Фанфики

Раскрыть карты… Флоримон тоже плохо спал эту ночь. Несколько раз он просыпался и подходил к матери. У неё был жар, это точно. А вот как помочь, он не знал. На какое-то время они останутся в этом городе, ну что ж, пусть так. Но поможет ли это? Флоримон понимал только то, что маме всё хуже и хуже, а доктор прописал какие-то капли, от которых нет толку. Значит надо искать другого! Он оббегает весь этот хмурый город, но найдёт настоящего врача. Да, сразу после того, как передаст маминому капитану, что они не едут. Утром он быстро оделся и бесшумно вышел из дома. На пристани было безлюдно. Мальчик понял: слишком рано! Через 15 минут (Флоримон, стучавший зубами от холода, полагал, что прошло не меньше часа) перед ним буквально вырос высокий человек. Мальчик увидел маску и понял, что это именно то, кто ему нужен. — Доброе утро, месье капитан! Моё имя — Флоримон де Пейрак, — он непринуждённо поклонился. — Моя мать вчера договаривалась с вами о путешествии на Острова. Я ведь не ошибся? — добавил он, немного удивлённый молчаливым вниманием собеседника. — Да, я как раз пришёл, чтобы встретить вас с вашей мамой, — наконец произнёс тихий голос из-под маски. — А я ждал вас здесь, чтобы сказать, что мы не сможем поехать. И… передать вам извинения от моей матери. Флоримон уже развернулся, полагая, что его миссия окончена, как удивлённый возглас заставил его остановиться. — Но… я не понимаю. Что случилось? Мальчик нехотя повернулся: — Сударь, я не имею чести знать вас. А посему вы не можете требовать у меня объяснений. Придя сюда по просьбе матери, я собирался только предупредить вас, чтобы вы не ждали напрасно. С вашего позволения я пойду.  — Вы меня не знаете, зато я знаю вас. Мне слабо верится, что ваша мама просто передумала ехать, у вас что-то случилось, не так ли? — Мама заболела, у неё лихорадка — у Флоримона задрожали губы, — мне нужно идти, нужно найти нормального доктора вместо того неуча, что приходил к нам вчера. Рескатор только сейчас заметил, что у мальчика утомлённый вид и тёмные круги под глазами. Он удержал юношу: — Надо было вам сразу сказать. На корабле у меня есть хороший арабский врач, он никогда не ошибается. Отведите меня к вашей маме. Флоримон растерянно замер. Привести этого чужого человека в их дом? А что если он догадается, кто они, что их разыскивают. Нет, нельзя так рисковать. Он упрямо покачал головой: — Я не знаю, понравится ли это ей… Рескатор вдруг приобнял мальчика за плечи: — Она моя жена, Флоримон, ты мой сын. Я приехал за вами. Кантор ждёт нас на корабле. Юноша изумлённо поднял на него глаза. Постепенно до него доходил смысл сказанного. — Отец? Вы мой отец? Рескатор ещё раз прижал к себе сына: — Ну же, Флоримон, скорее. Нам в этом городе оставаться небезопасно.   Бегство Флоримон шёл как во сне, машинально сворачивая на знакомые улочки. Он не смел оглянуться на человека, которого вёл за собой. Неужели его отец — такой? Мальчик не мог понять, что именно его отталкивало. То ли маска, скрывающая пол-лица мужчины и делавшая его безликим и чужим. То ли просто навязчивые многолетние мечты сделали из отца мифическое существо, встреча с которым должна была состояться по-особенному.  Одна только мысль грела его: совсем скоро он увидит Кантора! Как же он соскучился по своему милому маленькому брату! Вот уже и гостиница, где ждёт его мама. Как там она? Почему ни слова не сказала ему об отце? Тут Флоримон увидел, что дверь в их комнаты приоткрыта. Он на ходу обернулся к своему спутнику: — Я же закрывал дверь! Тревога передалась и Рескатору. Вместе они почти бегом ворвались внутрь и увидели, что над женщиной склонился человек с ланцетом. Пират в мгновение ока пересёк комнату и одним движением оттолкнул опешившего лекаря. Флоримон с облегчением посмотрел на чистый таз: они успели вовремя. — В чём дело? — доктор окинул взглядом мощную фигуру пирата и решил отыграться на мальчике. — Юноша, что вы себе позволяете? Привели в дом не пойми кого, мешаете мне делать мою работу! Если из-за этого вашей маме станет хуже, это будет на вашей совести! — Закройте рот, — пират мигом схватил горе-лекаря за шиворот. — Да вас тут целая банда, — усмехнулся доктор. — И все вне закона, не правда ли? Ну всё, пустите меня, я ухожу. Рескатор разжал руку, жалея, что пришлось демонстрировать перед сыном свои пиратские замашки. Ещё секунда и до него дошёл смысл фразы, неосторожно брошенной лекарем: “Все вне закона…” Сначала он принял это на свой счёт, но… Он убедился в правильности своего подозрения, когда увидел, что Флоримон загораживает дверь. В горящих глазах мальчика было столько решимости, что лекарь невольно отпрянул. —  Вы не выйдете отсюда, месье. Потрудитесь сначала повторить то, что сказали! — Я? А что я говорил? Что вы мне мешаете работать. Что на вас нашло, молодой человек? — доктор сохранял видимость спокойствия, но в глазах его явно плясал страх. В это время с кровати, где лежала женщина, раздался тихий возглас. — Он всё знает, Фло. Он узнал нас по описанию и собирался заработать…думал,  я не слышу.  — Анжелика попыталась подняться, но не смогла, её голова вновь бессильно опустилась на подушку. Рескатор сзади подошёл к человеку в тёмных одеждах и предупредил его отчаянный маневр вырваться. — Не убивайте меня, только не убивайте! Я всё забуду, обещаю! Я так беден, мне были нужны деньги… вот я и хотел… — Считаете, это оправдание? Флоримон, поищи верёвки покрепче. Мы его свяжем. Рескатор приставил к трясущейся от рыданий голове пистолет, а сам лихорадочно соображал. А вдруг это только комедия, и внизу их уже ждут предупреждённые полицейские? Или же этот человек был так уверен в беспомощности своих жертв, что не потрудился сразу обратиться в полицию. Это было бы им на руку. Но как узнать? Быстро скрутив лекарю руки, Флоримон и Рескатор накрепко привязали его к стулу. В ход пошли разорванные простыни и полотенца, из одного сделали кляп. Теперь надо уходить! И быстрее. Можно было бы через окно, но Анжелика… Пират подошёл к кровати и склонился над женщиной. — Потерпите немного, моя дорогая, я отнесу вас на свой корабль. Нагнувшись, … Читать далее

Лихорадка или непредвиденные обстоятельства Флоримон начал беспокоиться из-за долгого отсутствия Анжелики и хотел уже идти её искать, но тут он увидел её в окно и почувствовал облегчение. — Мама, почему ты так долго? Что-то случилось? — Не волнуйся, со мной всё нормально. Давай поговорим. Флоримон удивлённо смотрел на неё. Деньги, которые она брала с собой, теперь были возвращены в общий мешочек, где хранилось всё их богатство. — Капитан отказался нас вести? Анжелика устало опустилась на кушетку.  — Тебе нехорошо? Всё-таки что-то случилось! — Не знаю, голова такая тяжёлая… и так холодно … — Я сейчас! — Флоримон быстро принёс из другой комнаты плед и укрыл мать. Сам он сел рядом и взял её за руку… — Мама,  у тебя такие холодные руки! — Фло, мы уезжаем завтра. Только на другом корабле…и с другим капитаном. Ты не беспокойся, всё будет хорошо. Завтра мы уедем… — Мама, тебе нельзя ехать! Ты вся дрожишь, у тебя лихорадка. Анжелика действительно чувствовала себя нездоровой. В ушах звенело, во всём теле была такая разбитость, как будто она весь день таскала мешки с песком. — Нет, сынок, это сейчас пройдёт. Полежу немного, и станет легче. Но легче не стало. Прошло несколько часов, день клонился к вечеру, Анжелику то била дрожь, то бросало в жар. Перед глазами стоял тёмный лес, и ей казалось, что они всё ещё продираются через непролазную чащу, всё дальше, дальше…и этому нет конца… Вдруг в глаза ударил свет. Как же невыносимо ярко! Над ней склонился какой-то человек. Его прохладная рука коснулась лба, принося небольшое облегчение. Анжелика открыла глаза. — Я велел открыть окно. Вам мешает свет? Как вы себя чувствуете? Голова болит? — врач, видя, что она открыла глаза, присел к ней на постель. — Да. Что со мной? — она не узнала свой голос, настолько он был слабым. — У вас атипичная лихорадка, я пока не могу установить причину. Скажите, как давно вы почувствовали недомогание? — Не помню… вчера всё было нормально… Доктор, мы завтра уезжаем, мне нельзя болеть! — Нет-нет, об отъезде не может быть и речи, вам нужно лежать. Вашему сыну я уже всё объяснил и оставил для вас успокоительных капель. Примите их перед сном. — Где Флоримон? — Мама, я здесь, — он взял её протянутую руку. Врач стал собирать свой чемоданчик: — Я приду завтра утром. Если улучшения не будет, придётся сделать кровопускание. Всего хорошего, — человек, пахнущий лекарствами и невежеством, растворился так же неожиданно, как возник. Флоримон присел рядом с ней. Она погладила его руку. — Что тебе доктор сказал? — Что ты поправишься, надо только немного потерпеть. Потерпеть… Сколько? Неделю, месяц? А, впрочем, какая разница… Всё пропало, завтра она не придёт к нему, он будет ждать, вглядываться в утренний туман. А потом уплывёт навсегда. Навсегда. На глаза невольно навернулись слёзы отчаяния. — Почему всё так несправедливо, — шептала она одними губами, — почему надо было заболеть именно сейчас? Почему? Что он подумает, когда истекут все сроки ожидания, а её не будет? Что она струсила? Какого мнения будет он о ней? Ведь она пообещала ему, пообещала, что непременно придёт. От обиды на свою слабость Анжелика резко поднялась с подушек: — Фло, ты должен сходить к капитану и извиниться за нас. Я не могу позволить ему напрасно ждать нас всё утро. Ты сделаешь это, дружок? Флоримон мягко заставил её лечь обратно: — Конечно, мама, ты только скажешь, как его найти. — Сходи… нет, не сейчас, уже поздно. Завтра утром, подойди к причалу. Там нас должны будут ждать. Ты узнаешь его по маске. — Маска? — Флоримон не ожидал такого поворота. — Он всегда носит маску, не важно… Если его не будет, спросишь капитана Рескатора. А потом — Потом я скажу, что мы не едем. Я понял, не волнуйся. Постарайся уснуть.   О Рескаторе…и не только Весь город погрузился в объятия Морфея. На пустых площадях ветер шаловливо играл с весенней листвой. Обновлённые кроны деревьев то задумчиво колыхались в ночной тишине, то замирали, прислушиваясь к безмолвию.  С моря дул едва заметный бриз, заставляя волноваться морскую гладь. Корабль “Голдсборо” был привычен более грозным ураганам, и сейчас стоял почти неподвижно. Уверенный и сильный, он был копией своего капитана. Но мало кто знал, что хладнокровная неуязвимость чёрной маски была всего лишь видимостью. Рескатор медленно мерял шагами свою каюту. Этой ночью сон не шёл к нему. Он мысленно вновь и вновь возвращался к той блаженной минуте, когда руки Анжелики обвились вокруг его шеи. Она его обнимала! Она! От этой несмелой ласки его переполняло ликование. Значит, он снова сумел увлечь её! Значит, ей не придётся сожалеть, что её муж, граф, стал пиратом… Она полюбит Рескатора, как некогда полюбила Великого Лангедокского Хромого! Завтра… завтра снова вся семья будет вместе. Но как же долго тянется эта ночь… Последний раз он видел её в Кандии. Там она казалось ему такой непостижимо далёкой, прекрасной тенью из прошлой жизни. И, подобно призраку,  в ту ночь она словно растворилась в густом тумане, проскользнула у него между пальцами. Ощущение утраты было настолько сильным, что он не мог злиться на неё. Вместо этого, он поспешил в Мекнес, надеясь там исправить её и свою ошибку… Нет, лучше не вспоминать, что было потом. Зачем теперь себя мучить? Ведь всё уже хорошо… Но нет, мыслями сложно управлять, когда ночь и бессонница. Тогда, в залитом кровью Мекнесе, узнав о смерти жены, он понял, насколько сильно любил её. Всегда. Даже тогда, когда узнал о её замужестве, когда представлял её в блеске Версаля, когда сам изменял ей с другими. Не отдавая себе отчёта, он, тем не менее, был спокоен, что она ни в чём не нуждается, что она живёт, просто живёт на этом свете!  А теперь… такая страшная пустота… Пожалуй, это был самый ужасный период его жизни. Анжелики больше не было. Но был Кантор.  Рескатор не знал, что много лет назад, на Гревской площади его жену спасла мысль о детях. Так же, как и его сейчас. Забрав сына из Палермо, Волшебник Средиземного моря уплыл подальше от Старого света. Азартно бороздя Карибское море, он снова разбогател. Его водолазы поднимали неслыханные сокровища с испанских галеонов. Рескатор предпочитал договариваться с пиратами, а не вступать с ними в кровопролитные бои. И это ему … Читать далее

Неожиданные встречи На следующий день Анжелика решила идти одна. Флоримона было нелегко убедить, но, в конце концов, он поддался: — Может, я тогда на рынок схожу, надо же нам что-то есть? — Пожалуй, Фло. Только не задерживайся. Анжелика вчера не стала говорить сыну, что ей показалось, будто за ними следят. “Нервы совсем вышли из строя. Мерещится всякое” — отмахнулась она от своих мыслей. Но сейчас ей опять вспомнилось то ощущение пристального внимания, и она побоялась брать с собой мальчика. Взяв нужную сумму, она смело пошла к берегу. Боясь признаться в этом самой себе, она, тем не менее, непроизвольно ускоряла шаги, зорко оглядываясь по сторонам. Не встретив ничего подозрительного, женщина вошла в знакомую таверну. Хозяин встретил её приветливо, но как-то сконфуженно. Скоро она поняла, почему. Её вчерашний знакомый капитан был мертвецки пьян. Анжелика растерянно застыла, не зная, что предпринять. С другого конца залы её негромко окликнули: — Мадам Моренс… Она удивлённо оглянулась, не понимая, кем здесь могло быть произнесено её давно забытое имя. Когда она, заинтригованная, подошла, тихий знакомый голос продолжал: — Присаживайтесь, Маркиза Ангелов. Анжелика машинально села, но ещё прежде она узнала его: “Дегре! Как? Каким чудом?” Между тем полицейский жадно рассматривал её: — В последний раз мы виделись, когда вы убегали от меня по крышам Марселя. Помните? Кажется, с тех пор прошла вечность. Разве я не прав был тогда, стараясь удержать вас? Что хорошего принесла вам ваша затея? Увы, её горький итог я наблюдаю сейчас…Что же вы молчите? Ваши глаза наговаривают целые тома. Но мне этого мало, я хочу слышать звук вашего голоса. — Я так рада видеть вас, Дегре, — выдохнула женщина. Голос полицейского заметно потеплел: — Я видел вас вчера на пристани и ждал вас здесь. Я знал, что придёте. — Вы всегда всё знаете. Знайте тогда и то, что я ни о чём не жалею. Да, я не нашла того, кого искала…зато я обрела себя. Не знаю, поймёте ли вы…Но после звёздного неба пустыни…Если бы я тогда вернулась ко двору, я бы умерла. Вместо этого случилось то, что случилось. — Давно вы стали философом? А ведь знаете, мне поручили арестовать вас. На миг в глазах Анжелики мелькнул страх. Но она тут же улыбнулась. — Они не могли поручить это кому-нибудь более подходящему? Дегре облегчённо вздохнул: — Я рад, что вы не считаете меня способным на это. Странно, но такая уж наша работа. Получив приказ, мы становимся жёстче, но в то же время и сентиментальней. Ты готов отдать всё, за исключением одной или двух вещей, которые стоят для тебя дороже золота. Ваша дружба — одна из таких вещей. — Мне было бы жалко уезжать, не попрощавшись с вами, друг мой. Но задерживаться тут я не могу. В этой стране мне больше нет места… — Значит, вы уезжаете, так я и подумал. — По крайней мере, пытаюсь, — Анжелика обречённо махнула рукой в сторону храпящего пьяницы. Дегре проследил за её жестом и понимающе улыбнулся: — Да, не внушает доверия. А знаете, моя дорогая, у меня есть для вас вариант получше. Довольный произведённым эффектом, он встал и позвал кого-то из темноты. Ещё секунда и Анжелика оказалась лицом к лицу со знакомой кожаной маской. Это зрелище буквально парализовало её. Краем уха она слышала, как Дегре прощался с ней, желал счастливого пути. Как только он оставил их, Анжелика вскочила и метнулась к выходу. Но пират в чёрном быстро нагнал её и прижал к стене. — Может, прежде чем убегать, хотя бы поздороваемся? — Он смеялся под маской, и Анжелика выпалила первое, что пришло в голову: — Вы приехали, чтобы отомстить мне? — Отомстить?? — пират откровенно расхохотался, сильнее вдавливая её в каменную стену. — Странно, почему эта мысль раньше не пришла мне в голову! Анжелику бросило в жар, а спине вдруг стало нестерпимо холодно, и она попыталась вырваться. —  Но… тогда зачем? Рескатор чуть ослабил хватку. — Видите ли, мадам. Я покидаю Средиземное море, отправляюсь далеко-далеко, к Новому свету. По пути заехал за вами, вы же не откажетесь составить мне компанию? — он явно наслаждался её замешательством. Анжелику поразило не столько содержание, сколько форма, в которою его облекли. Такие высокопарные фразы она привыкла слышать в Версале. И то, только в виде приглашения на прогулку по парку. Рескатор продолжал: — Вы верите в звёзды, мадам? Я знаю, что Осман Ферраджи много вам о них рассказывал. Так вот мои звёзды помогли мне найти вас. Должен сказать, это было нелегко… Кто бы мог подумать… Ну а остальное сделал ваш друг, он согласился устроить нашу встречу. Звёзды, Осман Ферраджи… И какие же тёплые у него руки. Чего он добивается? Хочет усыпить её бдительность? А что потом? Град вопросов и ни одного ответа, только острое ощущение опасности. — Месье Рескатор, — она впервые назвала его так и удивилась, как резко прозвучал её голос, — ваше предложение, безусловно, весьма лестно для меня. Но я уже нашла капитана и корабль. Так что… — А, это видимо тот господин, который себя сейчас так неважно чувствует? — пират саркастически кивнул в сторону. — Нет, он мне что-то не нравится, с ним я вас не отпущу. Вы поедете со мной. — Добавил он уже более властно и сжал её локти. Анжелика чуть ли не задохнулась от возмущения: — Сударь, мы во Франции, в свободной стране. Здесь вы не имеете на меня никаких прав! Глаза сквозь прорези маски странно блеснули, но женщина этого не заметила, она уже справилась с волнением и говорила тише: — Как вы можете мне приказывать? — Я вам не приказываю…я ставлю в известность. Его рука, не встретив сопротивления, коснулась её лица, медленно провела по щеке, задержалась на подбородке. — Вы изменились, — сказал он не то обрадованно, не то опечаленно. Анжелика медленно отвела голову, Рескатор тут же отстранился. — Почему вы боитесь меня? Боитесь, что я завезу вас на необитаемый остров? Или что продам в руки работорговцев в отместку за убытки? Вам всё-таки придётся довериться мне. Потому что, даже если вы сядете на другой корабль, я всё равно догоню его и заберу вас обратно. Так что помогите людям избежать лишних жертв. Она взглянула на него. Этот человек заплатил за неё баснословную цену, а она оскорбила его. Этот … Читать далее

Часы откровений А на завтра капитана-контрабандиста арестовали по обвинению в контрабанде и мятеже против короля. Анжелика и Флоримон долго думали, что им делать. Опасаясь привлечь внимание полиции, они решили покинуть это место. И опять потянулись длительные изнуряющие переходы. Флоримон с удивлением и гордостью наблюдал за матерью. Ему казалось, что она может идти вечно. Без устали, без отдыха. Однажды он не выдержал и сказал, растирая болевшие от огромной нагрузки ноги: — Я ещё не встречал женщины, которая была бы так же вынослива, как ты. И тогда она рассказала ему про пустыню, про долгие переходы на палящем солнце со скудными запасами воды. А иногда и вовсе без неё. Флоримон задумчиво слушал про гибель её товарищей, про опасности, подстерегавшие их на каждом шагу, и понимал, что мужество — суть этой женщины, которая была его матерью. Он ценил эти моменты, когда она была так откровенна с ним. Ему хотелось как можно больше узнать про неё, разгадать её мысли. Раньше Анжелика не любила рассказывать о себе. Но сейчас ей казалось так естественно говорить, говорить, не умолкая… Видеть живые глаза её мальчика, чувствовать, что он многое может понять. Такие разговоры стали для них единственной отдушиной в долгих скитаниях. Флоримон охотно делился с ней впечатлениями о днях учёбы в монастыре. В лицах рассказывал комичные истории. Он смешил её с беззаботностью юности, а Анжелика благодарила Бога за эти недели дружного взаимопонимания. — Я никак не могу привыкнуть к твоему мужскому костюму. Вот будет забавно, если я вдруг при посторонних назову тебя “мамой”! — Флоримон, видимо, представив себе это, покатился со смеху. — Надеюсь, тебе не придёт это в голову. Ладно, вот выберемся из леса, тогда и переоденусь. А то знаешь, с недавних пор я не могу по-дружески относиться к змеям. А мужская одежда всё-таки лучше защищает от них. Флоримон согласно кивнул и стал к чему-то прислушиваться: — Слышишь… там, за деревьями… Это был обоз, который направлялся в Ла-Рошель. За звонкую монету путников согласились подвезти.   Что дальше? Вот перед ними раскинулся протестантский город. Что ждёт их здесь? Новые злоключения или, может быть… От усталости закрывались глаза, не было сил даже думать. Добравшись до первой попавшейся гостиницы, Анжелика с сыном, наконец, смогли умыться, а потом и отоспаться на нормальных кроватях с белыми простынями. Наутро у них состоялся семейный совет. — Это ведь большой порт, мы можем легко найти подходящее пассажирское судно… — Там потребуются документы, Фло. — Мы дадим им денег за молчание — Нет, капитаны таких судов слишком законопослушные люди. Даже если кто-нибудь и согласится нас взять на борт, добром это может не кончиться. — Значит, ты предлагаешь… — Да… нам спокойнее будет на каком-нибудь неофициальном корабле. Вот там за деньги можно остаться в тени. — В тени… нас там обворуют и выбросят в море, вот и вся тень… — пробурчал мальчик. — Давай попробуем оба варианта. — Это как? — Нужно разузнать, как набираются пассажиры на обычном корабле, что здесь для этого нужно. Этим можешь заняться ты. А я тем временем постараюсь что-нибудь выяснить про нелегальный промысел. — Нам придётся разделиться? — Так мы сэкономим время, дружок. Анжелика не добавила, что появляться вдвоём может быть не совсем безопасно. Она переоделась в женское платье, отнюдь не скромное, но и не слишком нарядное. Распустив волосы, она долго стояла перед зеркалом, впервые за долгое время всматриваясь в своё отражение. Яркие, беспокойные глаза, непослушные густые волосы, давно не знавшие затейливых причёсок… Она поднесла к зеркальной поверхности руку, та показалась ей нереально тонкой. Флоримон оценивающе смотрел на неё: — Не, мам, одну я тебя точно не отпущу… Анжелика ответила счастливой улыбкой и подумала: “Это лучший комплимент за всю мою жизнь”. Медленно шли они по утреннему городу. Встречные прохожие не обращали на них никакого внимания. Они спустились к пристани. Каких только кораблей тут не было! Были и большие пассажирские. Шустрый Флоримон предоставил матери рассматривать все эти творения человеческого разума, а сам уже собрал необходимую информацию. — Мама, следующий корабль, на который можно записаться, отплывает только через три недели. И там действительно нужна куча всяких бумажек. Пошли искать то, что ты предлагала. Мне намекнули, что надо идти в таверну, это за тем мысом, — мальчик уверенно махнул рукой в сторону.   В таверне До указанного места они дошли быстро. Здесь было много народу весьма сомнительной внешности. Как только они вошли в таверну, их тут же обступили, услужливо предлагая то ли выпить, то ли уплыть…в таком шуме было трудно что-либо разобрать. Они подошли к  хозяину заведения. Это оказался довольно опрятный на вид пожилой мужчина, который быстро понял, что от него хотят. Видимо, сюда нередко приходили люди с просьбой найти для них способ покинуть страну. Идя следом за ним, Анжелика с Флоримоном очутились в отдельном зале. Тут не было такого гомона, пахло табаком и ромом. Людей было немного, некоторые играли в карты, другие что-то пили. Хозяин подвёл их к самому удалённому столику, за которым восседал грузный мужчина средних лет, и обратился к посетителям: — Сударыня, и вы, месье, вот человек, которого бы я рекомендовал вам. Теперь позвольте мне откланяться. Если я понадоблюсь, вам только надо будет сказать любому официанту, и он позовёт меня. Проводив взглядом хозяина, Флоримон пододвинул матери стул и сел рядом. Грузный человек выпрямился, отчего показался ещё более объёмным. — Я капитан “Эстравадоса”, зовут меня де Брасси. Как я понял, вы намерены стать моими пассажирами? Анжелике понравился такой подход к делу. — Прежде всего, в наши намеренья входит узнать, можете ли вы отвезти нас… — На острова, не так ли? — ухмыльнувшись, закончил капитан. И добавил, видя их замешательство, — Эээ, да что там… все сейчас туда уезжают. Как будто мёдом там намазано. Ну да ладно, мне всё равно, куда везти. Главное, чтобы не в убыток. — Сколько вы хотите? — Так понимаю, вас будет двое? Или есть ещё желающие? — Нет, нас двое, месье де Брасси. Но нам нужно уехать как можно скорее. Капитал опять ухмыльнулся и почесал заросший подбородок. — Понимаю… за скорость придётся доплатить. Итого: 250 ливров за одного,  следовательно, 500 на двоих, вас устроит? Флоримон ожидал грабежа, но не такого же! Он не выдержал: — Послушайте, месье капитан, мне что-то с трудом верится, что найдётся много желающих на такую … Читать далее

Ненависть на двоих Всё началась ночью. Самой страшной ночью в её жизни. Орущая солдатня ворвалась в замок дю Плесси. Древние парадные залы стали свидетелями кровавой бойни. Если правда, что стены умеют слышать, то в их памяти навсегда останутся нечеловеческие вопли несчастных гугенотов, с рьяной методичностью уничтожаемых солдатами короля. Анжелика стояла на ступеньках парадной лестницы и стреляла. С непривычки дрожала рука. Пришлось упереться о перила. Далеко не каждая пуля попадала в цель, это злило её. Вдруг грубые руки схватили её и куда-то поволокли. Она отбивалась, кричала, но её крик тонул в общем море страданий. Перед глазами вдруг отчётливо появилась картина из прошлой жизни: таверна “Красная маска”, напудренные парики, зловеще ухмыляющиеся над беззащитной женщиной… Если бы у неё тогда было оружие, она бы быстро привела их в чувство. Сейчас в её руке был зажат тяжелый пистолет, и Анжелика со всей силой ударила им в лицо первому из насильников. Тот ошалел от неожиданности и острой боли, отпрянул. В появившимся просвете женщина различила расплывчатые образы Мальбранта и Флоримона, затем стало совсем темно,  она потеряла сознание. Когда она пришла в себя, рядом с ней сидел отец де Лесдигю. Анжелика попыталась встать. Руки и всё тело саднило от синяков. — Они успели вовремя, — тихо сказал аббат, помогая ей встать. От одной этой мысли Анжелика почувствовала себя почти хорошо. Она старалась не думать, что было бы с ней, случись всё иначе. — Что с моими детьми? Где Мальбрант и остальные? Аббат покачал головой: — Я не отходил от Вас… Они направились к лестнице. От вида крови мутилось в голове. На ступеньках лестницы они увидели Барбу с ребёнком. Анжелика взяла на руки мальчика и застыла от ужаса, увидев огромную рану у него на шее. Ощущение неотвратимости навалилось на неё. Они всех убили, убили её малыша. Убили, убили… Не разбирая дороги, она шла, шла, как в бреду. Чья-то рука легко опустилась ей на плечо. Это отец де Лесдигю поддерживал её. Ей было всё равно. Аббат, видя, что она не реагирует на его прикосновение, стал тормошить её, указывая на что-то впереди: — Там… мадам, смотрите, Флоримон! Мальчик, пошатываясь и держась за голову, приближался к ним. — Мама, мама, с тобой всё хорошо! Шарль… Анжелика во все глаза смотрела на своего сына, единственного живого ребёнка, который у неё остался. Продолжая держать на руках Шарля-Анри, другой рукой она схватила Флоримона, словно не веря такому чуду, ощупывала, прижимала к себе его трясущееся от горьких рыданий тело. Сама она плакать не могла. Сердце разрывалось от боли, но слёз не было, и от этого было ещё тяжелее. На краю леса уже готовили могилы. Священник почти силой направлял туда Анжелику. Она дрожала, как в лихорадке, и ни за что не хотела отпустить руку Флоримона. — Мы положим молодого маркиза там, — сказал один из могильщиков, указывая на маленькую могилку в стороне от других. — Позднее мы перенесём его в церковь Плесси с почестями. Но сейчас церковь сгорела… Мать сама опустила в землю своего ребёнка. Вспомнился Кантор. Им обоим она так мало уделяла времени. Словно в наказание за это, они так быстро её покинули. Анжелика обернулась назад и заметила, что Флоримон смотрит куда-то вдаль с выражением такой ненависти и беспомощности, что у неё похолодело в груди. В этом взгляде она нашла отражение своих собственных чувств, такой же беспощадной ненависти к варварам, в который раз разрушившим их жизнь. Она вспомнила недавно написанное письмо королю. Каждое слово жгло её. Она презирала себя за слабость, а короля — за то, что он допустил всё это зло, всю эту кровь. — Послушайте, — сказала Анжелика. — Послушайте меня. Её голос стал сильнее, начал вибрировать от эмоций. — Слушайте меня, крестьяне. Солдаты убили последнего из дю Плесси-Белльеров, наследника поместья. Кончился род. Они убили его, убили вашего господина. Крестьяне издали пронзительные крики, женщины заплакали. — Это солдаты короля совершили преступление. Отряды наемников уничтожили ваш урожай, терроризировали всю провинцию. Позволите ли вы продолжаться этим преступлениям? Мы достаточно терпели людей, действующих именем короля. Крестьяне, вы не позволите им покинуть провинцию, не правда ли? Вы должны взять оружие и отомстить за своего господина! Люди услышали её. Начался Большой мятеж Пуату.   В лесах Пуату Франция следила за событиями в восставшей провинции. За голову мятежницы Пуату была назначена награда. Но она, как истинная фея, была неуловима. Прошла тяжёлая осень, голодная зима не принесла ясности. Провинция бурлила. Солдаты толпились на подступах, не отваживаясь пока вступать в неизведанные леса. Анжелика научилась обращаться с оружием. Её тёмный силуэт верхом на лошади, появляющийся в разных местах, вселял уверенность и надежду среди измученных крестьян. Но сама Анжелика уже не верила в счастливый исход. Она понимала, что по следу пущена королевская свора, которая рано или поздно уничтожит их всех. Неоднократно женщина пыталась убедить аббата де Лесдигю оставить её, и каждый раз безуспешно. Он не хотел её покидать. Так же, как не хотели этого и верный Мальбрант, и Флино. Короткие стычки с солдатами пока завершались победой повстанцев. Радость ослепляла многих. Но тяжёлые дни были ещё впереди. С началом весны три тысячи пеших солдат и пятнадцать сотен кавалерии породили террор в Пуату. Ослабленные голодом, холодом, люди стали складывать оружие, сдаваясь на милость победителя. Анжелика смотрела в узкое окно фермерского дома, ожидая возвращения Флино. Он появился как всегда подвижный, бодрый. — Говорят, что война превратилась в охоту на людей, вернее, охоту на женщину. Они охотятся за вами, госпожа маркиза. Они объявили награду за вашу голову и уверены, что найдётся кто-нибудь, кто продаст вас за пять тысяч ливров. Флоримон неслышно подошёл и уверенно прикоснулся к её руке: — Надо уходить, мама, на побережье. Надо найти корабль. — Да, дружок, мы пойдём через болота к Понс-де-Палуд, медлить больше нельзя. Ты видел священника и Мальбранта, Флино? — Да, они все согласны покинуть страну. Вечером мы должны с ними встретиться. Покинуть страну. Что может быть легче для обычного человека? А для них это рискованный, но единственный путь к спасению. Только нужны деньги, нужна одежда. Не могут же они показаться людям в таком рубище. Их сразу заподозрят. Анжелика прикинула: до замка дю Плесси на лошадях можно добраться за полдня. Полдня обратно. Повернувшись к Флино, она сказала: — Передай, что встречаемся в условленном месте завтра в то же время. Мы … Читать далее

В последний день плавания на «Голдсборо» Рескатор наконец раскрывает свою тайну перед Анжеликой. Желая воссоединиться с мужем, она решает, что должна искренне рассказать ему о своей жизни вдали от него. *** Пролог Корабль мерно покачивался на волнах, стоя на якоре в нескольких сотнях метров от берега. Их путешествие подошло к концу. Анжелика стояла на палубе и задумчиво смотрела на закат. Капитан передал, что завтра они смогут сойти на сушу. Рескатор сдержал свое слово, они были в Америки. Рескатор… Он по-прежнему оставался для нее загадкой. На протяжении всего плавания они почти не виделись, казалось, он намеренно избегает встречи с ней. Лишь изредка она замечала его высокую худощавую фигуру в черном, раздающую указания матросам. Иногда у нее создавалось впечатление, будто он исподволь наблюдает за ней. Его темные, горящие глаза с любопытством и нежностью смотрели на нее из прорезей маски. А еще в них было море невысказанных вопросов и какая-то непонятная грусть. Бывали минуты, когда они, напротив становились холодными и, словно пронизывали ее презрением и обидой… В эти моменты ей становилось страшно… Страшно от мысли, что путешествие подойдет к концу, и настанет ее очередь платить по счетам. Рескатор выполнил свою часть их договора, он спас ее, Онорину и ее друзей-гугенотов от верной смерти, она же пока оставалась должницей. Он ничего не требовал, ни на чем не настаивал, создавалось впечатление, что он попросту забыл об ее существовании и об их уговоре. Эта мысль, с одной стороны приносила облегчение, а с другой оставляла ощущение разочарования и непонятной грусти… Почему ее так притягивает, так интересует этот человек? Кого он ей так мучительно напоминает? Образ кого-то, кого она хорошо знала в прошлом, мучительно ускользал от нее. Ему тоже нравилось выводить людей из себя, возбуждая их низменные инстинкты, он тоже легко подчинял себе других, смеялся над ними… Тоже изящество, та же элегантность… Анжелика потерла, начавшие ныть от напряжения виски… — Мадам Анжелика, монсеньор Рескатор просит вас пройти в его каюту, — резко прервал ее мысли один из матросов. — Следуйте за мной. Молодая женщина судорожно вздохнула: «Ну вот и час расплаты…Что ж, идем…». Как только за ней захлопнулась дверь каюты, она увидела капитана. Он сидел в кресле, вытянув перед собой свои длинные ноги. Его фигура занимала почти половину комнаты. Жестом руки, Рескатор указал Анжелике на второе кресло. — Присаживайтесь, мадам. Вам не кажется, что нам надо поговорить, — его голос звучал глухо и как-то обреченно. Из него исчезли привычные ироничные нотки. — Я предпочла бы выслушать вас стоя, — холодно ответила Анжелика. — Ну что ж, как вам будет угодно, сударыня… Я вот уже много дней, как хочу с вами объясниться, хочу узнать и понять одну важную для меня вещь… Но все откладывал этот тягостный момент на потом. Дальше тянуть не имеет смысла. Надо покончить с этим нелепым положением. Завтра вы сойдете на берег, и навсегда исчезнете из моей жизни в дебрях этого огромного континента… Я оказался не в силах вот так просто взять и отпустить вас. Говорят, что женщины наделены интуицией, что в них говорит голос сердца… Почему же ваше сердце, ваша интуиция и ваша память упорно молчат? Он вскочил, молниеносно преодолев разделяющее их расстояние, оказался перед ней, и, схватив ее за плечи, заставил взглянуть на себя. — Посмотрите на меня внимательно! Неужели вы так глубоко похоронили меня в глубинах своей памяти? Неужели я никого вам не напоминаю? Анжелика посмотрела на этого высокого, худого мужчину в черном. Она видела его жгучие темные глаза, обжигающие ее из прорезей маски, она чувствовала тепло этих сильных и вместе с тем нежных рук, она вдыхала едва уловимый запах сигар и… фиалок… И она вспоминала… Ночь… Гаронна… Трубадур в маске… В ее сознании, точно в калейдоскопе, все фрагменты картинки собрались воедино, и она, не веря собственным словам, точно безумная прошептала: — Вы похожи на моего первого мужа…, — и тут же в исступлении, почти теряя сознание, закричала: — Нет! Это невозможно, это неправда! Я бы узнала его из тысячи… Зачем вы смеетесь надо мной? Он был хромой, у него был великолепный голос… Это невозможно забыть! — Может так вам будет проще, — проговорил Рескатор, срывая с лица маску. Анжелика посмотрела на него безумным взглядом, который сменился потрясением, граничащим с шоком, и, еле слышно прошептав: «Жоффрей», — молодая женщина без чувств рухнула к ногам мужа. Первое, что почувствовала Анжелика, придя в себя, это то, что она лежит на кровати и, что пол больше не качается. Она была на суше, в незнакомой, аскетично, но изысканно обставленной комнате. В камине мирно потрескивали дрова. Анжелика медленно обвела помещение мутным взглядом, пока ее взор не остановился на дорогом и таком любимом лице, с беспокойством смотревшем на нее. И тут она вспомнила все, что предшествовало обмороку. Безумная радость пронзила все ее существо… Воскликнув: «Жоффрей», — она мгновенно села на кровати, ее руки потянулись, чтобы обнять мужа, он же спокойно, но твердо высвободился из ее объятий. — Не стоит ломать комедию, сударыня, и демонстрировать чувства, которых вы не испытываете, — холодно проговорил граф. Ее руки безвольно упали. «Нет, этого не может быть!», — думала Анжелика, — «Он здесь, такой родной…он так близко, но так далек. Он не любит меня больше,я не нужна ему… Он меня презирает…» — Вы свободны в своих поступках, мадам, и вольны поступать, как считаете нужным, — продолжал говорить Жоффрей, вставая с кровати, на которой он сидел, ожидая пока очнется Анжелика, и, пересаживаясь в глубокое кресло. — Можете не считать себя чем-то обязанной своему старому, давно и прочно забытому мужу. Простите, что потревожил вашу память, невольно воскреснув в вашей жизни, но я не намерен стоять у вас на пути. Я освобождаю вас от клятвы, которую вы вынуждены были дать когда-то в Тулузском соборе… Все это он произносил медленно, с деланным безразличием, и каждое слово камнем ложилось на душу молодой женщины. Анжелика резко встала с постели, гордо выпрямилась и решительно произнесла: — Ну уж нет, господин де Пейрак! Когда-то в Тулузе, я поклялась быть вашей женой и останусь ею навсегда. Вы вольны отказаться от меня, выставить меня за дверь, но не в вашей власти запретить мне любить вас… Я ждала этой встречи много лет, я мечтала о ней… Увы, она оказалась не такой, как в моих … Читать далее