрешали в памяти ужасную картину изнасилованной Франсины.

Кроме всего прочего, чувство вины по-прежнему непрерывно точило ее изнутри. Мало того, что она не смогла спасти подругу, так еще и разочаровала мать, чье больное сердце не вынесло всех потрясений. Очередной инфаркт вскоре свел женщину в могилу.

А затем, в добавок ко всему, к ним нагрянули еще и налоговые приставы. Так Анжелика узнала, что конезавод находится на краю банкротства. Отец рассказал ей обо всем, но смерть жены, вскоре после смерти сына, подкосила его, он постарел и начал походить на беспомощного ребенка. Глядя на решение суда с требованием выплаты долгов, он лишь плакал и бубнил себе под нос, что все кончено.

Бездеятельность отца раздражала Анжелику. Она не хотела мириться с таким исходом. Потеряв мать, она не могла потерять еще и родной дом, и тогда она поклялась себе, что не допустит банкротства «Монтелу». Таким образом ей пришлось взвалить на себя не только домашние дела, но и семейный бизнес.

Череда несчастий надолго отвадила девушку от желания знакомиться с парнями. К тому же теперь у нее совсем не оставалось на это времени.

Лишь спустя годы она обратила внимание, что мысли о сексе, больше не пугают ее. Однако даже когда ей нравился какой-то парень, она не испытывала особого физического влечения. По крайней мере такого, каким она его себе представляла. Воспоминания о трагедии с Франсиной со временем потеряли остроту, но все же никуда не делись и в такие минуты еще давали о себе знать.

Тогда она махнула на себя рукой. У нее и так полно забот, а свою личную жизнь она пустила на самотек. Будет, как будет, решила она. В конце концов, судьба не может быть так жестока к ней, что не позволит когда-нибудь испытать настоящее чувственное наслаждение. Во всяком случае она в тайне надеялась на это.

***
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Все эти воспоминания пронеслись в памяти Анжелики за несколько мгновений, но она настолько погрузилась в них, что забыла, где находится. Вернувшись к реальности, она почти с удивлением обнаружила, что стоит в большом залитом солнечным светом помещении, и ей не угрожает никакая опасность.

— Так что же? Расскажешь? — донесся до нее настойчивый голос Пейрака.

Анжелика вздрогнула. Она внезапно вспомнила, что Жоффрей тут, рядом. И ей стало неловко.

— Я не хочу об этом говорить, — покачав головой и не глядя на него, прошептала она.

Эта история была слишком личной, чтобы делиться ею с кем-то.

К счастью, Пейрак не стал настаивать. Он поднялся и подошел к ней вплотную. Уверенным жестом он приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза.

— Значит мне остается только гадать, что за тайны ты скрываешь, — произнес он с полуулыбкой.

Его пристальный горящий взгляд вызвал у нее странное необычное чувство. По телу пробежала волна дрожи, а язык, словно став ватным, отказывался повиноваться. На мгновение Анжелика застыла перед графом, словно кролик перед удавом, но тут же поспешила отойти, чтобы отделаться от этого наваждения.

В замешательстве она стала судорожно искать другую тему для разговора. Анжелика снова глянула на картину и заметила, что у женщины на шее то самое колье, которое она надевала на первый прием в Тулузе.

— Ты узнал колье?! — поспешно спросила она.

Он ответил не сразу.

— Да.

Пейрак указал на картину.

— Смотри, у нее еще такие же серьги и браслет. Это гарнитур. Его зачем-то разделили. Колье всегда хранилось в семье, а остальное пролежало в тайнике долгие годы. Показать?

Анжелика кивнула.

Пейрак извлек из большого сундука, стоящего здесь же, деревянную шкатулку и открыл ее. На выцветшей от времени бархатной подушке лежали серьги и браслет изумительной работы. Не раздумывая, Жоффрей взял руку Анжелики и застегнул на ней браслет — при этом его пальцы ненадолго задержались на ее запястье, — затем ловко вдел в уши серьги.

Отступив на несколько шагов он залюбовался ею. В его памяти возникла та Анжелика, какой она была в день свадьбы, в белом платье с обнаженными плечами и изумрудами на тонкой грациозной шее.

Он неотрывно смотрел на нее, познавая каждую черточку. Его взгляд буквально пронизывал ее насквозь, достигая глубин естества. К щекам Анжелики прилила кровь, а тело охватил жар, словно, она попала в адский котел для отъявленных грешниц. Ей вдруг показалось, будто она обнажена, и инстинктивно захотелось прикрыться. Беспокойно заламывая пальцы, она поднесла руки сначала к животу, затем обхватила себя за плечи.

Словно догадавшись о том, что с ней происходит, Жоффрей улыбнулся одними уголками губ.

Он подал ей небольшое старинное зеркальце и, пока она изучала свое отражение, встал у нее за спиной. Затем аккуратно щелкнул по сережке, чтобы камни засверкали в солнечных лучах.

— Идеально! — прошептал он ей на ухо.

В следующий момент Анжелика почувствовала, как он склонил голову чуть ниже и коснулся губами шеи. По ее телу снова пробежала волна дрожи.



[1] Имеется в виду Великая французская революция 1789 - 1799 гг.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 16

Находка старого семейного портрета в Отеле Веселой Науки стала настоящим событием, не только для близких Жоффрея и Анжелики, но и для всего художественного сообщества в целом.

Чтобы оценить степень повреждения полотна, а также установить его подлинность, Жоффрей пригласил из парижской академии художеств реставратора и искусствоведа. После первого осмотра специалисты подтвердили, что картина действительно написана, как и значилось в правом нижнем углу, в 1683 - 1684 годах самим, не много ни мало, Пьером Миньяром, известнейшим мастером эпохи Людовика XIV. В последствии это доказал и рентген полотна, и его физико-химический анализ.

Новость о неизвестном творении именитого художника моментально облетела все СМИ, а сверхъестественное сходство между графом и графиней де Пейрак, бывшими и нынешними, придало событию мистический окрас. Пресса, как обычно, тут же разразилась потоком сплетен. Чтобы пресечь любые домыслы, Жоффрей решил устроить официальную презентацию картины. В Тулузу пригласили журналистов из передовых изданий, друзей и знакомых из высшего общества.

Приехала и семья Анжелики: отец, Ортанс с мужем и Мари-Аньес. Все они гостили в Отеле Веселой Науки впервые, о чем тут же не преминула напомнить Ортанс. Она сообщила об этом в своей типичной язвительной манере, явно упрекая Анжелику.

— Я тоже рада тебя видеть, сестрица! — парировала Анжелика. — Прямо сейчас ты ярко продемонстрировала причину, по которой я не горю желанием звать тебя в гости!

В ответ Ортанс закатила глаза, но промолчала, видимо, из-за присутствия Жоффрея. В другое время она совершенно точно выдала бы одну из своих ядовитых реплик о том, какими бестолковыми сестрами ее одарила судьба.

Анжелика была благодарна ей даже за эту малость. Ей совсем не хотелось посвящать Жоффрея в их семейные дрязги.

Однако он, похоже, воспринял все с юмором.

Когда Альфонсо провел гостей в дом, Пейрак задержал Анжелику.

— Об этой мегере ты говорила, что она больше подходит на роль графини? — с иронией спросил он.

— Да, — ответила Анжелика.

— В таком случае, должен сообщить, что ты ошиблась! Мне досталась лучшая из сестер!

С этими словами он приобнял девушку за талию и, взяв ее руку, с заговорщической улыбкой поцеловал пальцы.

Анжелика смущенно улыбнулась в ответ.

Она уже привыкла к тому, что Жоффрей обнимал ее под прицелами камер, целовал руку или склонялся к уху, шепча какие-то милые глупости в попытке развеселить. Он делал это настолько мастерски, что у нее никогда не возникало чувства отторжения. Она вела себя с ним естественно, и потом на снимках, которые публиковали в прессе после очередного раута, они оба выглядели идеальной влюбленной парой. Порой Анжелика даже задавалась вопросом, действительно ли она такая прекрасная актриса, или же на ее лице отражались истинные чувства.

Но с недавних пор Жоффрей начал поступать так и когда они оставались вдвоем. И если в обществе она воспринимала его знаки внимания, как должное, то наедине они обескураживали ее и приводили в замешательство.

Она не знала, как трактовать его поведение. Была ли это обычная любезность? Или сказывалась сила привычки, когда актеры настолько сильно вживаются в роль, что уже не могут отделить выдуманный образ от своей личности?

Однако по-настоящему ее пугало совсем иное. Она начала замечать, что ей приятно такое обращение, и она с нетерпением ждет их встреч. Ее охватывал радостный трепет от комплиментов, которые он говорил, от того, как смотрел на нее, когда она спускалась в вечернем или коктейльном платье по лестнице, готовая к новому выходу в свет, с какой неподдельной гордостью представлял друзьям и знакомым. Незаметно для себя она стала все чаще отказываться от привычных бесформенных свитеров и джинсов в пользу более элегантной и женственной одежды, и экспериментировать с прическами и макияжем, что приводило в восторг довольного Бине.

Все это весьма напоминало начало медленного и плавного погружения в пучину отчаяния. Более красивые и более опытные женщины не смогли надолго удержать внимание этого ветреного сердцееда, куда уж с ними тягаться Анжелике.

Но она ничего не могла с собой поделать. Ей искренне хотелось нравиться Жоффрею. И ее сердце замирало, когда он замечал плоды ее стараний.

***

Перед обедом Анжелика повела отца и сестер посмотреть на портрет. Им так не терпелось воочию увидеть картину, что они готовы были даже остаться голодными.

Для презентации полотна Жоффрей выделил весь первый этаж правого крыла в Отеле Веселой Науки. Предполагалось, что после пресс-конференции с журналистами, Отель еще несколько недель будет открывать свои двери на пару часов в день, чтобы все желающие могли полюбоваться творением великого мастера. Сами супруги де Пейрак на это время переберутся в загородный дом.

Кроме картины в крыле также были выставлены некоторые бумаги, найденные в том же тайнике. В частности, письма, которые писали друг другу граф и графиня в семнадцатом веке. Их обнаружили спустя несколько дней, когда полностью разобрали все вещи. Они лежали, любовно перевязанные тонкой лентой на дне сундука с женской одеждой, которая скорее всего принадлежала самой графине.

Жоффрей принес их Анжелике и некоторые зачитал вслух.

— Только послушай!

«Моя дорогая зеленоглазая фея», — писал граф.

«Вы еще не скоро сможете прочесть это письмо, а, быть может, случится так, что мы встретимся раньше, чем оно дойдет, но все равно я не могу не писать вам. Когда я пишу эти строки, мне кажется, что расстояние, разделяющее нас, уменьшается, и разлука становится не такой невыносимой.

Я непрестанно думаю о вас, любовь моя. Вспоминаю вашу прекрасную улыбку, золото ваших волос. Мне непременно хочется знать, как проходят ваши дни, чем вы заняты, о чем думаете.

За годы, что я не был в Париже, он весьма переменился. Однако же мне он кажется серым и унылым. Не знаю, то ли это от того, что он такой и есть, то ли от того, что рядом со мной нет вас.

Буквально сегодня я случайно наткнулся недалеко от Нового Моста на одного торговца из Индии. Он продавал изумруды редчайшей красоты, и, едва я их увидел, передо мной тотчас возник образ ваших глаз. Я не торгуясь купил все камни.

Теперь они лежат передо мной и, любуясь ими, я не отказываю себе в удовольствии представлять, как они будут смотреться на вас, моя несравненная. И поверьте, мои мысли совсем далеки от целомудренных!»


В следующем письме он писал:

«Сегодня я обошел всех ювелиров в Париже, и ни один не смог убедить меня в том, что сможет создать для вас, моя дорогая, уникальное украшение. Ведь никто из них никогда не видел вашей удивительной красоты и не знает досконально, каким должно быть ожерелье, чтобы стать для вас идеальным.

Поэтому я решил сделать его лично. Прямо сейчас, пока я пишу вам письмо и думаю о вас, я делаю зарисовки будущего колье. К слову, камней оказалось достаточно, чтобы еще получились серьги и даже, возможно, браслет.

Берегите себя! Берегите себя, любовь моя! Это единственное, о чем я вас прошу!»


В третьем письме значилось:

«Мой милый эльф!

Кажется, необходимость писать вам письма, вошла у меня в привычку. Со стороны это, должно быть, выглядит глупо и сентиментально, ведь, написав письмо, я не могу отправить его вам. Я складываю его в ящик бюро и вынужден ждать, когда весной откроется морское сообщение.

Но пока это для меня единственный способ выразить вам свою любовь и ощутить вашу сопричастность к моей жизни.

Сегодня я полностью завершил для вас изумрудный гарнитур.

И, признаюсь честно, все то время, пока я возился с ним, вы словно незримо присутствовали рядом. Будто Муза, вы стояли за моим плечом и вдохновляли меня. Ваш голос шептал мне нужные решения и руководил моими действиями.

Как я и предполагал, камней хватило на колье, пару серег и браслет. Мне кажется, гарнитур получился идеальным.

Он похож на вас. При внешней изящности и кажущейся хрупкости, в его камнях скрывается присущие и вам, моя амазонка, стойкость и внутренняя сила. Ведь только такая отважная женщина, как вы, оказалась способной разделить со мной все те тяготы и испытания, что нам пришлось пройти и которые и сейчас, возможно, окружают вас, но теперь уже без меня.

Я не перестаю вами восхищаться! И не перестаю беспокоиться за вас!

Но вы сильны, любовь моя! Вы — услада для взоров и отрада для всех сердец, что вас окружают. С собой вы несете радость жизни и одним своим видом пробуждаете в людях желание любить, смеяться и созидать.

Вы — яркий огонь, который поддерживает мою жизнь и ничто не в силах погасить это пламя! И только это имеет значение!

Вы — мое сокровище, моя вселенная! Моя жизнь!

Я сожалею лишь об одном — что я всего лишь простой человек и мне не подвластно сдвинуть горы и обратить время вспять.

Я обожаю вас, моя красавица. Мое возлюбленное дитя!»


— Я бы никогда не смог так поэтично говорить о любви, — признался Жоффрей, когда закончил читать.

Анжелика взяла в руки письмо и осторожно коснулась пальцами строк.

— «Моя зеленоглазая фея!» — прошептала она. — Как же красиво! Неужели такая любовь действительно может существовать?!

— Не знаю, — тихо сказал Жоффрей.

***

Эскизы колье и серёг, о которых упоминал в письме граф, также нашлись среди бумаг. И они стали неопровержимым доказательством того, когда именно и при каких обстоятельствах появилась главная семейная реликвия семьи де Пейрак.

Воссоединенный изумрудный гарнитур тоже планировали выставить для презентации журналистам. Но пока драгоценности находились в сейфе под надежным замком.

***

Показав родственникам картину и вдоволь насладившись их ошеломленными лицами, — наверное, точно такой же вид был и у нее самой, когда она увидела ее впервые, — Анжелика пригласила всех к столу.

За обедом разговоры велись только вокруг полотна, а также о новых подробностях, которые стали известны о предках Жоффрея де Пейрака. И это вполне устроило Анжелику.

Она опасалась, что отец или Ортанс начнут интересоваться их личной жизнью, как это зачастую происходит на семейных обедах, но, к счастью, этого не произошло. Даже Мари-Аньес была целиком увлечена размышлениями о мистических совпадениях и не болтала без умолку, проявляя неуместное любопытство.

***

Презентация картины состоялась следующим утром. На нее собралось так много журналистов, что части из них пришлось толпиться на улице и наблюдать за пресс-конференцией через окна. А некоторым и вовсе оставалось довольствоваться лишь видеозаписью и снимками коллег.

Анжелику и Жоффрея закидали таким количеством вопросов, причем не столько о картине и их предках, сколько о них самих, что вместо запланированного часа, интервью продолжалось около двух. И если бы Пейрак решительно не поставил в нем точку, то скорее всего оно длилось бы гораздо дольше.

Измотанная необходимостью контролировать каждый жест и слово под прицелом множества камер, Анжелика с огромным облегчением вышла из крыла Отеля и, войдя в салон, рухнула на диван.

— Никогда бы не подумала, что это так трудно! — заметила она.

Жоффрей, привыкший иметь дело с журналистами, — выглядел он весьма бодро — с улыбкой глянул на жену.

— Поднимайся наверх и отдохни немного. А я сам тут со всем разберусь.

Анжелика согласно кивнула. Вечером в продолжение к конференции в Отеле Веселой Науки запланировали большой прием и для него ей также понадобятся силы и бодрость духа.

Она ушла к себе в комнату, прилегла на софу и сама не заметила, как уснула.

Когда через несколько часов она проснулась, то услышала, что в гардеробной уже полным ходом идут приготовления к вечеру. Зевая и потирая лицо в попытках сбросить остатки сна, Анжелика вышла в соседнюю комнату. Там помощницы Бине уже готовили платье — настоящее произведение искусства, полностью расшитое бисером и стразами, с несколькими воздушными юбками в пол.

Тут же крутилась и Мари-Аньес, с восторгом рассматривая дорогие брендовые вещи на плечиках и полках.

— Анжелика, а ты отдашь мне эту одежду, когда она тебе надоест? — поинтересовалась сестра.

Махнув что-то неопределенное рукой, Анжелика отправилась в душ. Прохладная вода, а также крепкий горячий кофе с брускеттами помогли ей взбодриться, и вскоре она ощутила себя полной сил для предстоящего мероприятия.

Тереза и Жавотта уже почти закончили укладывать ее волосы в прическу, когда в гардеробную зашел Франсуа Бине.

С таинственным видом он приблизился к Анжелике и, нарочито театральным жестом, протянул небольшую коробку, завернутую в крафтовую бумагу и перевязанную тонкой лентой.

— Мадам графиня, это от месье графа! — загадочно произнес он.

Приятно удивленная, Анжелика взяла в руки презент, развернула бумагу и открыла коробку. В ней оказались бриллиантовая подвеска в виде капли на тонкой золотой цепочке, а также духи от итальянского бренда «Симона Козак Парфюм» под названием «Amore Proibito», что означало «запретная любовь».

Там же лежала записка:

«Прекрасной зеленоглазой фее.
P.S. Возврату не подлежит»


Анжелика в растерянности переводила взгляд с записки на украшение и духи, не зная, что и подумать.

Он преподнес ей подарок?

Или это входит в ту самую статью расхода на ее содержание, о которой они условились с самого начала?

Но тогда почему здесь записка? Обычно вещи, купленные Бине или его помощницами, просто приносили и складывали в одной из гардеробных, и Анжелика иногда даже не знала об этом. Все финансовые вопросы Бине решал лично с Жоффреем и с ним же согласовывал все траты.

Воспользовавшись замешательством Анжелики, Бине надел ей на шею подвеску, затем извлек из коробки изящный хрустальный флакон и нанес духи ей на запястье. Подождав пока аромат раскроется на коже, он вдохнул его. До Анжелики тоже донесся нежный цветочно-пряный флер, в котором угадывались цитрусовые нотки.

— Изумительно! — воскликнул Бине. — Какой потрясающий букет!

— Вам очень подходит, — заметила одна из помощниц.

— Конечно, подходит! — подтвердил стилист. — У месье графа безупречный вкус! Он просто не мог выбрать ничего, что не подходило бы его жене.

— Так значит, не ты их покупал? — спросила Анжелика.

— Нет. Я ничего не знал. Это его личный выбор.

Анжелика глянула на часы. До приема оставалось еще минут тридцать, и она решила прямо сейчас пойти к Жоффрею и все выяснить.

Сняв халат и надев спортивные штаны с кофтой на молнии, чтобы не испортить прическу, она вышла из гардеробной и отправилась к мужу в комнату.

Она еще не знала, что скажет ему. Анжелике очень понравился подарок, и ей хотелось поблагодарить Жоффрея, но, с другой стороны, она понимала всю двусмысленность ситуации. Если она примет этот очередной знак внимания, то как это будет выглядеть в его глазах? И что он подумает о ней?

Жоффрея в комнате не оказалось. По разбросанным всюду вещам и костюму, который был на нем на пресс-конференции, Анжелика поняла, что он уже переоделся к вечеру и скорее всего где-то внизу.

Она спустилась по боковой лестнице в длинную галерею, которая открывалась в сад, и куда, в свою очередь, выходили двери библиотеки, нескольких гостиных и маленького салона. Проходя мимо библиотеки, она услышала мелодичный женский смех, доносящийся сквозь неплотно закрытую дверь. Ему вторил мужской голос.

Анжелика остановилась. Не сдержав любопытства, она заглянула внутрь и в тот же миг застыла, охваченная неприятным гадливым чувством.

В библиотеке находились двое. Жоффрей де Пейрак сидел в кресле перед письменным столом, на столешнице которого восседала Карменсита Мерекур. Испанка была в черном платье, подчеркивающем все достоинства ее соблазнительной фигуры. Подол юбки она задрала до самых бедер, открыв в полной красе длинные ноги в чулках, кружево которых перехватывало округлые ляжки. Ступни она поставила на подлокотники кресла по обе стороны от Жоффрея. Туфли на высокой шпильке и сумочка валялись на ковре тут же рядом.

Томное выражение лица и, в целом, весь облик испанки не оставляли никаких сомнений в ее намерениях. Впрочем, пока она явно не преуспела. Жоффрей сидел с безразличным и даже скучающим видом и лениво покуривал сигару.

— Ты больше ничего не скажешь мне? — спросила женщина.

— А чего ты ждала, Карменсита?

— Что мы помиримся, и все будет, как прежде! — с улыбкой промурлыкала Кармен.

— Как прежде уже никогда не будет!

— Ах, неужели ты все еще злишься на меня? Я же говорила, это вышло случайно!

Жоффрей сардонически усмехнулся.

— Кармен, ты слила информацию обо мне шейху Тамиму[1]! В результате чего погибли мои люди в Бенгази! Неужели неделя на его яхте стоила того?

Кармен промолчала.

— Он хоть отблагодарил тебя?

— Нет, — с недовольным видом ответила испанка.

Жоффрей громко рассмеялся.

— Надо же, как ты продешевила! Он использовал тебя во всех смыслах и даже не удостоил прощального подарка.

— Hijo de puta![2] — прошипела Кармен.

Она отстранилась и резко закинула одну ногу на другую.

— Иногда я забываю, каким грубым и жестоким ты можешь быть!

— Жалость не входит в число моих достоинств! И все же ты здесь и пытаешься соблазнить меня своими прелестями, — заметил Жоффрей. — Чего ты хочешь, Кармен?

— Тебя! — призывно произнесла она.

Жоффрей снова рассмеялся.

— Прекрати! — простонала женщина. — Ты не можешь представить, как я жалею обо всем!

— О, еще как могу! Ты отчаялась стать графиней де Пейрак и, как только подвернулся более перспективный вариант, решила превратиться в катарскую принцессу. Напомни, сколько у Тамима жен? Вроде три. Пополнила бы их ряды! Ходила бы в парандже и навещала мужа в спальне раз в месяц! Но зато дома одевалась бы в лучшие мировые бренды!

— Ты невыносим! — разъяренно бросила испанка. — Это всецело твоя вина! Что тебе мешало сделать меня графиней?!

— Дорогая, при всех твоих неоспоримых достоинствах, ты совершенно не годишься в жены!

— Но я была бы идеальной графиней де Пейрак! К тому же прежде тебя полностью устраивали свободные отношения!

— Верно. Поэтому я и не видел смысла в браке.

— В таком случае, почему же ты женился на этой мышке?

— Ты не думала, что взгляды могут измениться?

Кармен рассмеялась.

— Только не у тебя! Жоффрей, я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы не поверить в эту чушь про внезапное озарение любовью! Эта бледная моль из конюшни не могла заинтересовать тебя всерьез!

— Выбирай выражения! — Пейрак вскинул на нее взгляд, в котором зажегся недобрый огонек. — Ты говоришь о моей жене!

— Да?! И что ты сделаешь?! Накажешь меня?! — испанка смерила его томным взором и аккуратно поставила ногу ему на грудь. — Интересно, твоя монашка знает хоть одну позу, кроме миссионерской?!

Ее ступня скользнула по его животу и опустилась еще ниже.

— Умеет ли она ласкать тебя, так же, как это делала я?! Или, может, в постели с ней ты представляешь меня?!

Жоффрей ничего не ответил. Какое-то время он неотрывно смотрел на женщину, затягиваясь сигарой и выпуская в воздух сизые колечки дыма.

Кармен, очевидно, восприняла это, как поощрение. Она откинулась на столешницу, раскинула широко бедра и пальцами сдвинула в сторону полоску кружевного белья.

— Возьми меня прямо сейчас! — она протянула к нему руки. — Давай вспомним все те безумства, которые творили вместе!

Прищурившись, Жоффрей затянулся сигарой в последний раз, затем встал и склонился над женщиной. Ее пальцы тут же ринулись к молнии на его брюках.

Анжелика зажмурилась. Она поняла, что не в силах и дальше наблюдать эту сцену, поэтому отвернулась и бросилась обратно в свою комнату.

Она так и не увидела, как Жоффрей, уверенно перехватил руки Кармен и завел ей их за голову, не давая пошевелиться. Затем, окинул ледяным взглядом и задумчиво произнес:

— Как за столь красивой оберткой может скрываться такая ничтожная тварь?!

— Но ты же полюбил меня такой!

— Я никогда тебя не любил!

Резко выпрямившись, Жоффрей отстранился и молча направился к выходу. Кармен вскочила, пытаясь удержать его, но зацепилась за брошенные ею же туфли и упала на колени.

— Ты не можешь вот так со мной поступить! — воскликнула она.

Жоффрей остановился, но не повернулся к ней.

— Ради тебя я решилась на развод с мужем, терпела твои бесконечные командировки в эту чертову Африку, даже жила с тобой в Триполи, в этой дыре! Я отдавала тебе всю себя! Посмотри на меня! Я стою перед тобой на коленях!

Пейрак с тяжелым вздохом подошел к женщине, смерив ее взглядом с высоты своего роста.

— Кармен, к чему этот дешевый спектакль? Вставай и отправляйся к Жермонтазу. Он уже заждался тебя!

— Я слишком хороша для него, ты не находишь?! И заслуживаю лучшего!

— Дорогая, ты себя переоцениваешь!

Пейрак сунул руку в карман и достал несколько мелких банкнот. С пренебрежением смяв в кулаке, он бросил их перед ней на пол.

— За стриптиз! Сдачи не надо!

С этими словами он оставил ее одну и ушел в зал встречать гостей.

***

Не помня себя от злости, Анжелика, словно фурия ворвалась в гардеробную и заметалась по комнате, приведя всех, кто в ней находился, в неподдельное изумление. Никто не решился спросить, что случилось. Она была в бешенстве! Заметив на туалетном столике духи, подаренные Жоффреем, она резким жестом сбросила их на пол. Хрустальный флакон разбился и гардеробная тут же наполнилась густыми ароматами бергамота, жасмина и ванили. Затем сорвала с себя золотую цепочку с бриллиантом и, не в силах более терпеть удушающего запаха духов, ринулась в спальню, хлопнув дверью.

Никто не произнес ни слова. Все, как один, остолбенели, шокированные ее непонятным поведением.

Первой мыслью Анжелики было не идти на вечерний прием. Расхаживая по спальне туда-сюда, она начала с остервенением вытаскивать из прически шпильки и кидать их, куда попало. Распустив наконец волосы, она непокорным жестом встряхнула головой. В этот миг ее взгляд упал на большое зеркало и то, что она увидела в отражении, заставило ее передумать. В приглушенном свете нескольких бра, виднелся силуэт стройной молодой женщины с огромной, словно львиная грива, копной волос, в которой то и дело вспыхивали золотые отблески. Им вторил яркий огонь кошачьих глаз.

Медленно развернувшись, Анжелика вернулась в гардеробную. Там, не обращая внимания на растерянных Бине, его помощниц и Мари-Аньес, она не спеша оглядела полки, пока не нашла то, что искала.

Это были брюки-палаццо, сшитые из струящегося шелка насыщенного красного цвета. Когда Бине привез их неделю назад, Анжелика опешила и заявила, что никогда в жизни не наденет их, но теперь они казались идеальными.

Сняв их с вешалки, Анжелика обратилась к Бине:

— Какой верх к ним подойдет?

— Ты… Ты хочешь… н-надеть их на прием?! — заикаясь пролепетал Бине.

— Да! — уверенно ответила Анжелика.

— Но никто не надевает брюки-палаццо на прием блэк тай[3]! Тем более красные!

— Значит, я буду первой!

— Нет! Нет, это грубое нарушение дресс-кода! Я не могу позволить тебе выйти в них!

Анжелика смерила стилиста уничтожающим взглядом и тихо произнесла:

— Бине! Или ты помогаешь мне! Или выметайся отсюда!

— Боже, это конец моей карьеры! — простонал Франсуа.

С затравленным видом он обернулся сначала на дверь, потом на помощниц, и наконец вопрошающе уставился на Анжелику.

— Скажи хотя бы какого эффекта ты хочешь добиться?!

— Я хочу, чтобы ни одна дрянь больше не посмела назвать меня бледной молью!

Бине вздрогнул и как-то странно посмотрел на девушку, словно последняя фраза полностью изменила его решение.

Он окинул Анжелику оценивающим взглядом, будто увидел впервые, а затем медленно пошел мимо стеллажей и полок, подыскивая верхнюю часть будущего наряда.

Он остановился на белом топе-бюстье без бретелек. Его нижний край начинался как раз над поясом брюк, а плечи и руки оставались полностью открытыми. Для завершения образа он выбрал ярко-алые блестящие лодочки от «Кристиан Лубутен».

Волосы Анжелики выпрямили с помощью утюжка, уложили на ровный пробор и заправили за уши передние пряди, позволив остальной массе свободным водопадом спадать на спину. Кожу рук и плеч покрыли специальной пудрой, которая создавала тонкий едва уловимый блеск и мерцание.

— Какие украшения? — спросила Жавотта.

— Никаких! — одновременно ответили Бине и Анжелика.

Улыбнувшись, они понимающе переглянулись.

Бине придирчиво оценил свое творение.

— Не хватает красной помады! — заявил он.

Стилист щелкнул пальцами, призывая Терезу выполнить его указание.

— Но у нас нет красной помады! — воскликнула девушка.

— Я знаю, у кого есть! — сказала Анжелика.

Она приблизилась к Мари-Аньес, которая все это время сидела тихо и завороженно наблюдала за происходящим, взяла ее сумочку и, не встретив ни единого возражения сестры, вывернула содержимое на диван. Среди различных мелочей, которые всегда встречаются в сумках у молодых девушек, легко отыскалась и красная помада.

Умелым и уверенным движением Тереза нанесла помаду на губы Анжелики, и она вышла из гардеробной.

Бине и девушки проводили ее долгим взглядом.

— Это будет либо грандиозный успех, либо величайший провал, — обреченно пробормотал стилист.

Он тяжело опустился на диван.

— Принесите мне что-нибудь выпить! И покрепче!



[1] Шейх Та́мим бин Хамад бин Хали́фа Аль Та́ни (араб. الشيخ تميم بن حمد آل ثاني‎; род. 3 июня 1980, Доха, Катар) — 4-й эмир Катара с 25 июня 2013 года. На момент действия сюжета наследник престола своего отца шейха Хама́д бин Хали́фа Аль Та́ни, у которого был личный конфликт с Муаммаром Каддафи. В ливийской войне Катар выступил на стороне противников Каддафи.

[2] Сукин сын (исп.)

[3] Black Tie (черный галстук) — второй по строгости дресс-код. Является самым распространенным для официальных приемов, светских и торжественных событий.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
[#] 
Глава 17

Анжелика вышла из коридора на площадку мраморной лестницы и, увидев официанта с подносом полным бокалами шампанского, подозвала его. Давид — так звали официанта — был пятнадцатилетним сыном мадам Шайю, которая служила в домике на Гаронне, и нередко подрабатывал на приемах, подобных этому.

Взяв бокал, она заметила, что подросток разглядывает ее во все глаза. Она улыбнулась.

— Как я выгляжу, Давид? — спросила Анжелика.

— Вы… Вы просто… о-обалдеть… — промямлил юноша, заливаясь ярким румянцем. — Кажется, я в-влюбился…

Анжелика залпом опрокинула шампанское и поставила пустой бокал обратно на поднос.

— Лучше не надо, — она по-дружески похлопала его по плечу и, взяв второй бокал, стала медленно спускаться по лестнице. Она встречала обаятельной улыбкой всех, кто поднимался наверх, и тайно ликовала, замечая, как ее провожают взглядами.

Наконец, она остановилась на предпоследней ступеньке и медленно осмотрела зал, полный гостей.

Сегодня здесь было много новых лиц. Но тем не менее большинство, в отличие от своего первого приема в Отеле Веселой Науки, она могла без труда назвать по именам. Она уже знала, кто кому приходится мужем или женой, размер состояния, чем зарабатывают, кто какое наследство получил, а кто его только ожидает, имена детей. Слышала она также и немало сплетен о том, кто кому изменяет и с кем. Общество, в котором они вращались с Жоффреем, было не таким уж большим, чтобы в нем можно было долго скрывать тайны.

И теперь все эти люди в молчаливом недоумении рассматривали ее.

Что же, она добилась того, чего хотела. Она привлекла внимание абсолютно всех. Кто-то одобрительно кивал, кто-то кривился от возмущения. Но что же дальше?

Признаться, в своих мыслях она не заходила так далеко и теперь не знала, что делать. Но, однозначно, нельзя подавать виду, что испугана. Нужно играть спектакль до конца.

Анжелика сделала несколько глотков шампанского и поискала глазами Жоффрея.

— Это был великолепный выход! — вдруг услышала она сбоку негромкий мужской голос. — Достойный королевы!

Анжелика обернулась. У перил лестницы, вальяжно опершись на них, в компании Андижосов — они обескураженно переглядывались, пытаясь понять, что происходит, — стоял молодой мужчина в смокинге и ослепительно улыбался ей.

— Лозен! — радостно воскликнула Анжелика.

Мужчина рассмеялся. Он подошел к ней и, приобняв, расцеловал в обе щеки. Анжелика втайне благодарила его за своевременное вмешательство и за то, что он пришел ей на выручку, поэтому ее радость, возможно, была даже чрезмерной.

— Обожаю, когда красивые женщины не скрывают своих эмоций! — сказал он с блеском в черных глазах. — А еще больше мне нравится, когда красивые женщины не скрывают своих достоинств!

Он окинул ее восхищенным и немного удивленным взглядом.

— Что случилось с той Анжеликой, которая вечно робела, стоило ей услышать несколько комплиментов?

Анжелика изящно повела плечом.

— Все меняется, — произнесла она.

Лозен понимающе кивнул.

— Лилия в руках умелого садовника превратилась в розу с шипами. Что же, этого стоило ожидать. Тем более, зная таланты Жоффрея.

А вот теперь Анжелика действительно смутилась. Она слышала о том, что в молодости эти двое, будучи закадычными друзьями, частенько развлекались вместе, как в Тулузе, так и в Париже. Правда, она не знала подробностей, но догадаться о чем шла речь было не сложно.

Теперь же Антуан Лозен стал очень известным актером, как во Франции, так и в Голливуде, но всегда, как бы ни был занят, приезжал в Тулузу, когда Пейрак устраивал приемы.

Анжелика испытывала симпатию к этому мужчине. Как истинный гасконец, он отличался веселым нравом, уместно шутил, да и, в целом, был душой любой компании. Вокруг него всегда царила атмосфера непринужденности, легкого ни к чему не обязывающего флирта и дружелюбного юмора. Если он появлялся на вечере, можно было не сомневаться, что он не будет скучным.

А еще он стал для Анжелики неким проводником в общество. С самых первых ее появлений в свете, он взял на себя труд объяснять ей, как здесь все устроено, а также знакомил с нужными людьми и предупреждал, кому не стоит доверять.

И сейчас она была рада, что он оказался рядом.

Она стала расспрашивать его о работе.

— Съемки в Канаде закончены, — отвечал он. — Теперь у меня недельный отпуск и потом продолжим уже…

Лозен запнулся на полуслове поскольку к ним откуда-то из глубины зала подошел Жоффрей де Пейрак. Одной рукой приобняв Анжелику за талию, вторую он протянул другу для рукопожатия. Анжелика инстинктивно дернулась в попытке отстраниться, но он с силой удержал ее и бросил на нее быстрый настороженный взгляд.

— Что происходит? — спросил он тихо, склонившись к ней.

— А что происходит?! — холодно переспросила она с деланным недоумением и безразличием. — Ровным счетом ничего не происходит!

Анжелике все же удалось выскользнуть из его стальной хватки, и она прильнула к Лозену. Ей в голову пришел совершенно безумный и дерзкий план, и она тут же принялась воплощать его в жизнь.

— Антуан, угости меня коктейлем! — попросила она с обольстительной улыбкой и, ухватив его за рукав, потянула в другой конец зала, где высились пирамиды из бокалов, а бартендер разливал коктейли, жонглируя стаканами и шейкерами, словно кеглями в цирке.

Жоффрей, опешив от неожиданности, проводил пару обескураженным взглядом. Он уже собрался отправиться за ними, когда заметил Мари-Аньес, спускающуюся по лестнице.

— Что случилось с Анжеликой? — спросил он у девушки.

— Тебе лучше знать, — ответила она.

При этом Мари-Аньес выглядела не менее растерянной и озадаченной.

— Понятия не имею, — признался Жоффрей. — Утром все было хорошо.

Мари-Аньес пожала плечами.

— Анжелика получила подарок и ушла, чтобы поговорить с тобой. А потом вернулась злая, как черт, разбила духи. Сказала, что не позволит, чтобы ее называли бледной молью. И вот! — Мари-Аньес жестом указала в сторону сестры, как бы приглашая полюбоваться на результат.

— Как сказала?! — переспросил Жоффрей.

— Тебе дословно?

— Желательно!

— Я хочу, чтобы ни одна дрянь больше не посмела назвать меня бледной молью! — с видом прилежной ученицы процитировала Мари-Аньес. — Это ее точные слова.

На лице Жоффрея вдруг появилась довольная улыбка.

Пейрак снова посмотрел вслед удаляющимся Анжелике с Лозеном. Она все еще держала того под руку и смеялась над какой-то его шуткой.

В этих брюках и бюстье, открывающем взору изящные плечи, она выглядела умопомрачительно. Наконец она осознала, что может себе позволить нарушать правила! С ее статусом и внешностью никто не осудит такую дерзкую выходку. Напротив, сегодня она точно покорит не одно мужское сердце.

К тому же она распустила свои шикарные волосы! Эта потрясающая густая копна настоящего золота, действительно, как он и предполагал, доходила ей до самых бедер.

— А кто выбирал одежду? — спросил Жоффрей.

— Она сама.

— И Бине позволил ей это надеть?

— А ему не оставалось ничего иного. Она заставила его.

Жоффрей рассмеялся.

— Бедолага. Если увидишь его, передай, что с меня причитается.

— Что тебя так развеселило? — удивилась Мари-Аньес.

Жоффрей в задумчивости глянул на нее, размышляя что именно ответить, но Мари-Аньес истолковала его молчание по-своему.

— О, только не говори эту дурацкую фразу о том, что я пойму, когда подрасту! Мне ее твердят все, кому не лень! А я уже не маленькая!

— Неужели?! — с иронией поинтересовался Жоффрей. — Не терпится начать играть во взрослые игры?

Мари-Аньес кивнула.

— Тогда ты мне поможешь!

Он склонился к ее уху и что-то быстро проговорил. Затем отстранился и внимательно посмотрел в лицо, ожидая реакции.

— Хорошо! — ответила девушка. — Я все сделаю!

Она отыскала взглядом кого-то в зале и юркнула в толпу гостей.

Жоффрей взял с подноса, проходившего мимо официанта, бокал с шампанским и, сделав несколько глотков, пошел поздороваться с мэром Тулузы, который как раз появился в дверях.

***

Анжелика приняла из рук Лозена апероль и украдкой обернулась через плечо. Не увидев Жоффрея на том месте, где они разошлись, она стала судорожно шарить глазами по залу.

— Он у входа, разговаривает с Пьером Коэном, — бесстрастно сказал Лозен, забирая у бармена свой бокал.

При этом он никак не выказал неодобрения, а, казалось, наоборот, вполне понял замысел Анжелики.

Она потупилась. Ей стало неловко из-за того, что решила, по сути, использовать Антуана в своих целях. А то, что он еще и не рассердился при этом, вызвало угрызения совести.

— Прости, я… — начала Анжелика.

— Не нужно ничего объяснять, — перебил ее Лозен. — Все и так понятно. Только скажи, ты хочешь его лишь подразнить, или отомстить по-настоящему?

— Я не знаю, — тихо произнесла она.

Лозен аккуратно дотронулся до ее подбородка и, приподняв лицо, заглянул в глаза.

— Ого! — присвистнул он. — Да тут настоящая сердечная драма!

Анжелика отвернулась, не желая признаваться, какая на самом деле буря разрастается в ее душе. Но Лозен тут же обнял ее за талию и притянул к себе.

— Знаешь что?! — тихо начал он, склонившись к ней. — Приходи ровно в десять в маленький салон…

— Пытаешься соблазнить мою жену?! — послышался сзади ироничный голос Пейрака.

Анжелика испуганно ахнула и поспешно отстранилась от Лозена. Она бросила на Жоффрея сердитый взгляд и почувствовала, как гнев снова захлестывает ее, готовый в любую минуту перелиться через край. При этом осознание, что она ведет себя, словно провинившаяся школьница, разозлило ее ничуть не меньше, чем внезапное появление Жоффрея. Будто он специально выжидал, чтобы подойти именно в такой момент.

— Ни в коем случае! — весело сказал Антуан. — Договор между друзьями дороже денег!

— Какой договор? — поинтересовалась Анжелика.

— Давным-давно мы условились не отбивать друг у друга возлюбленных, — пояснил Лозен.

Молодая женщина рассмеялась.

— Боюсь, Жоффрей не настолько щепетилен в подобных вопросах, — язвительно заметила она. — Я слышала, он увел девушку у своего друга Фабрицио Контарини. Хорватку. Или она все же была гречанкой?! — добавила Анжелика, с вызовом посмотрев на Пейрака.

Она ожидала, что Жоффрей как-то отреагирует на ее выпад, но вместо этого ее крайне удивил Лозен. Он вдруг громко расхохотался и отсалютовал Пейраку бокалом.

Анжелика недоуменно уставилась на Лозена.

— Я знаю эту историю! — захлебываясь смехом, проговорил Антуан. — Я тоже был там!

Анжелика почувствовала, будто ее предали. Решительно, двое мужчин всегда сговорятся за спиной у женщины!

Заметив ее недовольство, Лозен склонился к ее уху и прошептал:

— Поверь, мы оказали Фабрицио неоценимую услугу! Ее звали Ружица, она ужасно говорила на итальянском и интересовалась исключительно состоянием Контарини. Но зато, что она умела вытворять в постели! — мечтательным тоном добавил он. — Я до сих пор…

— Лозен! — с предостережением в голосе проговорил Жоффрей.

— Все, все, я молчу!

Антуан в театральном жесте отнял от Анжелики руки и заговорщически подмигнул ей.

— Мое предложение в силе! — сказал он. — Но мне пора ретироваться! Не буду вам мешать!

Напоследок он окинул Анжелику восторженным взглядом и снова нежно прикоснулся к ее подбородку.

— Ах, эти зеленые глаза сведут меня с ума! Анжелика, у тебя случайно нет такой же зеленоглазой сестры?

— Нет, — ответила она.

— Вообще-то есть! — вдруг раздался рядом юный голосок Мари-Аньес.

Все, как по команде, обернулись к ней. Лозен завороженно уставился на девушку, с изумлением рассматривая черты ее лица, словно скопированные с лица Анжелики, с той лишь разницей, что она была брюнеткой, а не блондинкой. И даже не заметил, что за ее спиной стоит Ортанс Фалло.

— Кто ты, прелестное создание?! — зачарованно спросил он.

— Мари-Аньес Сансе, — представилась она. — И я та самая зеленоглазая сестра!

— Лозен, она не в счет! — поспешила вставить Анжелика. — Ей только исполнилось шестнадцать!

Мари-Аньес недовольно фыркнула.

— Можно подумать, ты в шестнадцать не встречалась с Николя! — парировала она.

— И не впутывалась в сомнительные истории! — добавила Ортанс.

Анжелика побледнела.

— Спасибо, что не даете об этом забыть! — проворчала она.

— Ортанс Фалло! — с удивлением протянул Лозен. — Вот так встреча! С каких пор ты решила удостоить своим вниманием тулузское общество?

— С тех пор, как она стала графиней! — ответила Мари-Аньес, указывая на Анжелику.

Лозен снова бросил горящий взор на младшую из сестер и, словно забыв, что хотел сказать, замер в молчании.

На этот раз вмешалась Ортанс. Она похлопала Лозена по плечу.

— Антуан, знаешь, я впервые в жизни согласна с сестрой. Мари-Аньес слишком юна для тебя!

Мари-Аньес чуть не зарычала от досады. Она оглянулась на Жоффрея, словно ища его поддержки, но тот лишь покачал головой.

— Это несправедливо! — возмущенно воскликнула она.

— Милая, не расстраивайся! — ласково сказал Лозен.

Он вытащил из кармана визитку и протянул ей.

— Позвони мне годика через два-три! Только не забудь!

С этими словами он предложил Ортанс взять его под локоть, и они вдвоем зашагали прочь.

— Ортанс Фалло! — еще какое-то время слышался его голос. — Так значит, графиня де Пейрак твоя сестра! Поздравляю! Почему ты никогда не говорила, что у тебя есть сестры?! К тому же такие красавицы…

Мари-Аньес сжала в руках визитку, словно сокровище, и улыбнулась дерзкой улыбкой, сразу став похожей на довольного мышонка.

Анжелика заметила отца, стоящего неподалеку с Молином, который также приехал на презентацию картины, и помахала ему рукой.

Оба мужчины подошли. Пока Пейрак и Молин беседовали на отвлеченные темы, Анжелика, улучив момент, быстро шепнула отцу на ухо:

— Не спускай глаз с Мари-Аньес!

— Да, не волнуйся! — ответил он.

Арман забрал младшую дочь и повел ее в правое крыло еще раз полюбоваться на портрет и почитать письма, выставленные там в специальных витринах. Молин также ушел поздороваться с кем-то из знакомых, которых увидел среди гостей. Рядом с Анжеликой остался только Жоффрей.

Воспользовавшись моментом он, не обращая внимания на окружающих, притянул ее к себе так, что она прикоснулась спиной к его груди.

— Бине передал тебе мой подарок? — тихо спросил он, склонившись к ее затылку.

При этом его рука скользнула к ее волосам, и он стал медленно пропускать между пальцами шелковистые пряди.

— Да, — холодно ответила Анжелика и своенравным движением качнула головой, чтобы перекинуть волосы со спины на грудь.

— Тебе понравилось?

— Нет.

— Почему?

— Мы не в тех отношениях, чтобы я могла принимать от тебя подарки.

— Что же ты собираешься с ним сделать?

— Поскольку ты не хочешь получить его обратно, я решила отдать бриллиант на благотворительность. Он такой большой, что за его стоимость можно накормить половину голодающих детей в Африке.

— А духи?

— Я их разбила.

— Случайно?

— Нет, специально.

— Жаль. За их стоимость ты могла бы накормить вторую половину голодающих африканских детей.

Анжелика вырвалась из его объятий и, повернувшись, уставилась на него. Жоффрей смотрел на нее с улыбкой, а в глубине черных глаз горел самый настоящий огонь.

Возмущению Анжелики не было предела.

Он пытается соблазнить ее подарками, но при этом не прочь в то же самое время развлечься с другой женщиной! И часа не прошло, как он вышел из библиотеки, где занимался сексом с Карменситой, — Анжелике даже казалось, что она слышит навязчивый запах духов испанки, исходящий от Жоффрея, — а теперь еще и иронизирует!

Ей стало противно до тошноты.

С отвращением глянув на него, она развернулась, чтобы уйти, но в этот момент к ним подошли Бернар Арно с супругой Элен, и его старший сын Антуан с миловидной девушкой — бывшей топ-моделью Натальей Водяновой.

Анжелике пришлось остаться рядом с Жоффреем и натянуть на лицо приветливую улыбку.

Ей представили Наталью, с которой она еще ни разу не встречалась, завязалась непринужденная беседа. Затем к ним присоединились другие члены многочисленного семейства Арно и Франсуаза Беттанкур-Майерс.

***

Вечер шел своим чередом, одни приглашенные сменялись другими, и Анжелика невольно оказалась втянута вместе с Жоффреем в круговорот светского общения.

Гости наперебой поздравляли супругов де Пейрак с потрясающей находкой, высказывали свои восторги именитому художнику и восхищались приемом.

Анжелика уже посетила достаточно раутов, чтобы уяснить, что все слова, которые говорят на подобных мероприятиях лишь дань протоколу, а комплименты и лесть — не более, чем пыль в глаза. Но она относилась к этому спокойно. Анжелика понимала, что так устроено высшее общество и не собиралась его менять.

И раз уж она вдруг решила играть роль светской львицы — яркой, блистательной и дерзкой, — то отступать было поздно. С приветливой улыбкой на лице, она расточала любезности, для каждого находила приятные слова и не скупилась на похвалу. Она была именно такой, какой и должна быть графиня де Пейрак — неподражаемой, обворожительной и очаровательной.

Анжелика быстро втянулась в игру. А под воздействием выпитого алкоголя даже решилась испытать силу своей красоты.

Однако каждый раз, когда она посылала симпатичному мужчине взгляд или улыбку, Жоффрей наклонялся к ее уху и сообщал какие-нибудь пикантные подробности об объекте ее внимания.

— Ты в курсе, что он жиголо?

— У этого три любовницы. Одна в Париже, другая в Штатах, а третья — в Испании.

— В прошлом месяце он проигрался на скачках в пух и прах.

А когда ее взгляд упал на голубоглазого красавца-блондина, Пейрак сказал:

— Он любитель кожаных ремней и плетей. Неужели ты тоже предпочитаешь пожестче?!

При этом он смотрел на нее смеющимися глазами, словно забавляясь ее неудачами.

От злости Анжелика так сильно сжала бокал в пальцах, что он едва не лопнул.

Чертов донжуан! Вот как он на самом деле выполняет условия их сделки! Значит, он имеет полное право спать со всеми подряд, а ей и пофлиртовать нельзя?!

Понимая, что еще чуть-чуть и она просто выплеснет апероль ему в лицо, Анжелика развернулась и, не обращая внимание на людей вокруг, ушла к столам с закуской.

Здесь она залпом допила коктейль и едва показала жестом бармену, чтобы он налил ей новый, как ее окликнули.

Повернув голову, Анжелика увидела Жермонтаза, с аппетитом поглощающего пирожные.

— Ваш кондитер — просто бог! — промямлил он с набитым ртом.

К счастью, ей повезло избежать разговора с ним. Гости настоятельно звали ее к картине, чтобы сравнить действительно ли две графини де Пейрак так похожи. Отсалютовав Жермонтазу бокалом, она тотчас удалилась. Как назло, Жермонтаз поплелся за ней и постоянно вертелся неподалеку, раздражая своей навязчивостью.

Анжелика задержалась у портрета надолго. Она смеялась, шутила и даже кокетничала с одним из братьев Арно.

В какой-то момент рядом снова возник Антуан Лозен.

— Вы ее замучили своими вопросами! — заявил он.

И, увлекая обратно в зал, шепнул:

— Твой муж уже извелся от ревности!

Анжелика быстро отыскала взглядом Жоффрея, но, увидев, что тот мило беседует с Натальей Водяновой, нервно рассмеялась. Ничуть не походил он на измученного ревностью!

Она оставила Лозена, сказав, что ей нужно отлучиться в дамскую комнату, а сама отправилась в сад, чтобы немного подышать свежим воздухом и перевести дух.

На полдороге ее перехватил Бенуа Фонтенак. В отличие от других гостей, он не стал говорить о картине, а обратился к своей любимой теме — благотворительной деятельности Анжелики.

Когда Фонтенак узнал о ее начинаниях, он пригласил Анжелику на деловой обед и долго рассказывал о том, как он в свое время помогал Агнес де Пейрак вести дела фондов. Он намекнул, что был ей очень близким другом, а также незаменимым соратником, и что знает о ее деятельности больше, чем кто либо. А затем предложил свою помощь уже молодой графине.

Анжелику не прельщала перспектива вести какие-то дела с Бенуа Фонтенаком, но и категорично отказывать ему ей тоже не хотелось. Поэтому она, не говоря ни да, ни нет, вынуждена была время от времени при встречах с ним терпеть подобные разговоры.

Но нужно отдать должное Бенуа, он действительно внимательно следил за работой благотворительного фонда. Он помнил по именам всех лошадей, вникал в проблемы, с которыми приходилось сталкиваться Анжелике и, в целом, проявлял неподдельное участие, чем немало удивлял молодую женщину. Она никогда бы не подумала, что Бенуа окажется настолько неравнодушным к судьбе обездоленных.

А во время последней беседы он высказал мысль, что Анжелике нужно расширить свою деятельность.

— Животные — это прекрасно, — говорил он, — но люди тоже нуждаются в нашем покровительстве! Тебе стоит заняться какой-то программой помощи для, скажем, детей-сирот или малоимущих семей!

Анжелика обещала подумать.

Сегодня он поинтересовался результатами ее размышлений.

— Последние дни я была очень занята подготовкой к презентации картины, — ответила Анжелика, — и у меня не нашлось времени. Но я, безусловно, согласна с вашими доводами! На следующей неделе я займусь этим вопросом вплотную.

— Отлично! Приезжай ко мне в офис, и мы все обсудим!

— Хорошо, — согласилась Анжелика лишь бы отделаться от него.

Она продолжила свой путь, но, видимо, дойти до сада ей сегодня было не суждено. Едва она завернула за угол галереи, как в ее конце увидела Жермонтаза с Карменситой в обществе нескольких мужчин и женщин. Анжелика поспешила скрыться, пока ее не заметили.

Она юркнула в ближайшую дверь и оказалась в библиотеке. Глянув на стол и тут же с отвращением вспомнив сцену, которую недавно наблюдала на нем, она поняла, что не может оставаться в этом помещении ни минуты, поэтому быстро ушла в соседнюю комнату — небольшую гостиную обставленную в стиле барокко.

Здесь было темно и тихо. Лишь нежный свет луны, изредка появляющейся из-за облаков, проникал в комнату и свежий весенний ветерок колыхал тонкие занавески.

Анжелика сбросила жутко неудобные туфли и босиком подошла к открытому окну, выходящему в сад. Стрекот цикад и тишина комнаты, куда не доносились звуки из зала, успокаивали.

Честно говоря, при всех ее стараниях, Анжелике была чужда вся эта светская суета, а подобные мероприятия ужасно утомляли. Поведение, когда непрерывно нужно было улыбаться, льстить, придумывать остроумные реплики на бессмысленные вопросы людей, знакомство с которыми состоялось пять минут назад, было противоестественным для нее, потому что она всегда предпочитала открыто высказывать свои мысли, даже если они были далеки от общепринятых.

Она обхватила себя за плечи и невольно вздрогнула, когда антикварные часы на полке стали негромко отбивать десять ударов. Сзади тихонько скрипнула дверь, и в комнате послышались шаги.

Анжелика быстро глянула через плечо. В темноте она различила неясный мужской силуэт и поняла, что находится как раз в том салоне, в котором Лозен назначил ей встречу.

Значит, он все же пришел!

Ее губы тронула легкая улыбка, но она так и осталась неподвижно стоять на том же месте. У нее не было желания заводить очередной бессмысленный светский разговор. Все, чего ей сейчас хотелось, это спокойствия и дружеского участия.

Лозен как будто разгадал ее состояние. Он молча приблизился и, не задавая лишних вопросов, слегка приобнял за плечи. Почувствовав, что она дрожит, он тут же снял смокинг и накинул на нее. Анжелика с удовольствием завернулась в ткань, хранящую тепло его тела, и вдруг, повинуясь странному порыву, повернулась к нему и уткнулась лбом ему в грудь. Лозен тут же обнял ее, притянув ближе, и стал осторожно гладить по спине.

Анжелику охватила сладкая истома, невольно она закрыла глаза и прильнула к нему еще теснее.

Ей стало так хорошо, что все остальное потеряло смысл.

К черту все! Пусть пропадут пропадом Жоффрей и Карменсита с их интрижкой, пусть Фонтенак отправляется подальше с его заботой о несчастных, а все эти люди, пришедшие сегодня в Отель Веселой Науки, убираются прочь. Пусть вообще весь мир рухнет и сгорит в геенне огненной. Только здесь и сейчас имеет значение!

Ей захотелось, чтобы Лозен ее поцеловал.

Не открывая глаз, потому что немного смущалась своих неожиданных желаний, она запрокинула голову. Инстинктивно облизав губы, она взмолилась про себя: «Пожалуйста, поцелуй меня!»

Он услышал ее немой призыв. Его рука скользнула к ее затылку, пальцы зарылись в волосы, затем она почувствовала возле лица его дыхание, и наконец едва уловимое прикосновение его губ к своим, настолько трепетное, словно он дотронулся до крыльев бабочки, или лепестка цветка. Анжелика замерла. Никогда в жизни она не подумала бы, что поцелуй может быть таким утонченным. Его губы снова прильнули к ней, но на этот раз уже настойчивее. Если сначала он целовал ее, будто опасаясь, что она откажет или оттолкнет, то теперь это был уже призыв. Мягкий, но повелительный призыв уступить ему.

Из ее горла вырвался слабый стон, немало удививший ее саму и, не раздумывая, Анжелика бросилась в этот омут. Ее руки сами собой сплелись вокруг его шеи, она выгнулась ему навстречу и без ложной скромности ответила на поцелуй.

Почувствовав ее отклик, он прижал ее к себе настолько сильно и с такой страстью, что у нее затрещали кости.

В этот самый миг она потеряла себя.

Голова кружилась. Все куда-то уплыло, рассеялось и заволокло туманом, и единственное, что оставалось реальным, — мужчина рядом с ней, в этой уютной темноте, чье горячее и крепкое тело она ощущала каждой клеточкой кожи и который целовал ее все жарче и неистовее.

«Как же прекрасно, когда тебя целует опытный мужчина!» — подумала она.

Как же прекрасно забыть обо всем, окунуться в приятное тепло и сладкую истому, которая разливалась по венам, словно дурманящий наркотик! Безудержно подчиниться этому чувству и позволить ему накатывать новыми и новыми волнами, каждая из которых оказывалась сильнее предыдущей!

Анжелика настолько погрузилась в этот водоворот, что совсем не заметила, как мужчина увлек ее на софу, и теперь она полулежала в его объятиях, осыпаемая поцелуями, откинувшись на подушки, не мешая его чутким пальцам нежно ласкать ее грудь, которую он ловко высвободил из чашек бюстье.

В какой-то момент возбуждение достигло такой остроты, что Анжелика испугалась. Никогда прежде она не испытывала столь бурных чувств и теперь ей казалось, что едва войдя в эту реку, но не умея толком плавать, она рискует захлебнуться в неистовом потоке. Ей стало не хватать воздуха, она почувствовала, что задыхается.

Ей захотелось отстраниться. Ее руки прикоснулись к его лицу в попытке увернуться от слишком умелых губ, и она внезапно ощутила на щеке немного шероховатую кожу. Она тут же открыла глаза, ее пальцы стремительно бросились к волосам мужчины и нащупали мэн-бан.

— Жоффрей?! — в ужасе воскликнула она, оттолкнув его. — Что ты тут делаешь?

— А на что это похоже? — удивленно спросил он.

Анжелика вскочила и, отойдя от него на несколько шагов, принялась приводить в порядок одежду.

— Как ты здесь оказался? — повторила она. — Тебе Лозен сказал?

— Хм, значит, ты ждала Лозена?!

Жоффрей произнес это с такой интонацией, — полувопросительно, полуутвердительно, — что Анжелика не смогла понять, расстроило это его или, наоборот, обрадовало. К тому же, в темноте она не могла как следует рассмотреть выражение его лица.

Он поднялся и, подойдя к ней, добавил:

— Что же, надо признать у тебя неплохой вкус на мужчин.

— Жаль, не могу сказать того же о твоем вкусе на женщин, — огрызнулась Анжелика.

— Это ты о ком? — поинтересовался с иронией Жоффрей.

— Какая разница?

— О, большая! Потому что, если бы ты знала, какая женщина сейчас занимает все мои мысли и не дает спокойно спать по ночам, ты бы этого не утверждала.

— Все равно! Ни одна женщина из твоего окружения не вызывает у меня радостных чувств.

— Даже ты сама?

— А при чем тут я?

— Ты тоже находишься в моем окружении.

Все это время пока он говорил, Жоффрей медленно наступал на нее, заставляя пятиться назад, и наконец Анжелика уперлась спиной в стену. Он тут же воспользовался ситуацией. Подхватив ее за бедра и вынудив обхватить его ногами, он прижался к ней. Его губы снова потянулись к ее губам, но Анжелика успела увернуться. Жоффрей не растерялся. Он ласково поцеловал ее в щеку, затем коснулся уха, слегка прихватив мочку и спустился к шее. Он стал осыпать поцелуями ее плечи и ключицы.

Анжелику снова бросило в жар. Тело против воли выгнулось ему навстречу, и она почувствовала, что не сможет долго сопротивляться этому страстному напору. Уперевшись руками в его плечи она прошептала срывающимся голосом:

— Прекрати! У нас же контракт!

— Давай заключим новый!

— Чтобы следующие пять лет ты, помимо прочего, имел еще и право пользоваться мной, как секс-игрушкой? — со злостью проговорила она.

Эти слова подействовали на него, словно холодный душ. Замерев на мгновение, он отпустил ее и отошел на полшага.

Неожиданно обретя почву под ногами, Анжелика слегка пошатнулась, но тут же подняла на него глаза, мечущие зеленые молнии.

— Ты перепутал меня с Карменситой! — бросила она.

И с этими словами выбежала из комнаты.
____________________
В любых делах при максимуме сложностей подход к проблеме все-таки один:
Желанье — это множество возможностей, а нежеланье — множество причин. (Эдуард Асадов)
^ Offline
[Поиск] [Профиль]
Ответов: 10
Тема закрыта



Тему читают: , гостей: 1