Анжелика Маркиза Ангелов

logo-2023

«Анжелика» в колыбели

Авторская программа Ивана Толстого в рамках цикла «Парижские истории»

Книги об Анжелике сочинили муж и жена Серж и Анн Голон. Анн – француженка, а Серж – русский. Его настоящее имя – Всеволод Голубинов. Он инженер и предприниматель, полжизни проработавший горным инженером в Бельгийском Конго. Приключенческий роман об Анжелике вышел в 1956-м и сразу стал бестселлером. Во мгновение ока авторы стали состоятельными людьми, и это была бы классическая история успеха, если бы не ложка дёгтя. Почему на сегодняшних переизданиях “Анжелики” больше нет имени Сержа Голона, а стоит одна Анн? Ответ на этот вопрос относится к горькой правде жизни.

Русские корни «Анжелики — маркизы ангелов»

Серию романов о красавице-авантюристке Анжелике написала французская семейная пара Серж и Анн Голон. Но настоящее имя Сержа — Всеволод Голубинов. Он был русским белоэмигрантом и золотодобытчиком. Об удивительной судьбе семейной пары, авторов «Анжелики — маркизы ангелов», — в новом выпуске Наших биографий за рубежом.

 

Анн Голон: «Сочинять «Анжелику» мне помогали рассказы русской свекрови»

Интервью Анн Голон газете «Труд». 2008 год. Главной зарубежной гостьей завершившейся вчера XXI Московской международной книжной выставки-ярмарки стала француженка Анн Голон, представившая обновленную версию романов об Анжелике. Знаменитая писательница любезно ответила на вопросы корреспондента «Труда». — Как к вам пришла идея создать серию авантюрных романов? — В начале 50-х телевидение еще не придумало сериалов. Вот мы с моим мужем Всеволодом Голубиновым и подумали, что неплохо было бы создать что-то подобное в жанре исторического романа: несколько героев переходят из книги в книгу, и читатели могут много вечеров подряд следить за их похождениями. Имя главной героини искали долго. По красоте она так же совершенна, как цветы. А как раз в болотах ее родного Пуату встречается лекарственное растение дягиль — по латыни angelica — с нежно-желтыми лепестками. Потом оказалось, что имя Анжелика было очень распространено в XVII веке. — Ваши российские издатели утверждают, что теперь романы об Анжелике публикуются без купюр, что восстанавливает «историческую достоверность». А применимо ли такое требование к авантюрному роману, повествующему о женщине, которой не было? — Действительно, у Анжелики нет прототипа. Это образ собирательный и универсальный. Наверное, поэтому я получаю письма от читательниц из Америки, Японии, России и многих других стран с признанием, что они узнали себя в Анжелике. Что же касается исторических деталей, то все они абсолютно достоверны. Мы с Всеволодом провели не один месяц в библиотеке Версаля, пересмотрели огромное количество архивов, выискивая редкие документы эпохи короля Людовика XIV. Вклад в «Анжелику» моего мужа ограничился работой с историческими бумагами. Первая книга вышла в 1956-м в Германии лишь под моим авторством. А когда в следующем году готовилось издание во Франции, то литературное агентство настояло, чтобы на обложке было и мужское имя для солидности. Мне это было не важно — гонорар все равно оставался в семье. Но с тех пор сложилась ложная ситуация, когда книги об Анжелике подписывались двумя авторами — Серж и Анн Голон. В новом переиздании это недоразумение исправлено. — Что принципиально нового вы дописали к жизни Анжелики? Она все так же бегает от похотливых мужчин и ищет своего мужа? — Мужа-то своего она уже нашла. Я начала переписывать все 13 томов с тем, чтобы восстановить интересные истории и сюжетные ходы, выброшенные первыми издателями, но сохраненные в первоначальной рукописи, которую я еще писала от руки. Например, из первого тома исчезла история деревенской колдуньи Мелюзины. У Анжелики в детстве была сестра, которая заболела чумой — болезнью в то время неизлечимой. И Анжелика ушла в поля, чтобы найти целебную траву. Там она подружилась с колдуньей, переняла от нее заветные знания ворожбы, которые ей потом помогли в жизни. Правда, спасти сестру Анжелика все равно не успела. Эту часть повествования издатели сократили, поскольку в 1950-е колдовство было темой-табу даже в свободолюбивой Франции. Кроме того, я добавляю совершенно новые сцены. Объем отдельных книг увеличится до пятидесяти процентов. Предполагается, что во Франции будет выходить по три-четыре тома в год. Сейчас закончена переработка уже шестого романа «Анжелика и ее любовь», он выйдет в свет к будущей весне. А тем поклонникам, кто хочет узнать, что же случится в совершенно новых четырнадцатой и пятнадцатой книгах, которые я сейчас пишу, нужно запастись терпением и подождать пять-шесть лет. — Вас удовлетворили экранизации Бернара Бордери, среди сценаристов которых, кстати сказать, значитесь и вы с мужем? — Мой ответ — нет. Я действительно была автором сценария, работа эта мне не очень нравилась, потому что на съемках режиссер все сделал по-своему. Мне было сказано: литература — одно, а кино — другое, их цели редко совпадают. Что я могу сказать? Декорации и костюмы были великолепны. Но дух настоящей Анжелики из фильмов испарился. Меня старались не пускать на съемочную площадку. С исполнительницей роли Анжелики актрисой Мишель Мерсье удалось поговорить лишь однажды. И она, и Робер Оссейн сыграли замечательно. Но это не те Анжелика и Жоффрей, о которых я писала. Те люди, которые делали картины, увы, не допускали мысли, что женщина в XVII веке могла побеждать благодаря своему уму. В результате их творческого самоуправства Анжелика превратилась в легкомысленную кокетку, бездумно порхающую от одного любовного приключения к другому. Я очень надеюсь, что новые экранизации, о которых со мной сейчас ведут переговоры несколько кинокомпаний, будут достойными литературного первоисточника. — В течение 24 лет вы были замужем за русским, вырастили с ним четырех детей. Это обстоятельство повлияло на вас как на литератора? — Конечно. Всеволод бежал от большевиков через Севастополь 16-летним подростком, во Франции воссоединился с родней и многого в жизни добился сам. Я бы никогда не взялась за «Анжелику», если бы не встретила своего супруга. Жоффрей де Пейрак в чем-то, конечно же, похож на Всеволода. Меня часто спрашивали: признайтесь, Анн, вы и есть Анжелика? Я всегда отвечала: о нет, что вы, что вы! Хотя моя дочь Надин черты эти во мне находит. Когда я общалась со своей русской свекровью, она была уже дамой в возрасте. Много рассказывала об их жизни до революции, как она блистала при дворе в Санкт-Петербурге, поскольку принадлежала к высшим слоям общества, их семья жила в богатстве и роскоши. Благодаря этим сведениям я очень живо описала некоторые сцены придворной жизни. Например, в книге «Анжелика и король» в Версаль приезжает новый русский посол и всех очаровывает своими манерами. Русские белоэмигранты трудно вживались в чуждую обстановку. Но нашли в себе силы начать все с нуля. Моя свекровь, например, сама убирала в квартире, ходила на рынок, готовила еду и никогда не жаловалась на жизнь. — Нет ли у вас желания отправить Анжелику в Россию? — Боюсь, у моей героини просто нет времени на такое дальнее путешествие. Поймите меня правильно. Все мои дети наполовину русские и носят славянские имена. Для меня Россия — это вторая родина. Но для моей героини при всей ее смелости это слишком дикая страна. — Понравилась ли вам сейчас Москва? — Мы с мужем уже приезжали в Советский Союз в 1965-м на запуск первого романа об Анжелике, переведенного на русский язык. Жили в гостинице «Интурист». У нас были ваучеры, чтобы расплачиваться в ресторане. Мы гуляли по Москве без переводчика. Иногда присоединялись к экскурсиям, организованным для других туристов. Это были русские эмигранты, которые жили в разных странах и тосковали по своей родине. А сейчас я пока видела Москву только из окна автомобиля, который нас возит на книжную ярмарку и на презентации по книжным … Читать далее

Вспоминаем приезд Анн Голон в Москву

В сентябре 2008 года Анн Голон посетила столицу России. Она стала почетной гостьей Московской международной книжной выставки. Анн с удовольствием общалась и раздавала автографы фанатам саги, также у нее было много встреч с журналистами.

Анн Голон
Анн Голон

«Для нас Россия — особенная страна, вторая родина, — призналась дочь писательницы Надин. — Мой отец Серж Голон был русским, его настоящее имя Всеволод Голубинов»

Анн Голон в Москве не впервые. Она уже приезжала сюда в 1960х годах с мужем, но тогда ни о самой писательнице, ни о ее героине никто ничего не знал. Во второй раз она приехала с дочерью Надин Голубинофф.

6 сентября состоялась встреча Анн Голон с читателями в магазине «Библио-глобус» на которой был представлен роман «Анжелика» в обновленной редакции. Писательница отвечала на многочисленные вопросы поклонников.

— Госпожа Голон, определите самые значительные вехи вашей биографии?

— Моя жизнь напрямую связана с Анжеликой. Я не знаю, насколько хорошо вы ее знаете. Меня вдохновил XVII век — век Людовика XIV. Я написала роман, в котором отразилось все типичное для XVII века — историю Анжелики. Все началось с ее первых лет, лет ее детства, и дальше продолжилась ее жизнь, ее история. Я знаю, что у меня есть друзья по всему миру. Недавно ко мне в Версаль приезжали фанаты со всего мира. Таким образом, я узнала, что Анжелика тоже имеет друзей по всему миру. Я рада, что приехала в Россию и увидела, что Анжелика здесь очень популярна.

— Почему ваш роман впервые был издан в Германии, а не Франции?

— Может, он очень большого объема и французские издатели побоялись выпустить его. Немцы же отнеслись к роману с большим энтузиазмом и взялись за него. После успеха в Германии «Анжелика» появилась во Франции. Довольно много любопытного происходит с Анжеликой в романе — и французские издатели поняли это.

— Есть ли в вашей жизни неосуществимая мечта?

— К счастью, нет. Моя мечта сбылась. Моя книга известна во всем мире. Это доставляет мне огромное удовольствие. Большое спасибо.

— Какие книги вы любите?

— На данный момент я предпочитаю исторические книги. К сожалению, современную литературу я не знаю.

— Как вы относитесь к России — исторической родине вашего супруга?

— 42 года назад мы с мужем приезжали в Россию, чтобы обсудить перевод книги. Это было очень приятное путешествие. У нас была возможность увидеть его родственников. Несмотря на то, что мой муж на тот момент давно покинул свою родину, на улице ему говорили, что он говорит на очень хорошем русском. Сейчас в России многое изменилось. На улицах полно машин. Вчера мы посетили Успенский собор. Россия мне нравится.

— Как вы выбрали издательство для выпуска книг в России?

— Книг, изданных в России ранее, я не видела. Но знала, что здесь их читают и любят. Мы нашли родственников в России и, благодаря Анжелике, две семьи встретились.

— Вы — замечательная мать. Унаследовали ли ваши дети ваш талант?

— Да, безусловно. Моя дочь помогала мне в процессе издания «Анжелики». Она пишет книги, участвует в научной деятельности.

[su_youtube url=”https://youtu.be/Pqsakr0ZAyA” width=”900″ height=”600″ autoplay=”yes”]

Русская любовь Анжелики

ann and serge golon

14 июля 2017 года в небольшом городке Версале, что в 17 км от Парижа, тихо скончалась одна весьма пожилая женщина. Она буквально совсем чуть-чуть не дожила до 96 лет. Всю жизнь она писала романы. Её заслуги никогда бы не отметили ни Нобелевкой, ни даже Букером, и тем не менее её смерть опечалила множество людей, и в самых разных странах её помянули добрым словом. Имя дамы – Симона Шанжё, но весь мир знал её как Анн Голон. Франция у русских всегда пользовалась особенной ревнивой любовью. Пожалуй, трудно назвать страну, которая бы больше нравилась и при этом больше раздражала. Соперничество – присвоение достижений французов – не прекращается у нас ни на секунду: в хрестоматийное описание российских вечеров органично вписался хруст французской булки, на Новый год все непременно пьют шампанское, хотя ни в какой Шампани эти бутылки сроду не были, а лучший д’Артаньян всех времен и народов, конечно же, наш Михаил Боярский с его неподражаемым гасконским задором и возгласом «каналья!». Но есть одно «но». Зеленоглазая блондинка Анжелика, маркиза ангелов, более 30 лет сражавшаяся с целым светом, непокорная и бунтующая, всегда оставалась француженкой и только француженкой. Она возмущала советских женщин страшным развратом (хотя в кадре дальше поцелуев дело не шло), дразнила невозможными платьями и сумасшедшим нижним бельём, её фирменный макияж сводил с ума и вызывал бессильную досаду. И самое главное – она была дерзкой, яркой и всегда одерживала верх, как ни била её судьба. Множество девочек в СССР получили экзотическое имя Анжелика в честь своенравной красавицы из Пуату. Книги про неё зачитывали до дыр, в библиотеках на них стояла очередь, а фильмы крутили при полном зале. Все знали, что пишут их Анн и Серж Голон, а вот кто они такие – муж с женой или брат с сестрой – оставалось загадкой. И уж конечно, никто не знал, что Серж Голон – вовсе не Серж и не француз. Его настоящее имя – Всеволод Сергеевич Голубинов. Впрочем, у нас во дворе этому бы, конечно, никто не поверил. Из Исфахана в Севастополь, из Стамбула в Нанси Муж Анжелики – граф Жоффрей де Пейрак – был хромой, лицо его было изуродовано страшными шрамами, но при этом обаяние его таково, что шептали, будто он продал душу сатане. Пышные чёрные волосы, острый язык, неукротимое вольнодумие и изысканная галантность – женщины сходили с ума от этого персонажа. А Всеволода Голубинова никак нельзя было назвать человеком с романтической внешностью: он был лысым, лопоухим, сутулым и на фотографиях рядом с Симоной, искрящейся весельем и обаянием, казался особенно непримечательным. Более заурядного человека поди найди. Между тем жизнь Голубинова куда интересней иного авантюрного романа. Родился он 23 августа 1903 года – и, как истинный сын своего века, принял участие во всех его главных событиях. Род Голубиновых принадлежал к российскому дворянству. Прадед Всеволода – Александр Алексеевич – сражался на Бородинском поле, был штабс-капитаном Нежинского конно-егерского полка. Дед, Пётр Александрович, жил в Петербурге, имел чин статского советника, а отец избрал дипломатическое поприще. Сергей Петрович, надворный советник (чин соответствует званию подполковника в армии), много поездил по миру. Он был секретарём русского консульства в Тавризе и Тегеране, консулом в Рио-де-Жанейро, и с 1913 года вновь вернулся в Персию. В Исфахане и провёл своё детство Всеволод, или, как звали его родные, Лодя. С детства Всеволод Сергеевич знал персидский, французский, испанский – а всего он владел 15-ю языками. Кстати, в романе Жоффрей де Пейрак знал не менее 8 языков. Семья дипломата поддерживала связи с роднёй в Крыму и в Петербурге. В 1919 году, когда Лоде было 16 лет, он в одиночку приехал в Севастополь из Исфахана, преодолев более 2500 км, испытав множество приключений, рассчитывая наладить связь с Французской военной миссией. Он хотел бы поступить в Белую армию, но был ещё слишком юн для таких вещей. В Севастополе на Адмиральской улице, 5 жил его дядя, военный врач Евгений Петрович Голубинов. В его шумном гостеприимном доме и остановился племянник, и весь год учился в Константиновском реальном училище на соседней улице. Время было сложное. Лодя навсегда запомнил торговлю на «чёрном» рынке, холодную зиму, неотапливаемый дом, отсутствие мяса на протяжении года и «почти настоящий голод» осени 1920 г. Но запомнил он не только трудности смутного времени. В доме было много молодёжи – двоюродные брат и сестра Всеволода, к дяде приходили интересные люди – военные – в том числе участники Русско-японской войны, коллеги-врачи, профессора, художники и писатели. Дядя Евгений Петрович был близко знаком с А. Колчаком, он лечил сына и супругу адмирала, которые болели довольно часто. В доме царила непринуждённая атмосфера: варили глинтвейн из местного вина, оставались запросто ночевать, вели нескончаемые разговоры. После эвакуации из Крыма Всеволод отправился, как и многие русские, в Стамбул, где подростку повезло: он поступил учеником механика на судно «Святой Николай» и перебрался в Марсель. Во Франции он отыскал свою семью. Родственники, оставшиеся в России, сполна приняли чашу от «века-волкодава»: дядя Евгений Петрович был репрессирован вместе с женой и погиб в лагерях в 1937 году, его дочь Наталью, двоюродную сестрёнку Лоди, убил дифтерит, петербургская тётушка Нина Голубинова, детский врач, умерла в блокаду. В 1921 году, когда юноша Голубинов только осваивался во Франции, в Версале родилась его будущая супруга и любовь всей его жизни – Симона де Шанжё. За свободу Франции Во Франции Голубиновы обосновались в Нанси, там Всеволод изучал химию и минералогию в Высшей химической школе и стал самым молодым во Франции доктором наук – ему было всего 20 лет. Вообще же трудолюбие и одаренность «русского Пейрака» были потрясающими: он получил восемь магистерских степеней – по математике, минералогии, физике, электричеству, химическому машиностроению, геологии, радиоактивности. Позднее в том же университете учился его брат, Илья Сергеевич, но в Высшей школе горного дела. Кстати, брат потом работал в серебряных шахтах в Савойе – как не вспомнить серебряный рудник, отданный в приданое Анжелике. Вообще в кино граф де Пейрак в основном красавец со шрамом, а в книге – в первую очередь, одержимый учёный-химик, готовый дневать и ночевать в своих лабораториях, и всё, что касается добычи металлов, описания рудничных дел, прописано весьма подробно и наглядно. Сразу ясно, что автор отлично знал и процесс, и технологии. После учёбы Голубинов проводил геологические изыскания в Китае, Индокитае, Тибете, а в сороковых годах оказался в Конго (Пейрак, кстати, тоже много … Читать далее

Анн Голон ответила на вопросы читателей

Анн Голон специально для нашего сайта дала интервью. Но это было необычное интервью. Вопросы задавали поклонники романа «Анжелика – маркиза ангелов». Уважаемая Анн, хочу выразить вам свое восхищение вашим талантом писателя и сказать огромное спасибо за  то, что вы подарили Миру Анжелику, Жоффрея и их Любовь. Ваша книга – Путеводная Звезда, сродни неиссякаемому живительному источнику, она словно напарник, учитель и друг… Анжелика вот уже 20 лет является для меня примером настоящей Женщины. У нее, я училась жизни, она формировала мои принципы и идеалы. А Жоффрей – это мужчина-мечта. Спасибо вам за героя, который стал для многих прекрасной сказкой, идеалом, примером настоящего мужчины и большой несбыточной любовью, пронесенной в глубине сердца через всю жизнь. Если у меня есть талант, то Ваши слова дают мне надежду на то, что он был признан и сделал счастливыми разных людей. Потому что это было нелегко сказать самой себе: «Нужно написать историю женщины, это необходимо». Вот тот вызов, который оказался передо мной. И речь была не только о женщине, но и о мужчине, который был бы достоин ее любви. В то время (когда Анн Голон начала писать историю Анжелики), среди мужчин не существовало достойных примеров, которые могли бы вдохновлять. Наступило время некого мачизма, мужского превосходства во всем, и это было довольно удручающе. Необходимо было найти настоящий и правдоподобный пример, достойный такой любви. Это сродни чуду, чтобы такой мужчина мог появиться и быть признанным публикой. И не только потому, что ты его увидела. А также и потому, что люди оказались способны различить его в моем воображаемом герое.  Анн, скажите пожалуйста, был ли у Анжелики реальный прототип в жизни или это собирательный образ? Почему вы сделали Анжелику блондинкой с зелеными глазами, а не брюнеткой, к примеру? Это скорее собирательный образ 17 века. Это вымышленный персонаж, но он объединяет многие черты эпохи, а так же и нашего времени. Почему блондинка? Потому что она такой явилась мне. Кроме того, образ европейской женщины это больше блондинка, чем брюнетка. Мадам, были ли в истории прототипы Анжелики и Жоффрея де Пейрак? Да и нет. Это персонажи, которые были бы достойны своей эпохи. Кто-то может подумать, что они неправдоподобны, однако в ансамбль героев той эпохи они отлично вписываются. Были исторические персонажи, особенно среди первооткрывателей, людей, которые пересекали материки-океаны и, которые были подобны паре Анжелика и Жоффрей де Пейрак. Потом наступило время, когда они должны были ожить в их приключениях более-менее опасных. Но это уже другая история. Публика почувствовала, что была параллельная история. Что касается Анжелики, надо было подобрать ей мужчину, достойного ее. От переводчика: Я перевела как есть. Если я правильно понимаю, то получается, что сначала она представила героев вообще, как картинку, а потом вписала картинку в эпоху. Вторая задача стояла их оживить и вписать в приключения в историю, да так, чтобы публика почувствовала, что это правдоподобная, параллельная реальной, история. Такую историю публика в книге Голон и почувствовала. А для Анжелики еще была проблема подобрать достойного мужчину.  Как перипетии вашей личной жизни повлияли на повороты сюжета романа? Возможно, в романе есть герои, у которых есть прототипы из вашего окружения. Нет, это никак не связано. Я всегда ощущала себя наедине с моим произведением, отделяла его от своей собственной жизни. В романе мало личного. За исключением детей, я знаю их хорошо, я лучше их понимаю, потому что у меня есть собственные дети. Но в романе другие герои со своими характерами и своей собственной жизнью. P.S. (от Нади): Однако, неосознанно, Анн Голон все же отразила свою личность и свою жизнь в Анжелике. Здравствуйте Анн! Огромное спасибо Вам за Ваше творчество! Для меня, как поклонницы Ваших романов, очень интересно, откуда Вы черпали вдохновение в описании домика на Гарроне в романе «Анжелика – маркиза ангелов»? Как по-вашему должен выглядеть домик для влюбленных? Это вопрос, над которым я продолжаю размышлять. В жизни Анжелики и де Пейрака никогда не было настоящей стабильности, ведь мир вокруг них постоянно изменяется. Еще мир постоянно вторгается в жизнь героев, это надо признать и преодолеть/принять. Анжелика и Жоффрей де Пейрак – пара, часто находящаяся в разлуке, но они остаются парой на эмоциональном уровне. Чувства их объединяют, несмотря на разлуки. «Домик для влюбленных» – это краткий момент, переходный этап. В жизни это может быть момент, отмеченный счастьем. Я думаю, что многие люди чувствуют себя счастливыми, если они провели несколько счастливых дней со своими детьми, говоря себе: «Наконец-то. Это осуществилось». Но затем случается какое-то событие – война, революция – или, как это случилось с Анжеликой и Жоффреем, отмена Нантского эдикта. В общем, не всегда возможно укрыться от волнений мира. Я думаю, что всякая жизнь состоит из периодов затишья и периодов борьбы. Именно это в сущности показывает история пары. В какие-то моменты задаешься вопросом: «Ну а сейчас что?» – с чувством, что история закончилась, в то время как на самом деле, она только начинается. Примечание: Интересно, причем здесь время с детьми и Нантский эдикт? Может речь идет о последнем томе? И будут счастливые дни в Тулузе с детьми, которые разрушит отмена Эдикта? И они вернутся обратно в Америку? Или это просто образные примеры из жизни автора в аналогии с героями? Когда Жоффрей решил бежать, почему он ничего не сказал Анжелике? Получается, что если бы его не арестовали, то он попросту ее бы бросил? Почему он не попробовал бежать вместе с ней или куда-нибудь ее спрятать? Я не понимаю этого вопроса. Нет побега Жоффрея в моей истории. Он был схвачен во время королевских праздников. И как любой человек, которого внезапно схватили и арестовали, он не мог предупредить Анжелику, ни бежать с ней. Примечание: Если Надя согласится ответить дополнительно еще раз, то я бы могла вопрос переформулировать. Мы-то его понимаем, а ей нужно больше объяснить, что там дело не в переводе, а в том, что по роману кажется, будто Пейрак догадывался о возможном аресте и кое-что начал готовить для своей защиты, всякие отходные пути, а вот Анж ничего не сказал и не планировал бежать с ней. А так в романе действительно нет ничего о его побеге и т.д. Наш любимый граф – непревзойденный певец. Какую музыку он любил? Какие песни исполнял? Какой современный исполнитель ассоциируется у вас с Пейраком? Какой у него был тембр голоса – бас, баритон, тенор? Я вижу его … Читать далее

Анн Голон: роман длиною в жизнь

ann and serge golon

интервью Анн Голон для журнала «Натали», 2004 год, январь Как сейчас помню стройный ряд книг в черных с золотым тиснением обложках с названиями, отсылавшими зеленоглазую красавицу по имени Анжелика то в роскошный Версаль, то в гарем султана, то в дебри североамериканских лесов. Казалось невероятным, что когда-нибудь появится возможность пообщаться с Анн Голон, автором знаменитой эпопеи. Но стоило наладить интернет-переписку с дочерью писательницы — Надин, как мечта стала явью. — Сложно представить себе украинку, которая не читала «Анжелику». Вы задумывали роман сугубо дамским или историческим? — Так называемая женская проза никогда меня не интересовала. Веками образы героинь создавали мужчины, потому-то они и были далеки от действительности. Мы иначе чувствуем, живем и говорим о себе. Я хотела показать и точку зрения представителей сильного пола в образе Жоффрея де Пейрака. В этом мне помог супруг — он говорил, как реагировал бы в той или иной ситуации. — Насколько важна для вас достоверность событий, описанных в романе? — Придерживаться исторической канвы — дело сложное, но захватывающее. Нельзя садиться за рассказ о «старине глубокой», не изучив детали: как строили дома, шили одежду, где в городе находились статуи святых, кто приходил к ним поклоняться… Невозможно одинаково писать о людях, сидящих в тепле перед телевизором, и о тех, кто дрожит от промозглого холода в стенах древнего замка. Это похоже на строительство дома: нужно знать совершенно все о фундаменте, пусть даже никто не догадается о его существовании. Меня невероятно увлекают странствия в глубины истории. Я пускаюсь в них не из желания похвастаться знаниями, а чтобы оживить повествование и персонажи — Как родился образ Анжелики? — Я «увидела» ее днем в 1952 году, когда прогуливалась по комнате с ручкой в руке. В нашем доме, в Версале, было тихо: муж уехал в Париж. Именно в тот миг мне явилась маленькая девочка на фоне прекрасных пейзажей Пуату, где я побывала во время войны. Она была близка к природе, умела излечивать недуги. В воздухе будто послышалось: «Маркиза ангелов». А через неделю я придумала имя — Анжелика. Вскоре мы с мужем отправились в историческую библиотеку Версальского замка, где вместе искали старинные документы, чтобы верно воссоздать в романе XVII век. — Как вы справлялись с персонажами по мере развития сюжета? — Изобрела особую систему, чтобы не терять из виду передвижения «своего народа». Когда задумывается новая книга, я определяю действующих лиц, исторических и вымышленных. Они подразделяются на группы: семья Анжелики, придворные, иностранцы, животные, умершие… У каждого есть спичка с «именным» ярлычком. Когда персонаж выходит на сцену, на столе появляется его «тезка», надолго уезжает — спичка откладывается, умирает — выбрасывается. Я до сих пор пользуюсь этой схемой. Но, конечно, это не часть рецепта, как писали некоторые газеты. «Анжелика» создавалась благодаря таланту, вдохновению и увлеченности. Я живу своими героями. В 2002 году читатели составили список всех действующих лиц «Анжелики», начиная с первой книги. Получилось около тысячи (1351 персонаж. — прим. ред.). Я и не думала, что их столько! — Чем объясняется близость маркизы ангелов миллионам читателей во всем мире? — Моя героиня — настоящая женщина. Не капризная кукла, не сухая педантка. Просто умная дама, умеющая в нужный момент воспользоваться своей чувственностью. В Анжелике воплощены все черты, данные природой каждой из нас без оглядки на эпоху, страну, возраст. Она не играет придуманную роль, не строит из себя совершенство и не делает тех глупых ошибок, которыми авторы-мужчины усыпали путь своих героинь. Она живет с верой в жизнь. С верой в Бога, который не желает, чтобы ему в жертву приносили кровь или страдания. Вся жизнь Анжелики и Жоффрея пронизана борьбой с мракобесием. — Каковы впечатления читателей-мужчин от «Анжелики»? — Особой проблемой для «Анжелики» стали обложки, которые рисовали недалекие художники, и мнение критиков, сходу отнесших роман к разряду низкопробной литературы. Мужчины читали «Анжелику», стыдливо пряча обложки от окружающих. Мне пишут и женщины и мужчины, оценившие историческую линию сюжета. Около сорока процентов моих читателей — представители сильного пола в возрасте от пятнадцати до пятидесяти пяти лет, причем многие — преподаватели, инженеры, геологи, военные… Ко мне приезжали из Японии, Австралии, США, России и говорили, что книга изменила их взгляды на женщин, а некоторым помогла отыскать «свою» Анжелику. Я получаю письма даже от подростков… — Мадам Голон, вы пишете уже более шестидесяти лет. Откуда берутся силы на этот титанический труд? — Писательское ремесло еще в детстве стало для меня источником силы, необходимым как воздух Я просто чувствую, что должна выполнить миссию: переписать и опубликовать заново всю «Анжелику». Сейчас дорабатываю некоторые сюжетные линии — на их развитие раньше не было времени — и завершаю роман. Это грандиозный труд, но ведь Людовику XIV удалось возвести на болоте Версаль, а Петру Первому — Санкт-Петербург! В декабре 2004-го мне исполнится восемьдесят три года. Надеюсь, Бог даст мне время, чтобы завершить начатое. Изначально мне виделись две-три книги. Но повествование набирало обороты, и совершенно естественно, как рождаются дети, книга появлялась за книгой. Объем работ никогда не пугал, напротив, мне нравится плотный график. Часто сравниваю себя с крестьянином, который засеивает поле зернышко за зернышком. Я заряжаюсь энергией от близких, своей семьи, куда входят дочь Надин, друзья. И, конечно, благодарю всех друзей, с которыми познакомилась благодаря Интернету: они поддерживают меня и «Анжелику», как настоящая армия любви. Когда остаешься ни с чем, ограбленная бесчестными людьми и компаниями, понимаешь, что без дружеского соучастия оказалась бы бездомной, на том свете или, того хуже, запертой в богадельне с диагнозом «старческое слабоумие». Секрет моей силы кроется в борьбе за справедливость для всех людей искусства, которые побывали на моем месте. Я чувствую себя Давидом, вышедшим на сражение с Голиафом. И, конечно, уповаю на справедливость небес. Трудно смириться с ситуацией, когда собственный ребенок помогает твоим врагам, а по его вине на несколько лет откладываются два важных судебных разбирательства. Противники всегда высматривают, кто из близких жертвы падок на деньги… В обращении к суду мой сын написал, что «Анжелика» принадлежит перу его отца, хотя ему, жившему с нами, прекрасно была известна правда. Он не подумал, что в случае предательства ничего не получит. Во-первых, я еще жива. А во-вторых, Серж Голон был лишен авторского права в России в связи с незаконными контрактами, подписанными злоумышленниками. С другой стороны, дочь Надин в 1992 году пожертвовала карьерой, чтобы спасти меня и «Анжелику» от недоброжелателей. Вдвоем мы начали расследование и обнаружили … Читать далее

Cимона, маркиза ангелов

статья из журнала «Натали», январь 2004 г. Создатели бессмертных литературных произведений сплошь и рядом наделяют своих героев собственными чертами, отчего эти образы и получаются предельно реалистическими. Но нередко бывает и наоборот: писатель воплощает в любимом персонаже именно те достоинства и недостатки, которыми хотел бы обладать сам, но по складу своего характера может их только вообразить. И какую же могучую фантазию нужно иметь, чтобы эта выдуманная личность не только ожила, но и навсегда запомнилась миллионам людей… Симона Шанже, известная миру как Анн Голон, неизменно уверяет поклонников, что в ней нет ничего общего с прославленной Анжеликой, графиней де Пейрак Действительно, разве можно представить Анжелику проводящей целые дни за письменным столом или в тихих библиотечных залах. Самой же мадам Симоне опасные приключения всегда нравились гораздо меньше, чем рассказы о них. Поэтому жизнь ее можно сравнить с историческим романом только наполовину — в ней не было ни запутанных интриг, ни жгучих тайн, но нашлось место и для захватывающих путешествий, и для головокружительного успеха, а самое главное — для долгой романтической любви. ДОРОГОЙ НАДЕЖД Симона родилась а декабре 1921 года в Тулоне, где служил ее отец, флотский капитан Пьер Шанже. По-видимому, именно от него будущая писательница унаследовала широту и неординарность мышления — капитан Шанже был изобретателем, летчиком-любителем и энтузиастом технического перевооружения армии. Таких людей армейское начальство обычно недолюбливает, и до чина адмирала Шанже так и не дослужился. Это приводило в совершенное отчаяние его честолюбивую супругу Фернанду, внучку почтенного виноторговца Айсдика. Своим главным достижением Пьер Шанже считал книгу, посвященную безопасности авиаперелетов. По замыслу автора, она должна была дополняться цветными иллюстрациями и картами, но военное министерство нашло средство только на черно-белое издание. И десятилетняя Симона принялась за первый в своей жизни серьезный труд: ей пришлось вручную раскрасить пятьсот экземпляров отцовского «бестселлера». Вот когда она впервые продемонстрировала работоспособность и усидчивость, без которых ей вряд ли удалось бы создать хоть один роман об Анжелике! Заодно выяснилось, что она отлично владеет цветом и из нее может выйти неплохая художница. Но к тому времени девочка уже твердо знала: она будет писательницей. Еще в шесть лет, едва освоив азы грамоты, Симона начала сочинять рассказы. Учиться она, по ее собственному признанию, не очень-то любила и втайне радовалась своему слабому здоровью — ведь из-за болезней можно было не ходить в школу, посвящая время более интересным занятиям — литературе и живописи. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда увидела свет ее первая книга — автобиография «Страна за моими глазами». Трудно представить, что за биография могла быть у вчерашней школьницы, но книга, вышедшая под псевдонимом Жоэль Дантерн, имела успех. Имя Жоэль на всю жизнь стало домашним прозвищем Симоны. Через несколько дней после выхода книги Францию оккупировали немцы. СИМОНА В МЯТЕЖЕ Те, кто ждет рассказа о героической борьбе Симоны с оккупантами, будут разочарованы. Она и не подумала стать второй Жанной д’Арк, не ушла в Сопротивление, как многие ее сверстницы, а наоборот — успешно продолжила писательскую и журналистскую карьеру, опубликовав под разными псевдонимами десятки статей и две книги. Ну не создана она была для борьбы! Ей хватало сознания, что ее творчество — часть французской культуры, сохраняющей национальные традиции в самых тяжелых условиях. Жизнь в занятом немцами Париже становилась все невыносимее, и Симона решилась уехать куда-нибудь в глубинку, где присутствие оккупантов было не таким заметным. Она отправилась на велосипеде в провинцию Пуату — на родину своей будущей героини. Во время этого незабываемого путешествия Симона впервые ощутила романтику минувших веков — ведь на сельских дорогах Пуату тогда еще редко встречались автомобили, и даже ее велосипед казался чудом техники. Местные жители ездили на лошадях, носили одежду старинного фасона, соблюдали чуть ли не средневековые обычаи. Выполняя строгий наказ родителей, путешественница обычно ночевала в женских монастырях, что позволило ей в будущем точно передать атмосферу святых обителей в своих книгах. Успех первой поездки вдохновил Симону на более рискованное предприятие: велопробег до испанской границы. Конечно, она не собиралась нелегально перебираться в Испанию — за это могли расстрелять на месте. Цель своего путешествия Симона сформулировала так «Ступить ногой на свободную землю и тут же вернуться обратно». Для людей, воспитанных на советских реалиях, это звучит странно, — Испания, с ее франкистским режимом, оказывается, была для кого-то символом свободы… Второй «Тур де Франс» доставил Симоне куда больше неприятностей. На границе оккупированной зоны ее даже арестовали как подозрительную личность, но она, прикинувшись наивной, прощебетала немецкому офицеру: «Я еще так молода, я хочу приключений, я хочу написать книгу о красоте моей страны». В результате «шпионку» не только отпустили восвояси, но даже выдали охранный лист, с которым она беспрепятственно достигла своей цели. А затем Симоне довелось-таки помочь движению Сопротивления. Ее сестра, участница подпольной группы Франсуа Миттерана, попросила увезти из Парижа и спрятать какие-то бумаги. Даже не поинтересовавшись содержанием «компромата», Симона закопала его в саду одной из своих версальских подруг. И только много позже выяснилось, что это были важнейшие документы — чуть ли не план высадки союзников в Нормандии, — и если бы гестапо их обнаружило, вся семья отправилась бы прямиком в концлагерь. СИМОНА И ЕЕ ЛЮБОВЬ Когда война закончилась, Симона считалась уже опытной журналисткой и даже основала собственный журнал «Франция-47», но, несмотря на успехи в этой области, все больше склонялась к авантюрному жанру. За приключенческую книгу для детей ей в 1949 году присудили крупную денежную премию. Как истинная профессионалка, Симона решила использовать эти деньги для творческой поездки в какую-нибудь экзотическую страну, желательно колонию, чтобы не иметь проблем с языком. Выбор пал на Французскую Экваториальную Африку (сейчас Конго). Молодая беллетристка была полна творческих планов, собиралась писать о тяжелой жизни туземцев и о героизме «колонизаторов», несущих в африканские джунгли свет цивилизации. И меньше всего она ожидала, что в этих самых джунглях встретит человека, благодаря которому изменится вся ее жизнь. Всеволод Сергеевич Голубинов был на восемнадцать лет старше Симоны, и уж его-то биографии мог позавидовать сам Индиана Джонс. Сын российского консула, Всеволод родился в Персии и в юные годы не слишком обременял себя науками, отдавая предпочтение верховой езде и охоте. В 1917 году родители опрометчиво отправили четырнадцатилетнего паренька учиться в Севастополь, откуда ему после революции пришлось бежать, переодевшись приказчиком. Оказавшись во Франции, недоросль взялся за ум и вскоре стал прекрасным химиком и геологом, изучив между делом полтора десятка языков. Увлекался он и живописью, но выбирать … Читать далее

Все тайны «Анжелики»

main ann golon 1200x630 (2)

Интервью Анн Голон для газеты «Комсомольская правда». 1995 год. Корреспондент Максим Чикин Точно не помню, в каком году мы с дружком Саней отправились после (а может, и вместо) уроков в кино, где нас встретил такой плакат: «Анжелика, маркиза ангелов». Франция. Дети до 16 лет не допускаются». Последнее обстоятельство нас абсолютно не смутило… Последующие два десятилетия мои отношения с Анжеликой были довольно натянутыми. Грубо говоря, их не было вовсе, до тех пор пока судьба не познакомила меня с человеком, в голове которого родились все эти интриги, которые увлекали читателей и почитателей Маркизы Ангелов и Жоффрея де Пейрака. Анн Голон пришла на встречу сосвоими дочерьми — Надей и Мариной. Откуда такие не французские имена? Ясно — от отца. Сержа Голон, мужа и соавтора «Анжелики», звали на самом деле Всеволод Голубинов, это известно. В свою очередь, его отец был дипломатом, послом России в Персии. После известных событий 17-го года 14-летний Сева пересек всю Россию и какими-то судьбами сумел выбраться из этой, непонятно к чему шедшей страны. В 1920-ом году после скитаний, на которые обречены тогда были многие, он сошел на берег в порту Марселя. В кармане у него лежал револьвер, который был со скандалом отобран властями.   Кстати, много лет назад две кузины-писательницы выиграли в конкурсе туристическую поездку в Советский Союз. Будучи в Туркменской ССР, они узнали от гида следующее: «…А в этом старом здании родился Серж Голон, автор «Анжелики», русский революционер, погибший в боях с белогвардейцами». «Позвольте, — возмутились кузины, — дело было не совсем так…» Но вскоре поняли, что спорить бесполезно, даже если привести главный козырь — книги были написаны через 40 лет после революции. С Анной они познакомились в Африке, в Браззавиле. Туда она отправилась писать репортажи, что сейчас называется фриланс. К тому времени в Париже у нее уже вышли пара книжек, сериал-роман с продолжением в журнале и какое-то количество статей. После их свадьбы Африка начала потихоньку прощаться со своим колониальным прошлым, что моментально сказалось на делах и деньгах. Серж к тому времени имел цементный завод, который в свое время приносил деньги, а потом в силу обстоятельств перестал. Семья вернулась во Францию с небольшими накоплениями и колониальной болезнью Сержа, которую в Париже в институте Пастера назвали безнадежной. Накопления улетучились мгновенно. Тогда Анна поняла, что надо что-то делать. Поскольку ее ремесло заключалось исключительно и всегда только в написании статей и книг, то особого выбора не было. Чтобы выбраться из нищеты, в которой оказалась семья, успевшая уже обзавестись малышками, решено было написать роман и продать его за банальный гонорар. Ну, а что было дальше, мадам Голон расскажет сама. — Мы с мужем решили, что лучше всего написать именно исторический роман. Во-первых, потому что на них в то время был спрос — самая популярная книга была «Унесенные ветром». Во-вторых, потому что люди вообще больше читали, не то что сейчас. — Но ведь описать этот век требует исключительного знания деталей, а значит, надо было переработать массу литературы… — Это действительно трудный для описания век. С одной стороны, есть классика тех времен, которая доносит до нас кое-какие детали, но, с другой стороны, именно повседневная жизнь людей не очень-то была известна. Мы действительно часами сидели в библиотеках, благо, мы жили тогда тут же, под Версалем, и могли пользоваться архивами — в те времена тут была довольно полная библиотека. — А как вы писали вдвоем? На всех книгах значатся Анна и Серж Голон. — Я писала, я составляла диалоги и «плела интригу». Он в основном занимался документальной подоплекой, поскольку много читал и обладал каким-то чутьем к истории. То есть Серж как раз добывал ту информацию, которую труднее всего было добыть. — Говорят, что самый первый роман критика, во всяком случае французская, встретила не очень хорошо, а первые благосклонные отзывы появились аж несколько лет спустя. — Это абсурд, где вы это прочитали? — В каком-то журнале буквально на днях. — История этой книги — это роман в романе. Мы написали книгу, заключили договор с агентством, которое называлось «Опера Мунди», и так как книга получилась слишком большой, издатель этот держал ее четыре года и не выпускал только для того, чтобы она не досталась конкурентам. Мы не знали, что делать, и тогда одно международное агентство вышло на нас и посоветовало отправить рукопись в Германию. Там ее тут же перевели и напечатали. Так что первая «Анжелика» вышла на немецком. Через год она уже вышла во Франции. Во Франции книга вышла в 57-ом году, но только половина, поскольку объем рукописи не позволял напечатать все сразу. Она называлась «Анжелика, маркиза Ангелов». В следующем году напечатали вторую половину, но получилось, что это как бы продолжение первой книги. Вторую часть назвали «Анжелика и путь в Версаль». Так вот, отвечая на ваш вопрос: эти обе книги с первых же дней побили все рекорды продаж во Франции — они раскупались сотнями тысяч. Издатели допечатывали еще сотни и сотни тысяч. Не то что сейчас. — А что сейчас? — С развитием кино и особенно телевидения, французское издательское дело превратилось в нечто совсем иное. Издатели — в моем понимании этого слова — исчезли, на их место пришли управляющие. У них нет чувства книги, зато есть чувства рынка. Они, может, и обучены маркетингу, но не могут понять, о чем книга. Поэтому, например, две последние «Анжелики», которые публика ждала — я это знаю, — напечатали крошечным тиражом в две тысячи экземпляров. Причем дело там происходило в Новом Свете, я, готовя новый роман, провела зиму в Квебеке, изучая тамошнюю жизнь, климат, какие-то детали, короче, затратила много сил. — После успеха двух первых книг, насколько я понимаю, вы, воодушевившись, сели за продолжение — всего вышло тринадцать романов. У вас не было чувства, что «плести интригу» все сложнее? Сложнее удивлять и захватывать читателя? — Я писатель, и меня лично увлекало все то, что я делала. К тому же на персонажах Анжелики и де Пейрака выросли поколения людей — они были их любимыми героями. Для меня писать — все равно что — я не знаю — дышать… на книгу может уйти два-три года, но я этим живу. — А почему Анжелика так и не попала в Россию? — В то время, когда происходили описываемые события, Россия была не очень интересной страной — варварской и … Читать далее

АНЖЕЛИКА — ЭТО Я!

Интервью Анн Голон для «ПАРИ-МАТЧ», автор Эмманюэль Эдсьек. 1990 год За тридцать лет своего литературного существования знаменитая Анжелика успела пережить столько приключений, что для их полного переиздания сейчас потребуется целых тринадцать томов! Многосерийный роман ее бурной жизни приводил и продолжает приводить в экстаз десятки миллионов читателей (читающих на двадцати семи языках, включая, к примеру, такие, как сербскохорватский и словенский), много раз экранизировался (имеется в виду, что по романам был поставлен не один фильм, а пять. – Прим. ред.), а в нескольких странах, в том числе в Японии, издавался в виде комиксов. Наконец, что, возможно, самое удивительное, был недавно включен в программу курса лекций по филологии одного из филиалов Сорбонны. Не правда ли, феноменальный успех, мало чем уступающий во Франции успеху «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл? И тем не менее создательница популярнейшей книжной серии Анн Голон испытывает чувство недовольства. Дело в том, что, как она считает, к ее Анжелике не относятся с вниманием и почтительностью, каких она заслуживает. А поскольку для писательницы нет сегодня никого на свете ближе и даже, можно сказать, роднее, чем эта героиня, то она преисполнилась желанием встать на ее защиту и лично возглавить кампанию за ее «реабилитацию». Собственно, такое решение Анн Голон приняла уже четыре года назад, когда поставила слово «конец» под последней (на тот момент. – Прим. ред.), тринадцатой серией похождений маркизы ангелов. — Я сказала себе тогда: все, хватит писать, пора вплотную заняться анжеличными делами и репутацией, — рассказывает она. Программа действий включала в себя полное переиздание всей серии в издательстве «Латес», подготовку рассчитанной на несколько недель эфира радиокомпозиции, в которой будут заняты актеры «Комедии Франсез» с Сильви Берже в заглавной роли, а также написание киносценария для нового телевизионного сериала, на который Анн возлагает очень большие надежды (из-за судебных дел эти планы были отодвинуты на будущее. — Прим. ред.). И тут необходимо уточнить, что писательница, по ее собственному признанию, ощущает полную «несовместимость» своей Анжелики с той экранной Анжеликой, которой дала жизнь актриса Мишель Мерсье и которая, надо отдать ей должное, стоит только телевидению устроить очередной повторный показ ленты этого цикла, собирает у голубого экрана рекордное число зрителей. — Когда готовился этот многосерийный фильм, меня от сценарной и какой-либо консультантской работы отстранили, и я до сих пор не могу смириться с тем, что из моей любимой героини сделали такую дуреху, — заявляет она. …Эпопея «Анжелики» берет начало в 1955 году (по словам дочери писательницы Надин, Анн начала работать над книгой в 1951 году, а в Германии первый том вышел в 1956. — Прим. ред.). Молодые супруги Анн и Серж Голоны, проживавшие в Конго, были вынуждены из-за перемен в политической обстановке этой страны срочно покинуть Африку и вернуться к себе во Францию. Они поселились в Версале, под Парижем. Сбережений у них не имелось, существовать практически было не на что, и они, дабы поправить свои худые дела, решили писать «грандиозный исторический роман», рассчитанный на массового читателя. — Эта идея уже витала в воздухе, ощущался явный спрос на такого рода книги, — объясняет Анн, которая, кстати, к тому времени была уже далеко не дебютанткой в беллетристике: за плечами было несколько опубликованных романов, в том числе и «Патруль Невинных Святых», удостоенный в 1947 году литературной премии. Предварительно изучив под микроскопом все бестселлеры историко-любовного жанра, созданные человечеством за последние пять веков, Голоны разработали на основе этого научного поиска свой собственный рецепт успеха: во-первых, в центре всего действия должна стоять женщина — молодая, красивая и притягательная; во-вторых, стиль письма должен быть прост, ясен и легко поддаваться переводу на любой язык; в третьих — временем действия должна быть какая-то прославленная, героическая эпоха — лучше всего XVII век. И, наконец, последнее: роман следует снабдить простейшей, но не знающей износа пружиной, а именно: темой любви Анжелики к Жоффрею де Пейраку, которого она будет терять, но всякий раз непременно находить вновь, что позволит продолжить серию до бесконечности… Как только в 1957 году на свет появился первый том похождений Анжелики, стало ясно: смелое пари выиграно, читатели вырывают «маркизу» друг у друга из рук. Значит можно было спокойно продолжать. Что и делали супруги, которых отличала железная рабочая дисциплина, вплоть до самой смерти Сержа, последовавшей в 1972 году. Оставшись одна, Анн решила продолжить популярную серию, прерванную Сержем на девятом томе (как мы знаем со слов самой Анн, книги она писала самостоятельно, Серж скорее выступал в роли советчика и консультанта. Поэтому правильнее будет сказать, что смерть Сержа пришлась на то время, когда Анн завершила девятый роман «Анжелика и демон», и готовилась к работе над следующим — «Анжелика в Квебеке», который впоследствии был разделен на две книги — «Анжелика и заговор теней» и собственно «Анжелика в Квебеке». — Прим. ред.). Однако вдруг обнаружила, что критика воспринимает ее не как полноправного соавтора, не как писательницу, а как «жену, которая надумала принять эстафету мужа» (дорого обошлась уступка литературному агентству, представители которого настояли на том, чтобы на обложку было «для солидности» вынесено имя Сержа! — Прим. ред.) — Если бы такое можно было предвидеть, ей-богу, я бы предпочла не регистрировать свой брак, — восклицает она, и видно, что ее и по сей день переполняет возмущение. — Ведь подумать только, из-за моего статуса супруги мне потребовалось в нашей передовой и демократической Франции вести отчаянную битву за то, чтобы на обложке новых, написанных мной одной томов стояло только мое имя! Это при том, что «Анжелика» — это прежде всего я. Все главные сюжетные замыслы были мои, «руль» серии всегда находился в моих руках! Ну что ж, как самой Анжелике, так и ее создательнице, видно, было написано на роду страдать от мужчин — ибо издателями, чинившими ей козни, были представители «сильного пола». Но сейчас, в 68 лет (речь идет о 1990-ом годе. — Прим. ред.), она дала себе слово взять, наконец, реванш за все эти треволнения.   © «Анжелика» — это я!» // За рубежом. — 1990. — № 45 — С 17. (По материалу Эмманюэль Эдсьек, «ПАРИ-МАТЧ»)