11 том. Анжелика в Квебеке

[Gloria]

Hella пишет:

Меня не только поцелуи с ним смущают, а вообще вся ситуация - она фактически на шею ему вешается, соблазняет монаха! Он от нее сбежать пытался в монастырь, она его и там достала.

А разве эти поцелуи были страстными? ИМХО, кроме нежности и ее стороны они ничего не несли. Она знала, что он влюблен в нее, и испытывала к нему чувство признательности. Он обаял ее, был отзывчивым, ей было с ним легко. Ей нравилось то, что она ему нравилась. Это ИМХО не было соблазнением в буквальном смысле того слова. Это такие доверительно-успокоительно-дружеские отношения с легким флером, когда женщина знает, что мужчина в нее влюблен, а он понимает, что кроме дружеского расположения с ее стороны, он ни на что другое не может рассчитывать. Из-за этого он страдал и ревновал ее к Пейраку.
Но, ей не нужен был этот мужчина. Просто, ощущая сильную эмоциональную и сексуальную зависимость от Жоффрея, она в этом нежном мужчине искала именно дружеское участие, и для нее это была попытка понять саму себя, излить кому-то свое недовольство собой, найти подтверждение тому, что она ошибается. Ну, во всяком случае, именно так я вижу эти отношения.

[Gloria]

Вот и третья часть. В ней тоже есть чуток новых вещей. В целом, могу сказать, что в некоторых случаях у Пантелеевой был более точный перевод, но все же Татищева справилась ИМХО лучше. Несомненным достоинством есть то, что она подробно перевела текст, без купюр. С учетом этого, возьмись она за перевод Нового Света, мы бы узнали много нового.

Франузский текст:

Elle avait échappé à la faiblesse de ce corps de femme, moins assuré que celui de l'homme, ce corps troublé d'être à la fois tant convoité et tant rejeté, adoré et honni. Elle retrouvait la vraie puissance de ce corps de femme, douce et irradiante, celle des premiers jours, puissance nouvelle d’Ève, ajoutant à celle du monde déjà créé ses différences et ses transcendances comme la lumière sourd d'une lampe à travers l'albâtre, ses formes plus rondes, ses cheveux plus tendres, ses joues plus lisses, ses seins gonflés, premier symbole d'abondance, son ventre souple, premier symbole de fécondité, son sexe mystérieux, représenté dans le premier bijou façonné par l'homme, un galet frappé d'un sillon, amulette protectrice.

Elle était libre et d'une puissance éternelle. Le suivant dans ce tumultueux silence, elle adoptait son élan, se laissait entraîner dans ce vent de liberté et de gloire qui la happait et qui la faisait basculer
soudain dans le solitaire et merveilleux délire de l'extase.

Перевод Татищевой:

Она избежала слабостей женского тела, менее надежного, чем мужское, страдающего и оттого, что его желают, и оттого, что отталкивают, оттого, что его обожают, и оттого, что им гнушаются. Она обрела истинное могущество этого женского тела, сладостное и лучезарное, как в первые дни творения. Новое могущество Евы, которая внесла в только что созданный мир, как свет лампы, приглушенный алебастровым абажуром, свои отличия от Адама и превосходство над ним, свои более округленные формы, свои более шелковистые волосы, свой мягкий живот – первый символ плодовитости, свое таинственное лоно. И именно его человек воспроизвел на первом же изготовленном им украшении, первом охранительном амулете – гладком камне с бороздкой.
Анжелика была свободна и наделена могуществом, которое пребудет в веках.
Следуя за ним в этом бурлящем молчании, она отдалась его порыву и позволила увлечь себя ветру свободы и блаженства, который подхватывал ее и опрокидывал в одинокий и чудесный бред экстаза.

Перевод Пантелеевой:

Она избавлялась от слабостей женского тела, более слабого, чем мужское, тела, которое желали и отталкивали, обожали и оскверняли. Она находила истинное могущество в теле женщины, нежного и лучезарного, как в первые дни творения, могущество Евы.
Она была свободна и могущественна. Следуя за ним, она разделяла его порывы, давала увлечь себя этому ветру свободы и торжества, который увлекал ее и внезапно опрокидывал в одинокий и чудесный мир экстаза.

Построчный перевод:

Она избавлялась от слабости этого (своего) женского тела, менее надежного (уверенного, застрахованного), чем мужское, тела, которое и желали и отвергали, обожали (боготворили) и оскверняли (досл: потревоженное быть одновременно таким желанным (вожделенным) и таким отвергнутым, обожаемым и опозоренным). Она вновь обретала истинную силу своего женского тела, сладкого (нежного, мягкого) и лучезарного, как в первые дни творения. Новое могущество Евы, которое добавляло к уже созданному миру, подобно приглушенному через алебастр свет лампы, свои отличия и значительное превосходство - свои более округлые формы, свои более мягкие волосы, свои более гладкие щеки, свои более наполненные (набухшие, набрякшие) груди – первый символ изобилия, свой мягкий живот – первый символ плодородия, свое таинственное (загадочное) лоно, воспроизведенное мужчиной (человеком) в первом фигурном украшении – в гладком камне, чеканный бороздкой (углублением), защитный (предохранительный ) амулет.
Она была свободна и наделена вечным могуществом.
Следуя за ним, в этом шумном (бурном) молчании, она разделила (досл: приняла) его порыв, позволила увлечь себя этому ветру свободы и торжества (величия), который ее захватывал, и внезапно опрокидывал в одинокий и чудесный бред экстаза.

Франузский текст:

Dans une demi-léthargie, Angélique méditait sur les effets aphrodisiaques de la tempête dont le déchaînement n'avait eu d'autres résultats que de prolonger la nuit et ses délices au-delà des heures du jour.
Nulle lueur de l'aube ne viendrait les tirer de ces magnifiques alternances de sommeil bienheureux et d'étreintes comblées en lesquels Angélique crut voir s'annoncer une ère bénie de paresse et d'insouciance comme il est nécessaire parfois d'en goûter et que l'on rêve de connaître un jour, souvent en vain.

Перевод Татищевой:

В полусне она размышляла о возбуждающих свойствах бури, неистовство которой только продлило ночь и ее утехи.
Свет зари не прерывал этого великолепного чередования блаженного сна и сладостных объятий, и Анжелике казалось, что настала благословенная пора лени и беззаботности, которая иногда бывает так нужна и о которой человек мечтает, но часто напрасно.

Перевод Пантелеевой:

В полутьме Анжелика грезила. Она думала, что неистовство бури только удлиняло ночь наслаждения. Свет зари не прервет счастливого сна и объятий, и Анжелике казалось, что наступила пора лени и беззаботности, которая бывает так нужна и о чем иногда напрасно мечтаешь.

Построчный перевод:

В полуcне (досл: полуоцепенении), Анжелика размышляла о возбуждающем влиянии (свойствах, эффектах) бури, в том числе то, то что ее неистовство продлевало ночь и ее наслаждения помимо дневных часов.
Неощутимый свет зари (рассвета) не прервет прекрасного чередования блаженного (счастливого) сна и упоительных (досл: удовлетворенных, преисполненных, сущ. comble - вершина; высшая степень; апогей) объятий (досл: не ворвется и не выведет их из прекрасного чередования блаженного и упоительных объятий), в которых Анжелика склонна была видеть начало благословенной поры лени и беззаботности, которая так иногда необходима, и о которой мечтают, но часто напрасно.

Франузский текст:

Dans une demi-léthargie, elle pressentait que la quiétude de son âme ne serait plus jamais ébranlée. Cette quiétude reposait, au-delà des heures exquises dans lesquelles son être engourdi s'enveloppait encore, sur l'absolution que lui avait donnée la veille une petite ursuline, l'innocentant à la face du monde, et sur la certitude qu'elle avait acquise que le Père de Maubeuge était « l'espion » de Joffrey.
Elle commença par se demander si ce n'était pas une idée folle puis les détails de la scène de la veille qui semblait très loin lui revinrent par bribes, portés par les grandes orgues de la tempête.
Elle s'était persuadée : il avouera.

Перевод Татищевой:

В полусне она чувствовала, что спокойствие ее души уже никогда не будет нарушено. Эта уверенность появилась не только из-за этих блаженных часов, от которых она еще не отошла, но и благодаря тому, что маленькая урсулинка вчера засвидетельствовала ее невиновность в глазах общества, а сама она поверила в то, что отец Мобеж и есть «шпион» Жоффрея.
Сперва она задумалась, не глупо ли это, но затем под шум бушующего за окном бурана ей вновь вспомнились подробности вчерашней сцены в монастыре, кажущейся теперь такой далекой.
Она была уверена: он признается.

Перевод Пантелеевой:

В полутьме она чувствовала, что покой ее души уже никогда не будет нарушен. Это чувство появилось не только из-за, этих блаженных часов, но и благодаря признанию ее невиновности в глазах общества и уверенности, что отец де Мобеж был «шпионом» Жоффрея. Она спросила себя, не было ли это нелепой идеей, но затем подробности вчерашней, казалось, уже такой далекой сцены под звуки органа снежной бури стали вновь возвращаться к ней.
Она была уверена: он признается.

Построчный перевод:

В полусне, она предчувствовала, что покой ее души больше никогда не будет нарушен. Эта умиротворенность основывалась не только на восхитительных часах, от которых ее истомленное (онемевшее) естество еще не отошло, но и на ее оправдании маленькой урсулинкой накануне, признании ее невиновной перед всем миром и убежденности, что отец де Мобеж был шпионом Жоффрея.
Она сначала спросила себя, не была ли эта мысль безумной, затем детали сцены накануне, которая казалась ей далекой, вернулись ей обрывками, занесенные громким воем бури (досл: громкими хорами) бури.
Она была убеждена: он признается.

Франузский текст:

Elle le regarda dormir. Le sachant prompt au réveil comme tout homme habitué au danger, elle se retenait de poser un index caressant sur ses sourcils noirs, sur les cicatrices de sa joue et de sa tempe.
Pourquoi était-il tellement secret puisqu'ils s'entendaient si bien ?
Il ouvrit les yeux, se dressa et, après avoir allumé la chandelle au chevet du lit, il se tourna vers elle, appuyé sur un coude, l'interrogeant du regard.
– À quoi pensez-vous ? Ou à qui ?
– Au Père de Maubeuge.
– Que vient faire cet honorable jésuite dans notre couche impudique ?
– Il m'intrigue.

Перевод Татищевой:

Она смотрела на него, спящего. Зная, что он спит чутко, как все люди, привыкшие к опасности, она удержалась и не стала гладить его черные брови, шрамы на его щеке и виске.
Почему он так скрытен, если они понимают друг друга так хорошо?
Жоффрей открыл глаза, приподнялся, зажег свечу у изголовья, снова лег, повернулся к Анжелике и, опершись на локоть, вопросительно на нее посмотрел:
– О чем вы думаете? Или о ком?
– Об отце Мобеже.
– И что же делает этот достопочтенный иезуит на нашем беспутном ложе?
– Он для меня загадка.

Перевод Пантелеевой:

Она смотрела на него, спящего. Зная, что он легко просыпается, как все люди, привыкшие к опасностям, удержалась от стремления погладить его темные брови, шрамы на его лице.
Почему он был таким скрытным, если они так хорошо понимали друг друга?
Он открыл глаза, обернулся к ней, зажег свечу у изголовья и опершись, на локоть, посмотрел вопросительно.
— О чем вы думаете? Или о ком?
— Об отце де Мобеже.
— И что нужно этому достойному иезуиту на нашем грешном ложе?
— Он для меня загадка.

Построчный перевод:

Она смотрела на него спящего. Зная, что он чуткий во сне, как все мужчины, привыкшие к опасности, она сдержала свой порыв погладить указательным пальцем его черные брови, шрамы на его щеке и виске.
Почему он был так скрытен, если они так хорошо понимали друг друга?
Он открыл глаза, приподнялся, зажег свечку у изголовья кровати, затем повернулся к ней, и опершись на локоть, вопросительно посмотрел на нее.
- О чем вы думаете или о ком?
- Об отце де Мобеже.
- И что нужно этому достопочтенному иезуиту на нашем распутном (бесстыдном) ложе?
- Он меня интригует.

Скрытый текст

Все таки, читая книгу в оригинале, некоторые вещи становятся более понятными. Мне кажется, что такое обоюдное упоение от интимной жизни, в том числе связано с тем, что как и Анжелика, Пейрак угадывал ее интимные желания. В данном случае я имею в виду его эмоциональный настрой. Т.е каждый раз он был именно таким, каким она хотела его в данный момент чувствовать. Этим ИМХО и объясняется фраза из Нового Света о ее присутствии для него. Забота об удовлетворении ее сферы чувств, то чего не было с другими женщинами, проявлялась не только в поцелуях, вздохах, нежных жестах, словах или изобретательности. Он был для нее эмоционально разным в зависимости от ее настроения и пожеланий, которые он интуитивно чувствовал и чутко реагировал на них. Поэтому-то Анж с таким восторгом воспринимает его мужской эгоизм. Он, оставаясь самим собой, все равно, подстраивался под нее. И сцена в Квебеке как бы зеркальное отражение отрывка в Новом Свете.

Возможно это понимание пришло потому, что я никогда до этого так тщательно (в связи с переводом) не читала этот отрывок.

Мне кажется что таким чувственным и откровенным описанием интимной жизни ГГ, Голон в какой-то мере хотела дать подсказку супружеским парам как сохранить отношения. Чтобы в сексе была гармония надо научиться чувствовать партнера. Включать эмоциональную составляющую. И это кмк одно из достоинств этого романа.

[Hella]

Gloria пишет:

В целом, могу сказать, что в некоторых случаях у Пантелеевой был более точный перевод, но все же Татищева справилась ИМХО лучше. Несомненным достоинством есть то, что она подробно перевела текст, без купюр.

Эти конкретные сцены обе хорошо перевели, на мой взгляд. Текст красивый, смысл сохранен. У Пантелеевой есть купюры некоторые, Татищева более подробно переводит, хотя и ей щеки и груди чем-то помешали. Но, может, это разница во французском тексте, там в разных изданиях есть отличия, как я поняла.

Gloria пишет:

Но, ей не нужен был этот мужчина.

Вот раз не нужен был, надо было оставить его в покое.

[japsik]

Gloria пишет:

А разве эти поцелуи были страстными?

Еще не хватало, чтобы эти поцелуи были страстными. Все ее кокетство по отношению к Ломени - это огромное неуважение к нему самому и к его выбору. Тем более, раз он ей был не нужен, она развлекалась просто из женского эгоизма. Зачем она преследовала его? Ей было мало остальных поклонников? Монах был обязательно нужен в копилке? Вот этому поведению нет оправдания, согласна с Hella, если он действительно был ей дорог, и она считала его своим другом, то должна была оставить его в покое.

[Gloria]

japsik пишет:

Все ее кокетство по отношению к Ломени - это огромное неуважение к нему самому и к его выбору. Тем более, раз он ей был не нужен, она развлекалась просто из женского эгоизма.

А мне кажется именно Ломени был в Квебеке тем человеком, с которым она больше всего и хотела общаться. Она доверяла ему и она знала, что он предан ей. Он был рядом с ней, поддерживал ее, когда монашка признала ее невиновной. Он был для нее тем человеком, которого она выхаживала в Вапассу. У нее были приятные воспоминание о тяжелой зиме, и он был частью этих воспоминаний.

Hella пишет:

Вот раз не нужен был, надо было оставить его в покое.

japsik пишет:

Зачем она преследовала его? Ей было мало остальных поклонников? Монах был обязательно нужен в копилке?

Разве она его соблазняла? Она с ним вела доверительные, душевные, порой откровенные беседы. Ее сближало с ним также и то, что он был Мальтийским рыцарем. Она знала, что он благороден и не нарушит обет.

Ну, а поехала она в монастырь, потому что соскучилась за ним, ей его не хватало. Он же ей сказал, что ему тяжело ее видеть, потому что влюблен в нее. После этого она ему не докучала.

Мне вообще эта история с Ломени очень нравиться. В ней много обоюдной нежности, чуткости, доверительности, симпатии. С Жо же было совсем другое. Там был огонь, всепоглощающая страсть, эмоциональная и физическая зависимость, страх разонравиться ему, потерять его, невозможность жить без него.
Разве женщину можно упрекнуть в том, что она хотела немного мужского дружеского внимания, чтобы как-то утихомирить тот накал страсти, который у нее был с Жо.

Ломени - это для нее не поклонник, не воздыхатель. Ломени - это отдушина, это жилетка, что-то вроде подружки. Не более того.

Даже то, что он отчасти, по состянию души был голубым, говорит само за себя. Ей просто с ним было комфортно)))

[Hella]

Gloria пишет:

Она знала, что он благороден и не нарушит обет.

Именно поэтому целовалась с ним? Анжелика не наивная 15-летняя барышня, а опытная женщина, которая прекрасно видела, что Ломени к ней не ровно дышит. Отношения тупиковые - он монах, да и ей он нужен только поиграться. Поэтому согласна с japsik:

если он действительно был ей дорог, и она считала его своим другом, то должна была оставить его в покое

Это вопрос порядочности.

Gloria пишет:

Разве она его соблазняла

Не будем лукавить - она с ним кокетничала и мозги ему пудрила. Все эти поцелуи и разговоры про интимный опыт с монахом - отнюдь не дружеские.

Gloria пишет:

Ломени - это отдушина, это жилетка, что-то вроде подружки... Ей просто с ним было комфортно

Вы пишете с позиции Анжелики - он ей нужен был, чтобы решать проблемы с мужем, ей с ним комфортно было. А нужно ли все это ему было?

Gloria пишет:

Даже то, что он отчасти, по состянию души был голубым

В Квебеке он рассказывал о своем однократном любовном опыте с женщиной, который был ему вполне приятен. Подозреваю, что история с голубизной была придумана уже в последних томах, чтобы быть "в тренде".))

[Gloria]

Hella пишет:

Вы пишете с позиции Анжелики - он ей нужен был, чтобы решать проблемы с мужем, ей с ним комфортно было. А нужно ли все это ему было?

Ну, да с позиции Анжелики! Я всегда на стороне женщины. Мужчин иногда жалко, но они природой созданы быть сильнее. Поэтому сами о себе должны позаботиться. Тот же Ломени. Сначала он сам стремился к ней, искал встреч с ней. И да, он понимал, что ей приятен. Но, потом природа с огромной силой начала брать свое. Ему стало трудно сдерживать свои желания. Тем более, что он чувствовал, что Анжелика ему доверилась. Но, он понимал, что сердце ее занято. Поэтому спасения искал в молитвах, как и д’Орживаль. Анжелика для него оказалась очень сильным искушением. И он решил, что лучшим способом не поддастся ему будет бегство в монастырь.

Hella пишет:

Это вопрос порядочности.

Когда он в монастыре попросил ее его не тревожить. Она ведь так и сделала.

Hella пишет:

Все эти поцелуи и разговоры про интимный опыт с монахом - отнюдь не дружеские.

Я очень хорошо понимаю состояние Анж. Она в Квебеке постоянно ревнует Жо, она вся на нервах по поводу и без повода, ее раздражают Вивон со своей компанией, следователь, да и Бардань со своим нытьем. С Ломени она находила отдых своей душе. Ей нужна была его спокойная рассудительность и обожание. Разговоры эти тоже были продиктованы ее доверием к нему. Он был ей симпатичен, ее интересовала его жизнь. Почему бы не поговорить об интимных вещах? Она ведь тоже ему говорила о сокровенном. Подружка ведь). Ну, и поцелуи, повторюсь, были скорее дружеские, братские. Для нее это было приятно, а ему этого было мало

[List]

Hella пишет:

Вы пишете с позиции Анжелики...

А вы - с позиции Ломени?

А нужно ли все это ему было?

А если не было нужно, то почему он, несчастная жертва коварной дамы под сорок, сие неподобство терпел? Вспоминаю Ральфа де Брикассара у Макаллоу. Он Мегги любил, он ее понимал, он ее ценил. И тем не менее, когда ему она была не нужна, легко ее отфутболивал. А рыцарь чего бегал целоваться и на саночках катал, если ему это было не нужно?

он ей нужен был, чтобы решать проблемы с мужем, ей с ним комфортно было

Согласна, Анж решала свои проблемы за счет господина рыцаря. Ровно, как и господин рыцарь решал за ее счет свои. Он же не постеснялся зимой с дружбанами притащить в Вапассу труп и лицемерно требовать ответа, прекрасно зная, что Пейрак убил Пон Бриана на дуэли и граф защищал свою честь? Но эмоции нахлынули и вместо того чтобы изложить графу предложение от губернатора мирно, они изначально на него «наехали». Ок, их напоили, накормили, спать уложили. Выяснилось, что помимо трупа ребята притаранили оспу/корь)). АНж того же Ломени выходила. Что в ответ? Он не смущался сообщить, что она, возможно, демон, пренебрегающий купальником. Его можно понять – видения, святые отцы, письма друга Оржеваля, инквизиция и т.д.

Ломени классный мужик, честный рыцарь и интересный перс. Вся беда в том, что его качает как корабль в бурю все время, включая Квебек. Ты хочешь познать любовь? Вперед и с песней – вредная сорокалетняя готова целоваться. Ты передумал и ушел в монастырь? Будь с дамой тверд, если не хочешь ее видеть. Считаешь отца Оржеваля святым и уверен, что он погиб по вине АНж? Тогда АНж в расход. Сомневаешься в его святости (вдруг АНж права, и он был не вездесущ, а просто имел везде информаторов?) – наведи справки и определись наконец! А мальчика то играет, то не играет, то рыбу заворачивает

Я, как обычно считаю, что в данной ситуации ребят двое. И оба классные. И оба с тараканами. И у каждого был свой шанс. Ломени имел все возможности послать даму подальше и дама бы поняла (не дура вроде). Ну что делать? Анж оказалась сильнее.

Gloria пишет:

Я всегда на стороне женщины. Мужчин иногда жалко, но они природой созданы быть сильнее. Поэтому сами о себе должны позаботиться

Gloria

[Hella]

List пишет:

Вспоминаю Ральфа де Брикассара у Макаллоу. Он Мегги любил, он ее понимал, он ее ценил. И тем не менее, когда ему она была не нужна, легко ее отфутболивал.

А вот Ломени слабее, нет у него такого характера и силы воли. Тем более там в последних томах перед Анж устоять вообще никто не может, даже геи и священники.))

List пишет:

Вперед и с песней – вредная сорокалетняя готова целоваться. Ты передумал и ушел в монастырь? Будь с дамой тверд, если не хочешь ее видеть.

Не тверд он, влюбляется в нее. Поэтому его позиция слабее. Она равнодушна, ей он не нужен, зачем мозги мужику пудрить?

List пишет:

Ну что делать? Анж оказалась сильнее.

Ничего не делать.)) Анж может вести себя как угодно по воле автора. Просто у меня как читателя создаётся при этом о ней определенное впечатление. Уточню, что создаётся только в последних томах.

List пишет:

А вы - с позиции Ломени?

Я с позиции нормального поведения, Ломени мне безразличен. Анж у вас с Глорией вроде великодушна и благородна? Где ее благородство в данной ситуации?
List, вы хотели написать на Анж критический отзыв, просим. Потому что пока у вас Анжелика - белая и пушистая, которую тиранит жестокий муж, которому она кроме "да, сударь" сказать ничего не может. Единственное средство спастись для нее - начать бегать по мужикам, в том числе монахам, и держать около себя бывшего, чтоб он не смел жениться без ее разрешения. По вашей логике - если так плохо ей с тираном-мужем, почему не уходит и не живёт себе свободной жизнью, как ей хочется?

[Gloria]

Hella пишет:

Она равнодушна, ей он не нужен, зачем мозги мужику пудрить?

Дружески целоваться, откровенничать - это пудрить мозги? Как по мне Анж тут в характере. Она - кокетка по жизни. А Ломени ей всегда нравился и она его очаровывала сознательно с момента знакомства.

[Hella]

Gloria, пардон за минус, случайно нажала.

Gloria пишет:

А Ломени ей всегда нравился и она его очаровывала сознательно с момента знакомства

Только зачем?

[List]

Hella пишет:

Тем более там в последних томах перед Анж устоять вообще никто не может, даже геи и священники.))

А, это да. Там, кажется, еще и медведь был

Hella пишет:

Она равнодушна, ей он не нужен, зачем мозги мужику пудрить?

Почему не нужен? На тот момент он ей очень нужен. Я писала – она решает свои проблемы и да, частично за его счет, частично – за счет Барданя, частично – за счет Сабины и т.д. Я не говорю, что это хорошо. Как и не говорю, что измена, это хорошо. Или, что шантаж Фила – хорошо. Просто все упомянутые ситуации не вызывают у меня ни возмущения, ни отторжения, ни неприятия. Они в характере, характер у АНж мне нравится. Ее положительные стороны всегда перевешивают отрицательные. В данном случае она не дразнит Ломени, он понимает (как я вижу из текста), что спать она с ним не будет, да и он не хотел бы с ней спать. У них чувственная целомудренная дружба, которая в Квебеке радует обоих. И такое бывает.

Hella пишет:

Я с позиции нормального поведения

Я не знаю, что такое нормальное поведение. Честно)) Я могу предположить, что сейчас вы говорите о поведении порядочном – хорошие девушки не целуются со священниками. И вы безусловно правы. Но еще я знаю, что жизнь такая многогранная штука… И что нет в 17 веке психотерапевтов, нет Инета, нет подруг, которые объяснят, что с тобой происходит потому что все примерно в таком же положении. А вопросы, на которых спотыкались и спотыкаются женщины – вечные. Недоверие к мужу, страх что тебя не ценят, неуверенность, желание и масса иных. И женщина должна все свои проблемы решать сама как сейчас, так и тогда. Но в 17 веке, думаю, это было сложнее. Хотя бы потому что о половине из них было не положено даже догадываться.

Hella пишет:

Анж у вас с Глорией вроде великодушна и благородна? Где ее благородство в данной ситуации?

Человек не может быть благородным, добрым, умным, чутким 24 часа в сутки, если он живой)). В зависимости от жизненных ситуаций, он бывает жестоким, может поступать глупо или низко, может причинять боль или наоборот – прощать, спасать, поступать благородно, хотя от него не ждут.

[List]

Hella пишет:

Только зачем?

Потому что нравился!
Потому что кокетка))) Ну не все же женщины улыбаются только тем мужчинам, за которых могут замуж выйти! Женщинам нравятся поклонники, нравятся ухаживания, нравится то, что нравятся они. Кокетство обычно шло дамам в плюс в те времена))) Да и сейчас вроде не сильно минус. Но мужчины могут соглашаться быть поклонниками или отказываться от великой чести)).

[Gloria]

List,

Эти два поста - прям в точку! ППКС!

[japsik]

List,

Всегда так убедительно пишешь, прям читаю и со всем соглашаюсь. Ну не совпадают у нас с Анж пороги дозволенного, что ж ей теперь делать. Все правильно

Но я, пожалуй, поддержу Hella и тоже подожду критический очерк на Анжелику, вдруг он случится